Строитель (СИ)
А отец Фома этот, что не может хоть дорожки тут возле храма своего подмести, цветочки посадить⁈ Да, хоть вон засохшие ветки у деревьев около церкви отпилить? А то мёртвыми своими чёрными руками-ветками тянутся к тебе, когда мимо проходишь. Жутко. А храм должен мир и спокойствие в душе порождать.
Эх, если теперь это всё как бы его, то сколько же тут надо денег вложить и труда, чтобы не казалось всё нищенским и убогим.
Рядом всхлипывала невеста. Ну, не хотел он жениться на этой дивчине. Так неугомонный Светозар притащил в замок на следующий день отца Фому и несколько богатых загорцев. И все они плюхнулись перед ним на колени и просили защитить. А чтобы защита была законной, так жениться на панночке Катарине.
— Да, она не пойдёт за меня! Я её брата убил. Не хотел, так вышло, он дёрнулся. Я хотел просто у него саблю выбить. Ребёнок же совсем, — принялся отнекиваться Юрьев.
— Мы уговорим панночку Катарину. Объясним. И она и мы погибнем без вашей помощи и вашей свадьбы. Прими нас под свою руку воин.
— Как же нам жить, она вечно будет ненавидеть меня за убийство её родни, — не соглашался Санька.
— Её в католический монастырь хотели спровадить, уж больно непокорна росла. Не хотела веру менять и от старика мужа отказалась, сказала, что из окна выбросится, а за старика католика не пойдёт, — успокаивая сотника, поднял руки избитый священник, — Я объясню, этой светлой душе, что нет твоей вины, сын мой. А ты пойми, что без вас и твоих людей и нас всех убьют и её. Не бери греха на душу. Не становись виновником сотен смертей. Женись!!! — и даже ножкой топтун.
Смешно смотрелось. Санька его на две головы выше почти, а по весу так раза в три больше.
— Если она мне сама скажет, что согласна.
Нашли доводы послы эти. Зашли к девушке в покои и час там пробыли. А когда вышли, то уже с заплаканной Катариной, которая прошептала, хоть и вполне членораздельно, что согласна она выйти замуж за сотника.
Санька вздохнул и попросил прощения у девушки за брата.
— Не хотел я. Случайно… — Договорить не успел, девушка бросилась к нему и зарывшись под мышку зарыдала. Сотник принялся успокаивать, поглаживая по русой головке.
В этот же день Юрьев отправил двух человек при четырёх самых резвых конях во Владимир. Подробно разъяснил им, что говорить надо Андрею Юрьевичу. И про взятие замка в Загоре, и про то, что местные повесили епископа католического целого. И про то, что в замке был непонятно, что за шишка, но видимо большая — пан Штефан Чех комес Голичский. Хрен, мол, знает, что такое комес, видимо, что-то вроде князя нашего.
— Спроси, Матвей, у князя, что дальше нам делать? Явно паписты не простят убийство епископа и явно король Шаробер попытается отомстить за Штефана Чеха. Может, нужно нам подмогу прислать. Хоть сотню стрельцов. И главное — стрел побольше. Замок хорошо построен. С тысячей унгров совладаем, — напутствовал уже за воротами посланников сотник, — Стой! Попроси князя пару кадей извести послать. Нужно храм побелить.
Гонцы ускакали, а на следующий день и свадьбу сыграли. Ну, как свадьбу. Обвенчали их в церкви и всё на этом. Траур у невесты. Родню хоронить надобно.
Тупо сидеть и ждать, пока вороги подойдут большими силами и их тут перебьют, Юрьев не собирался. Он пригласил местных охотников и стал расспрашивать у них про дороги и поселения ближайшие. Пытался что-то типа карты составить. Коряво получилось. Охотники путались и в сторонах света, и в расстояниях. До драки один раз дошло. Тогда Санька махнул рукой и обоих картографов братьев Птиц вместе с десятком воинов карту окрестностей рисовать послал, уговорив и пяток охотников местных за десять серебрушек каждому покататься с русами, дороги и селища им показывая. Ещё пятерых охотников отправил на все четыре стороны с благой вестью, мол если есть желающие унгров и папистов пострелять, то подходите в замок, дадим брони, сабли, шеломы и стрел, пусть и не самых лучших, в кладовых замка большой запас. За участие в войнушке по полгривны плата за месяц. Ну или дукат золотой.
Дукатов нашли в тайнике пана Салаши не больно много. И пару сотен не наберётся. И ведь это при том, что на его земле есть и медные шахты, и железные, и даже две золотые. Деньги должен сундуками считать. А тут нищета такая. Странный у Саньки тесть был.
Кроме того, к мосту тому самому сотник отправил десяток стрельцов. Раз взимали там таможенники сбор, то и нечего беспорядки нарушать. Переодел он своих в жёлто-зелёную одежонку, добавил двух охотников из местных и отправил крепить благосостояние нового русского княжества.
Эти же вои должны и разведку наладить. Если с юга из Венгрии войско пойдёт, то предупредить смогут. А то и мост взорвать. Пару мин им с собой Андрей Юрьевич выделил.
Событие сорок седьмое
Альдона (в крещении Анна) — дочь Великого князя Литовского Гедиминаса и жена князя Владимирского Андрея Юрьевича смотрела через закопчённое стеклышко на солнце. Вокруг во дворе замка Владимира толпилось полно людей и все с завистью и даже со злобой некоторые уставились на неё.
Сегодня было солнечное затмение. Вернее, оно уже почти прошло. Началось неожиданно. Вдруг ветер подул, потемнело на глазах и все из замка бросились на улицу, во двор. Там кричит уже народ, руками машет и на небо указывает. А там солнце обкусанное, нету уже кусочка снизу у него. В крик народ, на колени бухнулся и давай молиться и земные поклоны бить.
— Что там? — услышала Анна голос мужа, он из кузницы весь красный от жара вышел тоже на двор.
— Бог испытание нам за грехи посылает. Солнце исчезает, — повернул его в ту сторону отец Епифаний.
— Вона чё? — и князь, лишь мельком глянув на Солнце, бросился назад в кузню.
Народ ещё больше кричать стал и ещё истовее молиться. А Анька стоит и сквозь ладонь пытается на солнце взглянуть.
— Держи! — муж сунул ей что-то чёрное в ладонь, — сквозь него смотри. Не порежься. Стеколко это.
Анна перекрестилась, с перепугу забыла в какую сторону. Всё привыкнуть не могла, за что от отца Епифания столько раз выговор получала.
— Поднеси к глазу и смотри на солнце через стекло. Это просто солнечное затмение. Луна проходит перед солнцем и частично его закрывает, — князь повернул Аньку к солнцу и поднял ей руку к носу, — Да смотри же.
Княгиня очнулась от испуга и чуть приподняв чёрное стеколко взглянула теперь на Солнце спокойно. Там действительно чёрный диск краешком закрывал светило, прямо на глазах по нему передвигаясь.
— Держи, да, держи ты! — услышала Альдона голос мужа. Оказывается, он два таких стекла чёрных в кузнеце сделал и сейчас поднимает с колен дочь Евфимию и сует его ей. А та глаза зажмурила и продолжает крестные знамения творить.
На немного Анька вроде отвлеклась, а когда взглянула назад, то уже больше половины Солнца освободилась.
— Аргир, на тебе тогда! — в сердцах князь отпустил бухнувшуюся опять на колени дочь и сунул чёрное стекло византийцу.
Прямо на глаз просветлело, и когда Анька в третий раз, опять отвлёкшись, глянула в стеколко, то только самый краешек Солнца был ещё чёрный. Раз и этот серпик чёрный исчез, и на голубом небе опять полное сверкающее светило.
— Всё Фима, вставай, кончилось затмение, — князь повернулся к монаху, — Ты, дурак что ли, Епифаний⁈ Какая кара? Ты же грамотный человек⁈ Земля крутится вокруг Солнца, а Луна вокруг Земли и рано или поздно они оказываются вот как сегодня на одной линии. Вот Луна, которая ближе и закрывает на время солнце.
— А что же сейчас той Луны не видно, — свёл брови монашек.
— Балбес! Бьёшь тут с вами, бьёшься. Темнота! Лета не видел! Потому что Солнце ярче. Кстати, сам не проверял, но говорят, что со дна глубокого колодца Луну и звёзды и днём можно увидеть. Аргир, ты же астроном. Скажи ему.
— Солнце и Луна кружатся вокруг Земли, иногда заходит Солнце за Луну…
— Спасибо. Иди отсюда. Знаток… Хренов.