Тень Великого Древа (СИ)

Адриан так натянул поводья, что конь едва не сбросил седока.
- Это безумие и злодейство! Вы злоупотребили положением и продали мост своему же отцу! Дворцовый мост, сожри его тьма! Я вас под суд отправлю!..
- Боюсь, это будет сложно. Судьи тоже прислали финансовый запрос. Я обещала заплатить им из следующего займа. Если он не состоится, судьи откажутся служить.
Адриан овладел собою, успокоил коня. Сказал тихо, склонившись к уху жены:
- Вы пытаетесь накинуть мне удавку. Не прощу.
- Да нет же, тьма! Я пытаюсь не дать вам срубить ветку, на которой сидите. Вы собирались захватить ресурсы Минервы, но это не вышло. Потому сейчас Дом Лабелин – единственная сила, на которую вы опираетесь. Дворцовый мост – всего лишь напоминание.
Он поиграл желваками, но не нашел достойного ответа. Магда сказала, как можно мягче:
- Я предлагаю сделку. Отныне я буду самой смиренной из жен и в жизни не проявлю непочтительность. А вы доверитесь мне и посвятите во все дела без исключений. Поддержим друг друга – победим, перессоримся – подохнем. Третьего пути нет.
Адриан не спешил с ответом. Магда нашла, чем подсластить пилюлю.
- Муж мой, давеча я нашла одну вещь…
Она долго сомневалась, отдать ли находку мужу. Во дворцовой галерее, на углу золоченой рамы коронационного портрета Адриана висел на цепочке кулон: Священный Предмет с изображением богини. Он был перевязан лентой с короткой надписью: «От Искры». Минерва увезла регалии власти, но оставила Предмет, душевно близкий Адриану. Ее поступок аж смердел благородством. А Магда – не дура, чтобы превозносить другую бабу в глазах мужа.
Содрав и выбросив ленту, она отдала кулон:
- Валялся в спальне Мими под кроватью. Растяпа уронила, пока собиралась впопыхах.
Адриан взял и поднес к глазам, встретил богиню теплым взглядом, как давнюю подругу или сводную сестру. Сказал Магде совсем иным тоном, чем прежде:
- Благодарю вас, дорогая.
- Слава победителям! Слава Янмэй и Софье!.. – невпопад закричали зеваки перед мостом.
Адриан взял жену за руку и вместе с нею помахал Фаунтерре.
* * *
До заката владыка был занят одними лишь торжествами. Принимал сотни поздравлений, выслушивал дифирамбы, давал праздничный обед. Отблеск его сияния падал на леди Магду. Адриан позволял жене быть рядом и впитывать долю восторгов. Она могла бы насладиться этим, если б не волнение. За вежливою маской владыки нельзя было понять, простил он дерзость жены или готовит месть. Единственной проверкой станет вечер: Адриан уединится в малой чайной, пригласит Леди-во-Тьме и заведет речь о самом сокровенном. Если Магде позволено будет услышать, значит, она прощена.
Покончив с пиршествами, но сохранив полную трезвость, Адриан направился в чайную. Магда спросила, может ли послужить чем-либо. Владыка попросил ее лично подать чай. Наполнять чашку императора – особая привилегия, так что просьба ничуть не была оскорбительной. Магда ждала унижения потом, когда Адриан возьмет у нее напиток, вернет пустой чайник и отошлет, будто прислугу:
- Ты больше не нужна, ступай.
На диво, получилось иначе. Когда она принесла чай, Адриан принимал посетителя. То была не королева Дарквотера, а низменный гость: сержант-майор Рука Додж. Адриан принял чашку со словами благодарности и предложил Магде кресло:
- Садитесь, послушайте, если вам угодно.
Век бы она не слышала поганца Доджа! Разве только его визг под кнутом. Но само предложение владыки стоило дорогой цены, Магда уселась и обратилась в слух.
- Ваше величество, - докладывал Додж, - вот подробный список. Я-то сам по неграмотности не могу проверить, но ручаюсь: составлено очень надежными людьми.
Заглянув через плечо мужа, Магда увидела долгий перечень имен. На другой странице пошли адреса и названия.
- А это что?
- Изволите видеть: тут записаны дома, из которых звучали крамольные крики. А здесь вот кабаки, в которых сходятся всякие свиньи безрогие. А тут, под спиралькой, перечень церквей. Святые отцы призывали терпеть и молиться за Минерву. Я так себе подумал: непорядок!..
 
- Правильно подумали, благодарю. Принимались ли какие-либо меры?
- Мы тут, ваше величество, поспорили с майором Бэкфилдом. Он предлагал всех арестовать. Он-то внук Люсии, да еще и гвардеец. Я было послушал его, но потом думаю: нет. Людей в протекции меньше, чем у меня молодчиков, оружие у них – слабше, да и Бэкфилд из темницы выпущен всего неделю назад, а я с мая на свободе. Так что по всему, моя правда – правдивей.
- И в чем ваша правда, сударь? Не наказывать врагов императора?
Додж стукнул себя в грудь:
- Наказывать, еще как! Всех эти баранов копытных, свиней безрогих, енотов вонючих – всех к ногтю! Но не путем ареста, а чуточку иначе. Кто посажен в темницу, того и отпустить можно. Потом, арест – это морока и судьям, и тюремщикам. Мы к делу вот как подошли. Самых громких просто поймали и поколотили. Других - мордой в помои: скажи еще против владыки – в нужнике утопим. В кабаках расколошматили посуду и трактирщиков настращали. Если из домов кричат – мы им камень в стекло. Сегодня даже на параде вопили одни: «Минерва защитила! Адриану плевать!» Мы окно хряп, и внутрь – дохлую кошку. Как бы, с намеком…
Сержант очень увлекся пересказом своих подвигов, приосанился, развернул плечи. Но сообразил, что затянул монолог, и с надеждою спросил:
- Ваше величество, мы правильно сделали? Ежели нет, то каюсь до пола!
Адриан уточнил:
- Вы давали понять людям, что исполняете мой приказ?
- Никак нет. Мы даже себя не называли. Просто ходим, слышим хрюканье – сразу хлоп по рогам!
- Разумно, - похвалил владыка. – Нужно любым способом вселить почтение к короне.
- Да, ваше величество, я так и подумал! Только одно вышло плохо… я сразу каюсь, это только от старания… дом на Ткацкой улице сожгли. Там бодливые козлики попались, дошло до драки. Ну, и разбили лампу, разлился огонь. А покуда дрались, тушить нельзя было. Так и сгорело все… Кажись, один из козликов тоже того… Я нижайшим образом извиняюсь!
Адриан погладил узор на чашке.
- Во всяком деле случаются ошибки. Но данный перегиб может пойти нам во благо. Страх перед властью столь же полезен, как и любовь к ней. Отберите из списка адреса злостных бунтарей. Этой ночью нарисуйте на их дверях огоньки. Как вы говорите, с намеком.
- Так точно, ваше величество! Будет сделано!
Взмахом руки Адриан отпустил Доджа, но потом движением пальца задержал.
- Хочу спросить: сами-то вы что думаете о Минерве? Она помиловала вас, отпустила на свободу. Можно сказать, обязаны ей жизнью.
- Ваше величество, мы с Зубом уже всяко обсудили этот вопрос. Не любим Минерву, слабачка она. Мы теперь одумались, встали на честную службу, а раньше кем были? Бунтари-мятежники, подручные Салема. Правильный владыка нас бы только хрясь – и мокрого места не осталось! Тогда б его уважали. А у Минервы характеру нет, баба да и только.
- Благодарю, ступайте.
Когда он исчез, Магда не сдержалась:
- Гаденыш.
- Согласен с вашей оценкой, - кивнул Адриан. – Но гаденыш полезный.
А затем в чайную вошла Леди-во-Тьме. Как и прежде, королеву сопровождал Второй из Пяти, который осыпал Адриана самыми искренними поздравлениями. Но старуха ограничилась кратким приветствием, отвергла чай и быстро перешла к сути:
- Насколько я могу понять, визитер не пойман вами.
Адриан глянул на Магду, и у нее упало сердце: сейчас выгонит. Но владыка знаком попросил ее остаться.
- Визитер найден, - ответил он королеве, - однако не взят. Мои люди установили, что он прожил неделю в городке Часовня Патрика, прислуживая в некой кофейне. С прибытием Минервы визитер вступил в контакт с нею. Люди видели, как они беседовали несколько часов подряд. Когда Минерва бежала, исчез и он. Надо полагать, это он обеспечил кораблю Минервы столь завидную летучесть.
Леди-во-Тьме не показала и тени удивления. Она уже была прекрасно осведомлена.