Эргоном: Последний ассасин (СИ)

Закончить фразу он не успел. Артём подпрыгнул в воздух, выбросил ногу, и голова фиолетового резко дёрнулась влево. Покачнувшись, он дважды вяло переступил, вытянул руку, словно желая опереться о невидимую стену, закатил глаза и рухнул, как подкошенный. 
— Охренел?! — завопил после краткой паузы один из его приятелей. — Убью!
Он кинулся на Артёма, но я врезал ему кулаком в висок, и он отлетел в сторону, разметав стайку остановившихся поглазеть на разборку девчонок. Они с испуганным визгом брызнули в стороны, хотя наверняка умели драться не хуже. 
Третий фиолетовый поднял руки, заняв бойцовскую стойку, но нападать не спешил. Видать, прикинул, что остался один против троих. 
— Что тут происходит?! — мужской голос раздался за нашими спинами. — Ну-ка, немедленно прекратить!
Фиолетовый тут же с облегчением вытянулся по стойке «смирно». Обернувшись, я увидел учителя математики.
— Придётся вам всем дать объяснения, молодые люди! — строго проговорил он, бросив взгляд на лежавшего в отключке парня и его стоявшего на карачках и мотавшего головой приятеля. — Поднимайте павших и дуйте за мной!
  
Глава 37
 
Препод отвёл нас в кабинет завуча, где и оставил. Я ожидал, что провинившихся начнут корить и распекать, делать внушение и вообще станут гнуть, что в школе драться нельзя. Но, похоже, в Преображенской были другие правила. 
Завучи, мужик лет пятидесяти с короткой стрижкой, шрамами и фамильным перстнем на указательном пальце подробно расспросил нас о причине конфликта. 
— Значит, вы ударили первым, — проговорил он, глядя на Артёма. 
Тот кивнул.
— Так точно, Степан Юрьевич. Был вынужден, поскольку иначе барону Скуратову пришлось бы слушать оскорбления его родителей.
Завуч бросил на меня быстрый взгляд. 
— А разве Его Милость не способны сами заткнуть рот обидчику? Вам требуются помощники, господин барон?
— Никак нет, — ответил я в тон Артёму. — Просто не успел среагировать раньше.
— Зато потом успели, как я погляжу, — заметил завуч, покосившись на фиолетового с опухшим и наливающимся багрянцем виском. — Такой удар мог отправить его на тот свет. Удивительно, что не проломлена кость. Впрочем, надо их обоих ещё врачу показать. 
— Я рассчитал удар. Не помрёт. 
— Да? Уверены? 
— Гарантирую. 
Если б я не умел таких основ рукопашного боя, меня не прозвали бы Зодчим смерти. Ведь зодчий не крушит всё подряд, а действует точно и рассчётливо. Ювелирная работа, в общем. Так что ничего страшного с фиолетовым, которого я отоварил, не случится. Вот про высокого утверждать не могу. Артём влепил ему от души. Думаю, пару недель поваляется с сотрясением своих куцых мозгов. Судя по тому, как они легко стукнулись о стенки черепа, места в голове занимают немного. 
Завуч откинулся на спинку кресла. Вид у него был задумчивый. Видать, прикидывал, как поступить. Мы ждали.
— Что ж, выходит, у нас две оскорблённых стороны, — выдал, наконец, он, окинув нас всех поочерёдно взглядом. — Вы, барон, пострадали от слов. А ваши противники — от действий. Вас и вашего друга. Имеете ли вы намерение вызвать кого-то на поединок чести?
Чёрт! Я ж фехтовать не умею, какой, на хрен, поединок?!
— Нет. Я удовлетворён. 
— Вас не спрашиваю, — обратился завуч к Артёму. — Вы не оскорблены. Возможно, ваш противник захочет поквитаться, когда придёт в себя и будет в состоянии драться, — он перевёл взгляд на фиолетового с распухшим виском. — Что скажете вы? Угодно требовать у Его Милости удовлетворения?
Парень бросил на меня хмурый взгляд.
— Нет. Всё ровно. Я не в претензии.
Надо же! Пронесло, выходит. 
— Что ж, — кивнул завуч, — получается, инцидент почти исчерпан. Дело за господином Салтыковым. Когда он очнётся, то примет решение, вызывать ли вас на поединок, господин Елагин. 
Артём кивнул. 
— Я готов дать удовлетворение по первому требованию.
— Не сомневаюсь. Больше я вас не задерживаю, господа. 
Мы вышли из кабинета и двинулись в сторону класса, где уже шёл урок физики. 
 
— Извини, что ты попал из-за меня в такой переплёт, — сказал я. — Мне очень жаль. Надеюсь, Салтыков, — надо запомнить фамилию фиолетового ублюдка, — не станет тебя вызывать.
— Уверен, что станет, — отозвался Артём. — Он второй сын барона и очень трепетно относится к своей репутации. Его старший брат, наследник, чем-то тяжело болен, и, скорее всего, долго не протянет. Так что Виктору придётся рано или поздно получить титул. Он не может себе позволить спустить оскорбление. На него потом будут косо глядеть. 
— Даже спустя столько лет?
— Репутация не имеет срока годности.
— Для человека, который находится в таком положении, он слишком нарывается. 
Артём пожал плечами. 
— Такой характер поганый. Барон из него тоже выйдет не подарок. 
— А как он владеет мечом? 
— К сожалению, прекрасно. Виктора негласно готовят сменить брата, так что сам понимаешь: он с детства обучается как будущий барон. 
Чёрт! Выходит, моего друга, вступившегося за меня, несмотря на чёткое понимание, чем это для него может кончиться, почти наверняка убьют?!
Нет, я не готов потерять Тёмыча. Хотя бы потому, что он влип из-за меня, а я терпеть не могу одалживаться. Так что, видимо, Виктору Салтыкову не удастся встать с больничной койки. А его отцу придётся заняться подготовкой третьего сына. 
Скажете, убивать подростков жестоко? Совершенно согласен. Но разве я похож на добряка? Разящий клинок не знает жалости и сочувствия. Ему неведомы угрызения совести. Я много лет выковывал из себя безупречное орудие смерти, холодное, как сталь на морозе. Так что сопли и сантименты точно не мой стиль. Есть цель, есть необходимость. Этого достаточно. «Кроме женщин и детей» — девиз совсем другого киллера. Кстати, плохо кончившего. А я умирать не собираюсь. Во всяком случае, не в ближайшем будущем. 
  
Глава 38
 
После уроков я встретился с Женей и Аней. Артём с Кириллом остались на дополнительные занятия, а мы отправились во дворец Ильиных корпеть над проектом по химии. 
— Говорят, ты подрался с Салтыковым, — сказала по дороге Женя. — Как это случилось?
— Мы не дрались. Ему врезал Тёма. 
— За что?
Пришлось рассказать, как всё было. 
— Значит, ему придётся участвовать в поединке чести, — подвела итог Аня. — Плохо. Я Виктора знаю. Он будет биться до смерти. Боюсь, твоему однокласснику конец.
Ну, это мы ещё посмотрим. Что я буду за друг, если не прикончу Салтыкова?
— Тебе повезло, что тебя не вызвали, — сказала Женя, поправив выбившуюся жёлтую прядь. — Слышала, ты не умеешь драться на мечах. Это правда?
Мы с Аней и Павлом переглянулись.
— Хм… Да, выходит, что так. После нападения гулей как-то сдал. 
— Ты был сильно ранен?
— Еле выжил.
— Значит, у тебя стресс, — уверенно объявила Женя. — Тебе нужно показаться психологу. Они решают такие проблемы. 
Блин, какие же в этом мире продвинутые подростки. 
— Не знаю, может, так и поступлю. 
— Лучше сходи. Вдруг тебя вызовут на дуэль? И потом, как ты будешь сражаться с гулями? Тем более, если переберёшься в свой удел. 
Что, уже все в курсе моих планов?
— Наверное, ты права, — сказал я покладисто. — Надо с этим что-то делать. 
Проект мы обсуждали часа два. Напились чаю с пирожными. Я постарался навести разговор на покупку ракетных комплексов. 
— Да, тебе понадобятся, — согласилась Женя. — Наш род производит лучшие, кстати. 
Я сделал вид, что удивлён.
— Серьёзно?
— Конечно. Разве ты не знал? «Перун», «Сварог» и «Василиск». Тебе нужно закупиться у нас. 
Боже, храни женщин!
— Думаешь? — изобразил я сомнение.
— Ясное дело! Где же ещё? Если хочешь, я поговорю с папой. Может, он тебе даже скидку сделает. 
— Было бы здорово.
— Вот и правильно! — обрадовалась Женя. — Лучшей продукции ты в Камнегорске не найдёшь.