Ее бешеные звери (ЛП)
Но мое чутье на членов нашей стаи превосходит мой нюх, и я обнаруживаю присутствие Лайла еще до того, как заворачиваю за угол, и вижу его длинный светлый хвост, свисающий вдоль широкой спины, обтянутой костюмом.
Он сидит на каменном полу, а Аурелия…
Ревность вспыхивает, когда я вижу их вместе. Аурелия прижимается к Лайлу, ее тело лежит рядом с его ногой, как будто она находит там утешение. Лайл знает, что я поднимаюсь, но не оборачивается. Юджин сидит в гнезде Аурелии, наблюдая за ними через очки, как хороший мальчик, которым он и является.
Вылезая из воды, я встряхиваюсь, обдавая их обоих холодной водой.
К моему ужасу, когда я заканчиваю, я вижу, что в воздухе висит завеса из капель воды, а Лайл поднял с колена всего один палец. Он опускает палец, и вода устремляется ко мне.
Раздраженный, я игнорирую его, подхожу к Аурелии с другой стороны и ложусь, чтобы зажать ее между нами.
Она фыркает, как будто ей это нравится, а Лайл вздыхает, как будто ему это не нравится.
— Почему ты не на занятиях, Дикарь? — он говорит на удивление мягким голосом. Как будто не осмеливается использовать свой обычный властный тон рядом с нашей Региной, чтобы не напугать ее.
Я раздраженно фыркаю в ответ, давая понять, что срать я хотел на его вопросы.
— Дикарь, ты действительно должен быть в человеческом обличье, когда с ней. Ей нужно избавиться от этого бешенства.
Мой анимус протестует против того, что этот зверь указывает мне, что делать, но Аурелия важнее. И Рубен сказал, что любовь — это когда ты ставишь другого человека на первое место, отбрасывая в сторону все остальное.
Поэтому я принимаю человеческий облик, но остаюсь лежать на животе. Камень трется о мой член, и я морщусь, переворачиваясь на спину. Теперь, когда Лайл завис вверх тормашками, он выглядит не так устрашающе.
Если я закрою глаза, то смогу притвориться, что его здесь нет. Мех Аурелии приятно щекочет мою кожу, словно теплое шелковое платье, но я чувствую ее ребра под шкурой и резко сажусь, пораженный этим открытием. Я кормил ее сегодня утром, но она съела только два куриных филе.
Дерьмо. Может, этого недостаточно? Мне бы точно не хватило. Я поднимаю взгляд на Лайла, неуверенный в том, что это значит. Он уже изучает меня, глаза прищурились в подозрении. Наверняка решил, что я снова попытаюсь взорвать общежитие анимы.
Я скорее взорву его кабинет. Эта мысль все еще находится в той части моего мозга, которая отвечает за идеи.
Но мое раздражение по отношению к Лайлу перевешивается беспокойством, от которого сводит живот. Лайл, наверное, эксперт по львам, а я нет. Он, наверное, разбирается в этом.
— Она мало ест, — натянуто говорю я.
Мы оба смотрим на её прекрасное тело. Мне кажется, что она дышит слишком часто, но я не знаю, нормально ли это для львицы. Или для Костеплета.
Лайл бросает взгляд на пустые пластиковые бутылки из-под воды, которые девочки складывают в сторону. Я и не знал, что девчонки могут быть такими засранками. Не спрашивая разрешения, я встаю, подхожу к миске, из которой она пила, и наполняю водой из бутылки.
Я возвращаю полную миску и «бубкаю» пальцем Аурелию в нос.
Она выглядит недовольной, что ее отдых прервали, но делает ровно три глотка, а затем опускает голову, как будто очень устала.
Почему она все время такая уставшая?
— Я не понимаю, почему она не ест, — говорю я, отставляя миску в сторону и заглядывая ей в глаза. — Она должна есть побольше.
Я не хочу говорить это вслух. Я действительно не хочу. Но когда животные не принимают пищу и воду, это плохой, очень плохой знак.
Желудок скручивает, и мне становится жарко. Сердце начинает биться так, словно я пробежал пару километров на огромной скорости. Я никогда раньше так себя не чувствовал.
— Брат, — обращаюсь я к Косе, который, вероятно, вернулся в нашу комнату.
— Что случилось? — следует немедленный ответ.
Он моментально настораживается, и я чувствую, что Ксандер тоже подслушивает. Обычно я не говорю таким тоном, но мне приходится проглотить ком в горле.
— Кажется, Аурелия заболела.
Но мне отвечает Лайл.
— Нам нужно, чтобы она перекинулась.
— И как мы это сделаем? — огрызаюсь я.
Ненавижу задавать ему вопросы, но мое сердце так колотится, что я слышу его в ушах. Теперь, когда адреналин обострил мое зрение, я вижу, что ее мех какой-то тусклый.
— Честно говоря, я не знаю, — признается он.
Гнев разливается по моим венам, и желание разбить ему лицо почти сводит с ума. Но Аурелии нужно, чтобы мы думали, а не грызлись.
Итак, я свирепо смотрю на бесполезного льва.
— Разве ты не известен этим? — я требую от него ответа. — Разве ты не можешь ее вылечить? Разве ты не можешь сделать то, что обычно делаешь, чтобы заставить ее прийти в себя?
— Я никогда не видел такой формы бешенства. Это не совсем обычный случай. Думаю, здесь что-то другое. Мне кажется…
Затем он смотрит на меня. Смотрит прямо в глаза, словно хочет что-то понять.
— Ты можешь поговорить с ней телепатически?
Я качаю головой.
— Это первое, что я попробовал.
— Я так и думал, — вздыхает Лайл. — На самом деле, мне кажется, что это какая-то особенность костеплетов.
И мы ни хрена не знаем о костеплетах. Насколько нам известно, в стране — или даже в остальном мире — таких больше нет. И матери Аурелии давно нет в живых. Остальные члены ее семьи тоже мертвы, согласно исследованиям Мардука.
Что касается ее другой семьи…
Мы с Лайлом уставились друг на друга, поймав эту мысль одновременно.
Единственный зверь, который может что-то знать о костеплетах, — это тот самый зверь, которого мы пытаемся избегать.
— Мейс пытался договориться со мной о встрече почти каждый день, — сухо говорит Лайл. — Я каждый раз отказывал ему. Но, может быть…
— Нет, — громкий голос Косы разносится в эфире, как взрыв ручной гранаты, и даже Лайл замирает от его звука. — Ни единого шанса.
— Он ее отец, — ехидно замечает Ксандер, потому что это его любимый аргумент. — Она должна быть в чем-то на него похожа. Попробуйте заклинание для уничтожения паразитов. Может сработать.
— Я убью тебя, — говорю я ему. — Но сначала спасем Лию.
Я наклоняюсь и нежно провожу рукой по ее хорошенькой золотистой головке.
— Вернись, Лия, — воркую я. — Ты нужна нам.
Я чувствую на себе осуждающий взгляд Лайла, но мне плевать. Даже не верится, что мы вообще сотрудничаем.
— Вернись и скажи мне что-нибудь дерзкое. Пожалуйста.
Но это не работает. Она даже не открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и кажется, что еще глубже погрузилась в то, что ее поглотило.
Я ворчу на льва.
— Ты можешь спросить леди Феникс? Она из мифического ордена, может, ей что-то известно.
Лайл фыркает, и я воспринимаю это как согласие.
Протяжный голос Ксандера снова проникает в мой разум.
— Я тоже из мифического ордена, жопаголовый. Она сама это с собой сделала, — говорит он. — Если она сама загнала себя внутрь, то сама оттуда и выберется. А теперь отъебитесь и перестаньте ныть, как стая старых гиен.
Лайл вздыхает, и я знаю, что он тоже это слышал.
Ксандер обладает знаниями, которые недоступны нам. Он ближе всех к Костеплету, так что просто придется поверить ему на слово.
Когда я ложусь обратно рядом со своей Региной, рассуждая, может ли моя сила каким-то образом перейти к ней посредством осмоса, Лайл тихо говорит мне:
— Продолжай кормить ее, Дик. Попробуй завтра ростбиф.
Я мычу в знак согласия, потому что очевидно, что именно это я и собирался сделать. И еще больше волшебного хлеба на десерт.
Посмотрите на нас. Сотрудничаем. Наша Регина будет так счастлива.
Глава 13
Анима Аурелии