Нелюбимый муж. Вынужденный брак для попаданки (СИ)

Только вот прямо сейчас Дар вроде и не собирался ничего такого делать. Он послушно, но несколько растерянно принял от лекаря малыша, сопящего в пелёнках, когда лекарь решил усыпить меня, чтобы набралась сил. Признаться, хотя мне и стало лучше после прихода Дара, я бы и сама сейчас уснула — без помощи лекаря. Тем более убедившись, что с крохой всё хорошо, и Дар держит его вполне аккуратно.
  
Правда, не могла не испытывать чувство вины от того, что мой малыш ему чужой, но именно ему приходится о нём заботиться сейчас, когда я не в состоянии. Но сказать это вслух, конечно же, не решилась. Уверена, он и так всё понял. По моему взгляду.
Однако это нисколько не помешало мне окунуться в крепкий и приятный сон. В нём мне снилось доброе… Улыбающаяся бабушка, смеющийся Дар, подбрасывающий на руках хохочущего темноволосого малыша…
Поэтому мне безумно не хотелось выныривать из этого состояния лёгкости и счастья. Пусть даже там я понимала, что это лишь сон. Но какой же он был приятный!
А ещё вдруг вспомнилось, что я уже видела этот странный, но хороший сон раньше. Много-много раз. И если прежде просто не понимала, что мне как раз и снился Дар с моим сыном, то теперь осознала это вполне отчётливо…
Неужели моё попадание сюда — это не случайность, а закономерность? К которой привела вся моя жизнь… Разве так оно бывает? Судьба, о которой все говорят…
Но уж чего я точно не могла ожидать, так это того — что проснувшись отдохнувшей и полной сил, обнаружу мужа сидящим рядом, лишь прислонившимся спиной к спинке кровати, и держащим на руках чужого ребёнка. А когда я приподнялась на локтях, осторожно присела (отметив, что никакого дискомфорта не ощущаю вообще! Вот это чудо!) и попыталась осторожно забрать свёрток, Дар встрепенулся и рефлекторно прижал его к себе, не отдавая.
— Дар? — позвала я тихо и сделала новую попытку.
Но нахмурившись, он не сжимал, конечно, но и не отпускал малыша, вцепившись в пелёнку…
Растерявшись в конец, я попыталась аккуратно сползти с постели, чтобы подойти с другой стороны и всё же забрать ребёнка. Но вторая тяжёлая рука Дара тут же улеглась мне на грудь, практически вжимая в матрас.
Мы лежали на чистой стороне, а испачканное белье валялось на полу. Поэтому продолжать лежать в кровати проблемы особой не было. Кроха тоже сладко посапывал. Как и Дар, не позволяющий во сне мне даже сдвинуться с места. Ну я и перестала трепыхаться. Чтобы не будить обоих.
От нечего делать начала разглядывать ребёнка и мужа. Под глазами Дара залегли тени — наверное, от переживаний за меня этой ночью. Его широкие плечи были расслаблены, а пальцы руки, на которой мирно лежал кроха, зарылись в его пелёнку и периодически начинали её поглаживать, будто бы убеждаясь, что он тут, ну и успокаивая заодно.
Хотя было бы кого успокаивать. Малыш дрых как сурок, не только не плача, но даже не двигаясь. Сопел сладенько в обе крошечные дырочки и в ус не дул. Кажется, на руках Дара ему было вполне уютно. И если вопросы в отношении мужа к моему сыну ещё оставались, то видимо отношение ребёнка к фактически приёмному отцу уже было вполне благосклонным. Ведь если бы ему что-то не нравилось, он же наверное бы так запросто не спал?
Нет, я мало что знала про таких маленьких детей, но насколько мне известно, при наличии дискомфорта, они плачут. А мой спал. Только хмурился иногда… Как и Дар…
И вот чудилось мне (спросонья что ли?), что есть у них схожие черты… Тёмные волосы, форма бровей, что-то такое в чертах лица…
Вот! Они же даже хмурятся одинаково! Зало́м между бровей один в один! И губы одинаково сжимают!
Распахнув глаза, я продолжала сравнение, уже почти уверившись, что такого сходства на пустом месте просто не бывает, как тут же с грустью сообразила, что если бы у Анки с Даром теоретически мог появиться ребёнок, то Дар бы об этом знал. И явно не так категоричен бы был на счёт беременности. А значит, я просто выдаю желаемое за действительное.
В конце концов в этом мире большинство мужчин темноволосые и совсем не худощавые. Да и наверное же все дети между собой в принципе похожи… Так можно у всех найти что-то общее и сказать, что сын и на меня похож…
Но как бы не смотрела, своих черт в нём не нашла. Ну вообще никаких. Совершенно. И если бы не увидела его своими глазами после многих часов мучений, то наверное бы и не поверила, что это мой…
Мой. Мой ребёнок… Я теперь — мама. И однажды он меня так назовёт… Надо же.
На сердце накатывала нежность. А грудь потяжелела и заныла. Мне бы его покормить, наверное…
— Дар? — позвала снова погромче, всё же решив, что до вечера нам так лежать не стоит.
Как минимум Дару не мешало бы поесть. Ну и мне тоже. Потому что кажется успокоившись, я тоже начинала ощущать голод.
И на этот раз муж резко открыл глаза, воззрившись на меня и кроху так, будто видит нас впервые. Несколько раз он медленно моргнул, переводя взгляд с ребёнка на меня и обратно.
— Привет… — ляпнула от неожиданности, и его бровь приподнялась.
С удивлением отметив, что за ночь оба мужчины, кажется, синхронизировались, потому что малыш тоже приоткрыл мутно-синие глаза и приподнял одну бровь, протянула к нему руки.
— Можно я возьму? — попросила, осторожно забирая свёрточек из крепких рук Дара. Хотя он его не сразу отпустил, сначала рефлекторно сжал, а потом позволил-таки забрать. Но это наверное от нервов всё, конечно. Вряд ли он успел бы к нему привязаться за несколько часов моего сна.
И вот ощутив ребёнка в своих руках, я только и поняла, насколько же он уже большенький. Тяжёленький такой. И крупный. Богатырь прямо… А ещё почти уже держит голову…
Интересно, так может быть? Это вообще нормально? Вроде же новорождённые совсем слабенькие обычно…
И вновь взглянув на мужа, я подумала, что габариты тоже прям его. Только Дар кажется никакого сходства не видел. Да и вообще смотрел теперь только она меня. Обеспокоенно.
— Как ты? Что-то болит? Позвать лекаря? Сейчас он тут. В городе. Если нужно… — начал сбивчиво.
— Нет, спасибо. Всё хорошо… — улыбнулась ему. — Можно я покормлю? — взглянула извинительно.
Мы вроде бы уже и целовались же, но до раздеваний не дошло. И хотя вчера он остался в такой важный для меня момент и поддержал, отчего казался мне ближе всех в обоих мирах, сейчас мне было немного неловко перед ним стянуть верх сорочки.
— Конечно! Корми на здоровье, — разрешил Дар, не сдвинувшись с места и даже взгляда не отвёл.
— Я… Я кормить его… грудью буду… — промямлила, покраснев, и только тогда он вскочил с постели.
— Ну конечно! Прости. Я не соображаю после вчерашнего. Пойду тебе завтрак приготовлю. Ты не вставай только. Меня зови, если что… — и он поспешно сбежал на кухню, оставляя меня ворковать с малышом.
Роль матери была для меня в новинку. У меня самой нормальной матери толком не было. А какая была — разве мать? Поэтому я старалась понять интуитивно, что нужно ребёнку, как его держать, чтобы было ему удобно, как кормить…
Последнее даже он скорее сообразил, чем я. Пока пыталась приноровиться, правильно приложить и повернуть, он уже сам всё нашёл, что ему нужно, тыкаясь носиком в меня и раскрыв крошечный ротик, и тут же принялся кушать, аппетитно причмокивая.
И я замерла, глядя на него во все глаза.
Пухленькие щёчки двигались в такт движения розовыми губками, бровки хмурились от того, как сильно он старался, крошечные пальчики сжимали край моей сорочки. И при этом всём кроха издавал такие умилительные звуки, похожие немного на фырчание маленького зверька, что я вообще от него оторваться не могла и почти не замечала тот дискомфорт, который испытывала в груди.
  
В сердце разрасталось что-то огромное и тёплое. А ещё мягкое, как огромный плюшевый мишка, который, казалось, обнимал меня изнутри. А снаружи я обнимала своего малыша, гладила по крошечным пальчикам, по тёмным волосикам и бровкам, прикрывала пелёнкой, чтобы никакого сквозняка ему не грозило.
Всё, что произошло вчера, теперь просто забывалось, когда смотрела на это чудо и прижимала к себе. Маленько и такое любимое…