Имперский повар 5 (СИ)

— А ты прямой, как шпала, Белославов, — прошептала она, почти не шевеля губами. — Сразу к делу? Скучно с тобой.
— Скучно будет, когда я тебя отсюда пинком вышвырну, если не заговоришь, — отрезал я, швыряя лысый стебель в ведро. — Ты дочь моих врагов. Твой папаша меня убить пытался. Твоя бабка спит и видит меня в могиле. А ты стоишь на моей кухне с ножом. Хочешь работать вместе? Выкладывай.
  
Лейла отложила зелень. Повернулась ко мне вполоборота, будто мы рецепт обсуждаем.
— Мой отец, — начала она, и голосом можно было гвозди забивать, — жалкий неудачник.
Я даже бровь приподнял, не переставая мучить кинзу.
— Да ладно? А я думал, у вас там культ семьи и уважение к старшим.
— Уважение к силе, Игорь. Только к силе, — процедила она. — Мурат проиграл тебе. Проиграл матери. Всё профукал. То, что он устроил у тебя в кафе… это грязь. Пошлость. Даже для нас перебор. Напасть с ножом на безоружного и так глупо попасться… Я презираю слабаков. Нет у меня больше отца. Списанный материал.
Она говорила быстро, рубила слова, как мясо тесаком. Я слушал и верил. Не было в этом фальши, только холодная злость. Лейла Алиева — хищник, а хищники хромых в стае не держат.
— Допустим, — кивнул я. — Отца списали. А бабуля? Фатима? Эта-то не слабая. Её план? Внедрить тебя, чтобы изнутри всё развалить?
При имени Фатимы Лейлу дёрнуло. Еле заметно, но я срисовал. Пальцы, сжимавшие базилик, побелели. В глазах мелькнуло что-то тёмное, загнанное.
Страх. Боится она «старую паучиху». До дрожи боится.
— Бабушка… — Лейла сглотнула, голос сел. — Это другое. Она не слабая. Она чудовище.
Она через плечо оглянулась, будто ждала, что Фатима прямо сейчас из-за софита выйдет.
— Ты не знаешь, как это — жить в её доме, — продолжила она, и маска светской львицы поползла. — Она хватку теряет после твоих побед. Нервная стала, на всех кидается. На мне начала срываться. Сначала орала, потом…
Лейла рукав кителя поправила, будто там синяки прятала.
— Она меня как товар готовила, Игорь. Как племенную кобылу. Найти мужа побогаче, продать подороже, союзы укрепить. Моё мнение — ноль. Я должна была стать разменной монетой, чтобы спасти бизнес, который рушится из-за твоих дурацких честных котлет.
Посмотрел на неё и понял, что не врёт девка. Передо мной не мафиозная принцесса, а зверёк загнанный, который решил зубы показать.
— И ты сбежала, — подытожил я.
— Я не стала ждать, пока меня какому-нибудь старику продадут или сломают окончательно, — она подбородок вздернула. В глазах появился огонь, азартный такой. — Решила уйти. Но уйти красиво.
Она схватила нож и с хрустом отсекла стебли укропа. Резко так, со злостью.
— Думаешь, я просто чемодан собрала и убежала? Нет, Белославов. Я их ограбила.
— Бабушкины бриллианты упёрла? — усмехнулся я.
Лейла на меня как на дурачка посмотрела.
— Бриллианты — это мусор. Я взяла то, что подороже будет. Я личный сейф Фатимы вычистила.
Она наклонилась ко мне, я даже запах её духов почувствовал — терпкий, сандаловый.
— Я не деньги взяла, Игорь. Я забрала её страховку.
— Это ты о чём?
— Чёрная бухгалтерия, — выдохнула она, и улыбка у неё стала злая, торжествующая. — Тетради, записи, расписки. Всё, что она годами прятала. И главное… Досье.
Я замер. Руки сами на стол опустились.
— Какое досье?
— На её хозяина, — прошептала Лейла, явно кайфуя от эффекта. — Оказалось, бабуля моя, пока «Магическому Альянсу» служила, компромат на самого графа Ярового собирала. Копала под босса, чтобы за горло его держать, если что.
У меня аж дыхание перехватило.
Вот это поворот. Это ж всё меняет.
Фатима не только шестёрка Ярового, она крыса, которая готовилась хозяина укусить. И теперь её зубы в руках у этой девчонки, которая стоит и укроп режет.
— Ты хоть понимаешь, что ты украла? — спросил я серьёзно. — Это не компромат. Это смертный приговор. Если Яровой узнает, что Фатима на него папки копила…
— Он её в порошок сотрёт, — закончила за меня Лейла, улыбаясь уже совсем по-хищному. — Вместе со всем кланом. И бабушка это знает. Без этих бумаг она голая. Она сейчас дышать боится, потому что знает: документы у меня. И если со мной что случится… они всплывут.
Я смотрел на неё и пытался сложить два и два. Картинка вырисовывалась паршивая. Девчонка сама сунула голову в петлю и теперь ждёт, кто выбьет табуретку.
— И кому ты сдала бабку? — тихо спросил я. — Петрову? В Управу?
Лейла хмыкнула. Звук вышел сухой, неприятный, будто стекло треснуло.
— Я не дура, Игорь. Полицию купят раньше, чем я допишу заявление. Петров твой, может, и честный, но его начальство ест с руки у Алиевых. А те, кто повыше — у Ярового. Нет, я пошла к единственному человеку, которого Фатима боится до дрожи.
Она выдержала паузу, проверяя мою реакцию.
— Я пошла к самому графу.
У меня внутри всё похолодело. Круг замкнулся.
— Принесла компромат на хозяйку… самому хозяину? — уточнил я.
— Именно. Выложила карты на стол. Сказала: «Граф, моя бабушка — крыса, которая воровала у вас годами. Вот доказательства. А вот ключи от счетов, где лежат деньги».
Лейла взяла со стола веточку розмарина и начала нервно ощипывать иголки.
— Яровой оценил. Ему выгоднее держать меня на поводке, чем прикопать в лесу. Я купила себе жизнь, Игорь. Я продала документы в обмен на крышу. Теперь я — человек графа. Официально.
Она подняла на меня глаза. В них не было страха, только холодный расчёт.
— Яровой в бешенстве от твоих успехов, Белославов. Ты ему мешаешь. Сначала конкурс, теперь это шоу… Ты ломаешь рынок. Он лично надавил на канал, чтобы меня впихнули сюда.
— Значит, шпионить приставили, — кивнул я. — Чтобы знать, откуда у провинциального повара такая прыть.
— В точку, — Лейла мило улыбнулась проходящему мимо осветителю, а потом снова стала серьёзной. — Моя задача — стать твоей тенью. Докладывать каждое слово, каждый рецепт. Он хочет знать, кто за тобой стоит. Граф не верит, что ты один такой умный. Думает, это заговор гильдии или конкурентов.
Я смотрел на неё и чувствовал, как губы сами кривятся в усмешке.
— Предала семью, — начал я загибать пальцы. — Обокрала бабку, которая тебя вырастила. Продалась нашему главному врагу. Неплохой послужной список для двадцати лет.
Я наклонился к ней ближе.
— Яблоко от яблони, да, Лейла? Ты такая же, как они. Просто сменила хозяина. Ошейник новый, а суть та же.
Думал, она обидится. Начнёт оправдываться. Но Лейла даже не моргнула. Она выпрямила спину и посмотрела на меня с такой железобетонной уверенностью, что мне стало не по себе.
— Да. Я такая, — отчеканила она. — Меня так воспитали. С пелёнок учили: будь сильной, будь хитрой. Не верь никому, бей первой. Они сделали из меня оружие. И теперь я использую это оружие, чтобы выжить.
Её голос дрогнул, но не от слёз, а от злости.
— Я хочу нормальной жизни, чёрт побери! Хочу своих денег и свободы. Не хочу думать, продадут меня завтра замуж за старого пердуна или просто прирежут в подворотне как лишнего свидетеля. Но пока я в клетке с тиграми, я должна кусаться. Иначе сожрут.
Она перевела дыхание. Грудь под поварским кителем ходила ходуном.
— Я предлагаю сделку, Белославов.
— Сделку? — я хмыкнул. — С человеком графа?
— С двойным агентом, — поправила она. Тон мгновенно стал деловым. Эмоции выключили, включили калькулятор. — Смотри. Я буду писать отчёты для Ярового. Честно. Но писать буду только то, что ты разрешишь. Всякую ерунду: «Игорь пересолил суп», «Игорь ругался с грузчиками». Граф будет думать, что держит руку на пульсе, и меня не тронет. А ты получишь спокойствие.
  
— А мне это зачем? — спросил я. — Кроме того, что ты не плюнешь мне в кастрюлю?
Лейла хищно улыбнулась.
— Информация. Я теперь вхожа в его круг. Я слышу, о чём говорят его люди. Я буду сливать тебе его планы. Предупреждать, если он решит ударить всерьёз.