История Ганзы

Эта посредническая торговля являлась для Ганзы главным источником дохода. И импорт, и экспорт в городах находился в руках их жителей. Одной из главных задач союза было как раз сохранение этого положения дел.
На ганзейских кораблях также вывозились изделия местных ремесленников и товары из городов, находившихся в глубине континента. Торговцы из этих городов либо нанимали ганзейские корабли, либо становились дольщиками в совместных коммерческих операциях. Часто на корабле находились товары, принадлежавшие нескольким собственникам. Прибыль портовых городов от такой торговли также была внушительной.
  
Формы, которые принимала торговля, являлись поначалу достаточно простыми. На протяжении длительного времени купцы самостоятельно покупали товары, сопровождали их в пути и лично вели переговоры с покупателями. Часто практиковался обмен одних товаров на другие — естественно, в его основе лежала денежная стоимость. Доля купли-продажи за наличные деньги со временем постепенно росла, увеличивалась и роль кредитных механизмов. Речь идет в первую очередь о векселях, впервые появившихся в Италии, но быстро проникших и в немецкую торговлю. Купцы часто вели совместные операции, причем количество акционеров могло быть большим, а доля каждого — маленькой. Иногда компаньонам принадлежали и корабли.
Когда объемы торговли выросли, крупные предприниматели были вынуждены искать себе помощников. Эти помощники, так называемые «лигеры», имели широкие полномочия: они могли самостоятельно заключать сделки и брать деньги в долг. Некоторые из них постоянно находились в зарубежном торговом центре, другие сопровождали товар, чтобы продать его и купить другой. Иногда они и сами участвовали в деле своим капиталом. В ганзейских конторах они пользовались теми же правами, что и купцы.
Другой категорией помощников были кнехты, или подмастерья. Они контролировали лавки и склады, погрузку и упаковку. Даже сыновья богатых купцов не гнушались того, чтобы свой процесс обучения начать с должности простого подмастерья.
Больших магазинов в прошлом не было. Торговец хранил товары на складах или в подвалах собственного дома. Небольшое помещение предназначалось для ведения документации и заключения сделок. В некоторых городах для переговоров и сделок имелись специальные залы в домах гильдий.
Свои бочки, мешки и другую упаковку торговец помечал собственным знаком, состоявшим из прямых и ломаных линий. Такие знаки появились очень рано; эти торговые марки находились под защитой закона и обладали доказательной силой. Статус их был примерно таким же, как и у современных товарных знаков. Они использовались и в деловой переписке, и на печатях, которые торговцы всегда носили при себе на широком поясе вместе с деньгами.
Рассказывать здесь о деньгах и монетах той эпохи нет никакого смысла. В Германии в этой сфере царила путаница, которая с течением времени только росла. Свои деньги чеканили практически все князья и города, даже самые маленькие. Право чеканить монету было очень прибыльным благодаря разнице между ее номинальной и реальной стоимостью; князья часто изымали деньги из оборота, чтобы перечеканить их и заработать на этом. В результате порча монеты приобрела всеобщий характер.
Основной денежной единицей был изначально фунт серебра, из которого чеканились 240 динаров, которые также назывались пфеннигами. Позднее нормой стала марка серебра — половина фунта; именно исходя из нее рассчитывалась стоимость монет. На Балтике была широко распространена так называемая «любекская марка», которую приняли у себя также Гамбург, Висмар и Люнебург.
В XIII веке из марки серебра чеканились пфенниги на общую стоимость в две с половиной марки, в XV веке — уже на девять марок. Марка делилась на 16 шиллингов, однако поначалу чеканились лишь пфенниги из расчета двенадцать на каждый шиллинг. Только в XIV веке начали чеканить серебряный шиллинг, который из-за своей солидной толщины назывался грошом.
Одновременно в оборот поступили золотые монеты, идентичные итальянскому дукату и называвшиеся гульденами. Поскольку флорентийские монеты были широко распространены в тогдашней Европе, гульдены называли еще флоринами. В 1340 году Любек получил от императора Людовика Баварского право чеканить их. Со временем пфенниги, крейцеры и геллеры стали медными монетами, а словом «гульден» начали называть крупную серебряную монету. В XVI веке для таких монет появилось также обозначение «талер».
Торговцам приходилось иметь дело не только с огромным количеством видов немецких денег, но и с иностранной монетой. При этом невозможно было обойтись без помощи менял, которые зарабатывали на обмене монет, а со временем стали осуществлять и другие финансовые операции. Многие менялы были родом из Италии, поэтому их называли ломбардами. Менялы работали в условиях всеобщей ненависти, ганзейские города допускали их на свою территорию с большой неохотой, в конторах они и вовсе не имели права находиться.
Иногда приходится слышать, что средневековому торговцу было намного легче, чем современному, который не имеет ни единой свободной минуты и вынужден постоянно держать руку на пульсе быстро меняющегося мира. Но так ли это на самом деле? Средневековый торговец испытывал постоянное беспокойство за свой корабль, который подвергался угрозе штормов или пиратов. На чужбине купец легко мог оказаться в беде, стать жертвой беззакония. Недели и месяцы проходили, пока торговец получал известие о судьбе своих товаров — и цены за это время могли измениться, а значит, и его расчеты оказывались неверными. Конечно, если все проходило благополучно, прибыль от одной-единственной торговой операции получалась куда больше, чем в наши дни. Но колесо фортуны было переменчиво; большие состояния обращались в прах, удача редко сопутствовала нескольким поколениям подряд. На смену одним крупным торговым домам приходили другие, и настоящие коммерческие династии были скорее исключением, чем правилом. Поэтому удачливые купцы часто вкладывали деньги в покупку земельных владений, дававших им твердую почву под ногами.
В то же время переменчивость Фортуны давала шансы бедной, но амбициозной молодежи. Ганзейские конторы, в первую очередь в Новгороде и Бергене, считались высшими школами коммерческого дела. Здесь же, в самых трудных условиях, можно было быстрее всего сколотить себе состояние. Помощники торговцев могли спустя некоторое время стать самостоятельными купцами; даже моряки нередко имели свой процент с прибыли или вели свою мелкую торговлю.
Несмотря на трудности, связанные с поездками, в конце Средних веков дальние путешествия были в Европе делом весьма распространенным. Немецкие студенты нередко посещали итальянские и французские университеты. Начинающие торговцы с тюками товара за спиной спускались вниз по Дунаю, ехали во Францию или в Италию, где продавали свой груз, идя от дома к дому. Городские советы посылали своих представителей на переговоры с иностранными державами, и один и тот же человек представлял интересы своего города то в Лондоне, то в Дании, то в Новгороде. Все эти поездки способствовали распространению знания о дальних странах, того опыта, который в семьях торговцев передавался от отца к сыну. В городах этот коллективный опыт составлял ту основу, на которой покоилась продуманная внешняя политика Ганзы.
Число товаров, которыми торговали ганзейцы, было огромным. Будет правильно разделить их на большие категории, которые одновременно оказываются привязанными к конкретным регионам. Покупавшиеся на востоке Европы товары продавались на западе, и наоборот. Север и восток поставляли сырье, а запад в лице Брюгге покупал его и выставлял на продажу свои собственные ремесленные изделия, вина и товары с юга. Сырье пользовалось спросом и в балтийских городах, где оно перерабатывалось и в виде готовых изделий отправлялось обратно.
  
Самым ценным сырьем с востока и севера Европы были меха. Во всем цивилизованном мире, включая мусульманский Восток, они пользовались огромным спросом в качестве одежды или украшения. Именно они являлись главным предметом древней торговли арабов с русскими. На христианском Западе мех был символом благородного происхождения или богатства. Местами низшим сословиям напрямую запрещалось носить меха. Ни одно другое украшение не было предметом столь алчного спроса. Горностаевая мантия и в последующие эпохи являлась символом монаршей власти — воспоминание об обычаях Средневековья.