Тень Великого Древа (СИ)

- Что за дрянь… - сказал граф.
Первый из шаванов подлетел к Аланис и замахнулся ножом. Джоакин не собирался ему мешать, но рядом возник другой шаван, отбросил первого в сторону.
- Гной-ганта жив! Она не убила его, только пощекотала!..
Оба упали на колени возле Пауля. Он еще корчился. Лицо перекосилось, глаза вылезли из орбит, челюсти скрежетали. Лужа крови растекалась под головой.
- Дух Червя, он умирает!
- Степью клянусь, это игра! Она щекочет Гной-ганту, ему приятно…
Шаван с надеждою глянул на Аланис. А та смотрела только на графа.
- Что за дрянь?.. – повторил Виттор.
Приарх мучительно закашлялся. Монахи – единственно невозмутимые здесь – вполголоса начали отходную молитву.
- Следовало ждать, - изрек лорд Мартин. - Все агатовские суки такие! Правда, Вит?
И тут граф Шейланд заорал – визгливо, будто ребенок:
- Аааа! Что со мной?!
Лишь теперь все повернулись к нему.
Белое лицо Виттора Шейланда пузырилось. Кожа вздувалась тут и там, будто много мелких существ копошились под нею. Из ноздрей и уголков глаз сочились капли крови.
То же самое происходило с Галлардом Альмера.
- Помогите… - завизжала Лаура, белея от страха. – Помогите же ему!..
Пудреница, - подумал Джо. Он схватил Аланис за шиворот, сильно встряхнул:
- Отвечай, тварь! Что это такое?!
В ее глазах сияло торжество:
- Фамильное оружие дома Нэн-Клер. Защиты не существует. Кукловод мертв. И дядя мертв. Тирья тон тирья.
Джо крикнул Мартину:
- Сумка!
Тот вывернул сумочку Аланис, выхватил проклятую пудреницу. Люди шарахнулись в стороны. Он сунул вещь под нос Альмере:
- Отвечай, или я тебя тоже!..
Она рассмеялась от счастья. Плевать ей на угрозы – на смерть, на боль, на все. Тварь получила что хотела!
Крик Лауры сделался истошным. По лицам Галларда и Виттора бегали вздутия. Ниточки крови тянулись из глаз, ушей, ртов.
- Любимый, пожалуйста!.. Не умирай!..
Лаура прижалась к мужу, будто могла спасти при помощи объятий. Галлард судорожно глотнул воздуха. Изменился в лице, пронизанный приступом боли, вцепился пальцами в грудь - и мучительно закашлялся. Кровь брызнула из его рта, алые капли упали на волосы Лауры. В крови шевелилось что-то, похожее на крохотных червей.
- Какая жалость, - ахнула Аланис. - Сочувствую, леди Лаура!
Забыв обо всем, Галлард упал на колени возле жены, стал шарить в ее волосах, выхватывать, выискивать, выдирать красную мерзость. Лаура замерла, чуть живая от страха.
Граф Виттор дрожащею рукой указал на Пауля:
- Ключ от Абсолюта! Сейчас!..
Джоакин бессильно взревел и отшвырнул Аланис. Она грохнулась прямо на алтарь, смахнув бесполезную чашу. Какой ключ, какой Абсолют? Все уже пропало! Пауль на Звезде, Виттор и Галлард погибают. Испытание провалено, не будет избранника, не будет ничего!
- Клюююч! – простонал Виттор и харкнул кровью себе в ладонь.
Пауль дернулся в последний раз – и обмочил штаны. Никакого ключа. Кончено…
Лед, Мартин, Джоакин в отчаянье глядели друг на друга. Что теперь?.. Как?..
Шаваны сгрудились над Паулем, закаркали на степном наречье.
Монахи подбежали к приарху, но тот заорал:
- Прочь! Не подходите!
Он выцарапывал червей из волос жены, корчась от боли. Когда накатывал кашель, сгибался к полу и оставлял на нем красные шевелящиеся пятна.
Граф Виттор сидел, вцепившись руками в грудь. Кровь лилась из ушей и ноздрей.
- Клю-уууч… - страшно хрипел граф.
А Аланис хохотала, сидя на алтаре. Дергалась от боли – видимо, Джо сломал ей ребро, - но не могла унять смеха. Она была совершенно пьяна.
- Она знает! – Вспыхнуло у Джоакина. – Он сказал ей ключ!
Вмиг путевец был возле Аланис:
- Говори или сдохнешь! Как включить Абсолют?!
Она засмеялась ему в лицо:
- Я пожалела вас, смешной наемник. Ничего не стоило – вас тоже.
Граф закашлялся, изверг на стол лужу кровавой блевоты. То, что жило в нем, быстро разъедало нутро.
- Клююууч… - выдавил Виттор, сотрясаясь в агонии.
Мартин в отчаянье упал на колени:
- Помогите ему!.. Ну!..
 
Джо дернул Аланис за волосы, уложил на алтарь. Она попыталась вырваться, он припечатал ее свирепым ударом под дых. Увидел рядом шаванов, скомандовал:
- Держите!
С радостью они схватили убийцу. Джоакин вонзил нож ей в щеку.
- Тебя волновал шрам? Я срежу с тебя все лицо. Оставлю голый череп и дам посмотреть в зеркало! Будешь красоткой!
Зрачки расширились – она поверила ему. Знала, что он исполнит угрозу, но продолжала смеяться. В глазах потемнело от гнева. Джоакин повел ножом, вспарывая белую кожу.
- Ну как, приятно?! Говори же, сука!
Шаваны жадно смотрели на ее кровь.
- Она… не… знает.
Голос был морозен и жуток. Все оглянулись, холодея.
- Я же сказал: он жив! – заорал однорукий шаван.
Пауль лежал на боку, лицом к Аланис. Нож так и торчал в затылке, но взгляд был ясен, а грудь вздымалась.
- Она не знает. Оставьте.
- Зато знаешь ты, - процедил Лед.
Миг спустя он стоял над Паулем:
- Скажи, или убьем ее!
- Не говори! – вскричала Аланис. – Умоляю, молчи! Пускай сдохнет!
Джо полоснул ее от скулы до подбородка.
- Эй, волк! Не смей угрожать Гной-ганте!
Шаваны двинулись к Рихарду, но недостаточно быстро. Лед крутанулся в боевом танце. Одного подсек, с хрустом сломал колено. Второго швырнул на камень головой, третьего ударил снизу в челюсть, вышибив зубы. Остальные бросились в атаку, и Лед заорал:
- Флеминг, Джоакин, ко мне!
Джо чиркнул ножом по ее лицу и бросился на помощь. Все завертелось – кулаки, клинки, тела. Честная драка – без яда, без Перстов! Славная честная драка!
Лед не бил насмерть, и Джо последовал примеру. Он полосовал, подсекал мышцы, ломал кости, но оставлял в живых. Сам получил один, второй удар, пропустил нож, закричал от боли. Граф Флеминг ворвался в ряды шаванов, словно медведь. Громадный и свирепый, буквально сшиб двоих, третьего припечатал лбом о стену. Лорд Мартин не остался в стороне и пнул однорукого в промежность.
Шаваны откатились от Пауля. Только Лед остался над телом. Присел, сказал тихо, неслышимый никем, кроме Пауля и Джоакина:
– Я знаю, чего ты боишься: жажды. Я отрублю тебе руки и ноги. Что останется, положу в гроб и зарою там, где не найдет никто.
Пауль изменился в лице. Глаза полезли на лоб, рот раскрылся в беззвучном крике.
- Ты пролежишь в земле живьем много лет, пока сам себя не переваришь.
- Нет! Не говори!.. – взмолилась Аланис.
Но Пауль раскрыл рот.
- Я не услышал! – рявкнул Рихард.
Аланис завизжала, чтобы заглушить шепот.
- Транспорт… - сказал Пауль громче.
И Мартин метнулся к Виттору:
- Братик, ключ - транспорт!
Граф Виттор напоминал кучу мясного фарша. Тело стало липким, влажным, рыхлым. Оно подергивалось, словно студень, внутри брони из Предметов. Изо всех щелей растекалась жижа.
- Транспорт же! Слышишь – транспорт!
Виттор вздрогнул, пошевелил головой. Что-то выпало из глазницы.
- Брх… трх… трс…
- Тропснарт! Скажи это, ну!
- Тропс… - кашлянул граф, выплюнул крупный сгусток и затих.
- Нет!.. Не умирай, скажи!.. Вит, ну!..
Тело сползло со скамьи и мокро ляпнулось на пол.
Чуть слышно всхлипывала Лаура, тихонько потрескивали свечи. Приарх неподвижно лежал в растущей луже крови. Мартин качал головой, как болванчик, и все повторял:
- Вит, ну… Братик… Ну, скажи…
С алтаря ритмично капало: тук… тук… тук…
- Я привел лекаря!.. – сказал с порога дьякон и зашатался, вцепившись в притолоку.
Аланис поднялась. Она была залита кровью, распоротая щека свисала лоскутом. Кажется, Аланис не ощущала этого.
В гробовой тишине пересекла неф, плюнула на труп дяди. Потрепала по щеке рыдающую Лауру. Подошла к Виттору, брезгливо пнула ногой перемолотое тело. Мартин поднял было нож – и со всхлипом уронил.