"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Взрывчатка упала прямо на головы нацистов, они испуганно шарахнулись к бортам, и тут же сильный взрыв разнес кузов в щепки. Взрывной волной перевернуло следующую машину, а она преградила дорогу всем остальным. Нацисты высыпали из машин и побежали в ворота, на которые им указывали раненые эсэсовцы, видевшие, откуда была брошена взрывчатка.
Мехти стремглав бежал вниз по улице. Повернув налево, он увидел бегущих ему навстречу двух фельджандармов. Назад пути не было. Мехти побежал к жандармам. Ни он, ни жандармы не стреляли. Когда расстояние между ними сократилось до двенадцати шагов, Мехти с разбегу повалился на тротуар, и автоматные очереди, пущенные по нему жандармами, прошли высоко над ним. Мехти выстрелил два раза подряд; один из жандармов упал лицом вперед, а другой присел около стенки и умер сидя. Вскочив на ноги, Мехти снова бросился бежать, на ходу выхватив автомат у откинувшегося к стене жандарма.
Не успел Мехти добежать до конца улицы, как сзади него загремели выстрелы. Мехти побежал быстрее, вырвался вскоре за город и, преследуемый гитлеровцами, стал уходить в сторону села Великий Дол.
— Это был Михайло! — восхищенно сказал косоглазый Марио своему товарищу, одетому в такие же живописные лохмотья, как и он сам, и почему-то прозванному ребятами «тененте» — лейтенант.
…А на восточных окраинах Триеста завязался жестокий бой.
Первые же пушечные выстрелы расстроили ряды дивизии Гульбаха. Нацисты, опешившие от неожиданности, не могли сначала определить, откуда по ним бьют из пушек. А потом решили: не из Триеста же их атакуют!.. И принялись занимать позиции, чтобы дать отпор партизанам, наступающим, по их предположениям, с гор. Но не успели нацисты развернуть орудия, как на них снова обрушился огонь пушек и минометов. Один из снарядов угодил в грузовик с боеприпасами, и это стоило жизни многим гитлеровцам… Гульбаху стало ясно, что их позиции хорошо просматривались партизанами, и он распорядился на время отступить к Триесту. Карранти, правда, говорил ему, что партизан в горах не так много, но лезть на рожон не стоило: если уж они осмелились выступать против дивизии Гульбаха — значит, рассчитывают на что-то!
Нацисты попятились назад, и тут начал реализовываться в полной мере план Сергея Николаевича. Подпустив нацистов поближе, партизаны, сосредоточившиеся в предместьях Триеста, ринулись в атаку. Небольшими группами они врывались с разных сторон в ряды нацистов, тут же отступали и совершали новый наскок. Действия партизан поддерживались непрерывным огнем пушек и минометов.
В центре отважно сражался отряд Анри Дюэза: партизаны закидывали нацистов гранатами. На одном из флангов косил гитлеровцев из автоматов отряд крепыша-болгарина. Сильвио носился среди немцев на своем броневике, сбивал их с ног, давил, расстреливал. Сделав свое дело, он исчезал, а потом вновь появлялся в другом месте.
В конце концов у нацистов создалось впечатление, что противник бросил против них крупные силы. А партизан было всего двести человек, двести смелых борцов за свободу!
Гульбах, наконец, понял, что орудия бьют по ним только со стороны Триеста. Первое, что ему пришло в голову, — это то, что Карранти предал их: постарался сделать так, чтобы немцы вывели из города свои войска, и открыл Триест для союзников, высадивших десант. Дивизии был дан приказ отойти в сторону гор и там укрепиться: получив передышку, легче будет разобраться, что происходит в тылу дивизии. Но отступление к горам не принесло немцам ничего хорошего. Танки, наехав на мины, взлетели в воздух; дороги под ногами фашистов вздыбились взрывами. Из триестинских предместий продолжали бить пушки и минометы; загремели выстрелы и со стороны гор.
Взбешенный Гульбах приказал своему авангарду повернуть дальнобойные орудия на Триест.
Когда дальнобойные орудия Гульбаха начали бить по Триесту, Ферреро дал отрядам приказ прекратить огонь и незаметно отойти. Задача была выполнена: каратели были разгромлены. Партизаны заплатили за это дорогой ценой: из двухсот человек Анри Дюэз и крепыш-болгарин привели в бригаду только сорок. Но основные силы бригаде удалось сохранить.
…Спустя немного времени Гульбах с остатками своей изрядно потрепанной дивизии, не встретив никакого сопротивления, вошел в Триест и обнаружил, что город в руках… у гитлеровцев! Гитлеровцы, находившиеся в городе, тоже были ошеломлены, узнав, что по Триесту била немецкая же артиллерия!
Гульбах прежде всего послал за Карранти. Ему доложили, что Карранти убит. Горничная, когда ее развязали, рассказала о таинственном ночном визите. Выяснилось, что вскоре после этого кто-то бросил недалеко от виа Фортуна взрывчатку в грузовик с нацистами. По всем признакам, в обоих случаях действовал один и тот же человек. Припомнили немцы и недавний взрыв в «Иль Пикколо» и бой в пещере…
Гульбах в помощь тем, кто уже преследовал Мехти, направил новую погоню.
Долгий и трудный путь проделал Мехти, прежде чем добрался до села Великий Дол.
По дороге он сумел запутать следы, и пока нацисты кружили где-то, решил хоть немного отдохнуть и набраться сил. А потом снова в путь. Все село было на ногах: сюда доносился грохот далекого боя. Крестьяне радушно приняли Мехти, сразу же смекнув, что это партизан.
Мехти спал как убитый, а крестьяне следили за дорогами. Не прошло и получаса, как к дому, где отдыхал партизан, прибежала запыхавшаяся девушка и предупредила, что немцы окружают село. Крестьяне разбудили Мехти и проводили его на дорогу, ведущую в деревню Витовле.
Снова Мехти уходил от врага… Ноги уже не слушались его; он часто спотыкался о камни, падал, снова вставал и шел, шел, не оглядываясь назад. Он смертельно устал.
Есть же предел тому, что может вынести человек!.. Каждое появление Мехти в Триесте было подвигом, а появлялся он там не однажды. Сколько раз врывался он в логово врага, совершал, казалось, немыслимое и в конце концов уходил.
Уходил он и сейчас — усталый, измученный, еле держась на ногах. «Только бы немного отдохнуть; хотя бы чуточку отдохнуть!»
Впереди, в предрассветных лучах солнца показалась деревня Витовле. Здесь Мехти нередко приходилось ночевать. Сильно хромая, опираясь на автомат, Мехти вошел в деревню. Крестьяне узнали его, спрятали, перевязали ему раны.
Спустя два часа деревню окружили гитлеровцы. Они перекрыли все дороги, подтянули к деревне артиллерию. Бой в пещере не был ими забыт, и они уже не представляли себе борьбу против одного партизана иначе, как с помощью артиллерии.
Мехти разбудил шум на улице. Он выглянул из чердачного окна и увидел, что нацисты сгоняют крестьян на деревенскую площадь. Площадь была недалеко от дома, в котором скрывался Мехти.
Нацисты выгоняли из домов и женщин с детьми, и стариков, и даже больных. Дворовые псы с лаем бросались на солдат; гитлеровцы стреляли в них. Крестьян они били прикладами. Но никто не стонал, не кричал. Кричали только нацисты, крестьяне же шли на площадь молча. Они молчали и тогда, когда немцы, собрав их на площади, предложили им указать дом, где прячется партизан. Предателей среди крестьян не оказалось. Тогда гитлеровцы пригрозили крестьянам поджечь деревню и уничтожить всех жителей, вместе с детьми и стариками. Люди стояли молча, в упор глядя на нацистов.
И Мехти увидел, что гитлеровцы готовы привести свою угрозу в исполнение. Он увидел, как запылали первые дома, увидел, как нацисты собираются стрелять по стоявшим на площади крестьянам…
Скулы на лице Мехти обозначились резче; он снял свой автомат. Рисковать жизнями ни в чем не повинных людей Мехти не мог…
Длинная автоматная очередь повалила нескольких нацистов. Это спасло деревню и ее мужественных жителей.
Открыв огонь, Мехти тем самым обнаружил себя. С ликующими возгласами нацисты кинулись к дому.
«Теперь, пожалуй, конец», — подумал Мехти.
На чердак нацелились стволы орудий.
— Сдавайтесь! — крикнул эсэсовский капитан. — Тогда мы не будем стрелять!
Мехти не ответил ему.
— Сопротивление бессмысленно! Сдавайтесь!