Девятая дочь великого Риши

– Я знаю, и он знает. Именно поэтому он отталкивает меня от себя.
Ну вот. Я сказала это. Произнесла это вслух.
Я прекрасно знаю, что Чэн испытывает ко мне, но понятия не имею, что он собирается с этим делать. Точнее, теперь знаю: Чэн намерен не допускать близости между нами, чтобы в будущем это не осложнило наше положение. Он отталкивает меня с тех пор, как сам осознал свои чувства. Я осознала свои намного позже. Но, в отличие от него, хочу видеть будущее, в котором мы можем быть вместе.
А Чэн строго-настрого запретил себе думать об этом.
Он отрезал меня от себя.
Но не в состоянии справиться с собой в моменты слабости.
И, что самое худшее, кажется, теперь он готов обвинить меня в том, что это именно я навязываю ему все это – через свой дар. Возможно, так ему проще. Так он позволяет себе закрыть глаза на то, что эти чувства абсолютно взаимны и уже давно греют нас обоих…
Время в доме учителя на многое раскрыло мне глаза. В тот момент, когда я заглянула внутрь себя, мне стало легче видеть других людей.
Для меня не было секретом, что Чэн видит во мне женщину: это я поняла, обретя внутреннее око. Но тем сложнее стало наблюдать, как он отдаляется, пугаясь собственного открытия.
Если бы не учитель и его наставления, я бы не смогла разгадать поведение Чэна в последние шесть недель. А для него самого – в последние девять с половиной месяцев.
Но теперь я все это вижу и понимаю.
– Уверена, у вас хватит сил остановить его и притянуть к себе, – негромко произносит госпожа Лин, склонив голову и с теплотой глядя на меня.
– Я буду пытаться…
– А я повешу за вас пару амулетов Создателю – чтобы он точно не проглядел этот момент.
– По поводу моего пожелания увидеть вашего лекаря…
– О чем бы вы хотели спросить у него?
– О том, что он думает о вашем здоровье, – честно отвечаю я.
– Вы считаете, будто я не здорова?
– Я считаю, что вы полностью здоровы и что никакие ограничения насчет купальни вам не нужны. Кроме стандартного ограничения пребывания в горячей воде.
– Значит, мне можно посещать купальню?
– Я не вижу причины отказывать себе в этом.
Лин бросает на меня хитрый взгляд:
– Любопытно, муж был уверен, что шарлатан напридумывал бы кучу недугов – видимых и невидимых, чтобы впоследствии избавлять меня от них, набивая себе цену. Но вы так просто сказали, что я здорова, что у меня нет сомнений: вы знаете, о чем говорите.
– Вы проверяли меня? – улыбаюсь я.
Мое спокойствие сбивает ее с толку:
– Вы не злитесь?
– Было бы странно со стороны такого опытного человека, как господин Юнксу, поверить на слово толпе. Хотя… даже не толпе – слуху, пущенному неизвестно где и неизвестно когда. Но я была уверена, что он проверит меня во время праздника.
– Он никогда бы не допустил праздника в честь человека, чья честность под вопросом, – мягко отвечает госпожа Лин.
Киваю с легкой улыбкой на губах:
– Он не разочаровал меня. Я рада.
– А вы и впрямь способны увидеть болезнь? – с легким азартом во взгляде уточняет молодая хозяйка.
– Это довольно ограниченное представление о моих возможностях, – натянув на себя пелену таинственности, отзываюсь я. Затем не выдерживаю и прыскаю, смеясь над огнем любопытства в ее глазах. – Я практикую духовные техники, так будет сказать вернее всего.
– Такая редкость… Мало кто способен на это в наши дни.
– Мало у кого есть время ими заняться.
– Это требует времени?
– Это требует полной концентрации в процессе. Отвлечения и перерывы недопустимы.
– Тогда я понимаю, почему встретить подобных вам почти невозможно. Но, согласитесь, тут никак не обойтись без изначального дара.
– Думаю, он есть у всех людей в той или иной мере.
Другое дело – сможет ли человек его развить… Сестры не смогли, как ни пытались. Но, уверена, в этом деле важную роль играет цель, которую ставит перед собой адепт учения…
– А у вашей сестрицы, что нынче провозглашена Святой, есть дар? – спрашивает госпожа Лин.
И я перестаю понимать, кто здесь и у кого пытается добыть информацию.
 
Милая, обаятельная и бесхитростная – супруга господина Юнксу идеально подходит для подобных задач.
– Я давно ничего не слышала о сестрице, – отвечаю аккуратно, – и Святой ее нарекли уже в мое отсутствие. Как у нее дела?
– Мы никогда не встречались и не общались лично. Но не может не удивлять, что она до сих пор не добралась до замка правителя – ведь титул был получен почти год назад.
– Значит, она не покидала летнего дворца…
– Госпожа Аи, – подает голос молодая хозяйка спустя некоторое время, – простите мне мой нескромный вопрос, но почему не вы получили титул Святой? Учитывая ваши способности…
– Не думаю, что я имею право отвечать на этот вопрос, – мягко отрезаю я. И с теплой улыбкой добавляю: – Я уважаю вас, госпожа Лин, и мне очень нравится ваш дом. Но некоторые темы я бы предпочла не поднимать в нашем общении.
– А в нашем с вами общении? – спрашивает господин Юнксу, появляясь в комнате.
Встречаюсь с ним взглядом; смотрю прямо. Я знаю, что он подошел раньше и слышал часть разговора. В числе прочего о титуле Святой.
Я почувствовала его приход.
– С вами я готова обсудить ситуацию в Поднебесных Землях, – произношу я четко, но при этом предельно вежливо.
– Любовь моя, оставь нас, – просит господин Юнксу свою жену, и та послушно поднимается и выходит из помещения. – Уверен, ваша кандидатура на роль Святой не выгодна вашей семье, – продолжает мужчина так, словно вел со мной беседу с самого начала.
Впрочем, думаю, так оно и было: госпожа Лин отлично справилась со своей ролью и подвела разговор к той теме, которая интересовала ее мужа.
– Ваша уверенность вызывает у меня множество вопросов.
Хозяин дома присаживается за стол напротив меня:
– И все же? Вы согласны?
– Отрицать этого я не могу, – отвечаю я спокойно, – ведь я сейчас здесь и без титула.
– Могу я считать этот ответ признанием в расхождении взглядов – ваших и у вашей семьи? – внимательно глядит на меня он.
– Мне всего шестнадцать лет, господин Юнксу, – улыбаюсь я. – Не старайтесь придать мне больше веса, чем я имею: я лишь иду во дворец правителя, чтобы встретиться с отцом. Не более.
– Вам всего шестнадцать, и вы уже известны среди народа как великая целительница и Мастер над смертью. Также, притом что вам всего шестнадцать, вы уже почти год путешествуете по Поднебесным Землям, изучая жизнь народа и практикуя духовные техники. Вы – единственная из кирис, чье имя ни разу не упоминали ни в одном из официальных обращений к народу почтенной Дэй’Лан’Чжу, и лишь из старых свитков я сумел узнать, что у великого Риши действительно девять дочерей, а не восемь, как можно было подумать. – Господин Юнксу замолкает, не отрывая от меня взгляда, а затем добавляет: – Вы напоминаете мне одного человека, госпожа Аи. Человек этот примерно в вашем возрасте наделал много шума…
– Полагаю, он плохо кончил, раз вы не называете его имени…
– Не знаю. Не уверен. Но одно могу сказать точно: его примером вас могут попрекнуть.
– Не понимаю… – хмурюсь я.
– Я должен задать вам вопрос, кириса: какая сила стоит за вами? – без обиняков интересуется господин Юнксу.
– Никакой. Лишь правда, которую я хочу донести, – чеканю я.
Теперь лоб хмурит уже господин Юнксу:
– У вас нет покровителей?
– Нет, – качаю я головой.
– Но… кто подтолкнул вас на поход?
– Почему вы решили, что кто-то подталкивал меня?
– Вы талантливее вашей сестры, получившей титул Святой. Не спорьте, я говорю об этом, потому что никаких слухов о чудотворстве кирисы Дэй’Фуа до наших земель не добиралось. И сама новая Святая до сих пор так и не показалась в главном дворце – это говорит о многом. Но, возвращаясь к нашей теме… Вы талантливее, и о вас до этих пор никто не слышал. И вот я встречаю девятую дочь великого Риши скитающейся по Поднебесным Землям инкогнито, в сопровождении одного стража. И я задаю себе вопрос: чьим решением был этот «поход»?