Вопреки всему

– А где наш хуман? Где голос Худжгарха? – нетерпеливо спросил хан.
Шаман посмотрел на него с сочувствием и прошептал:
– Это не голос Худжгарха, хан. Он и есть Худжгарх.
Хан замер, его лицо побледнело, а глаза расширились от шока.
– Не может быть, – прошептал он, словно не веря своим ушам. – Как хуман мог стать духом мщения среди орков, и почему они ему поклоняются?
  
Старый шаман усмехнулся, его голос был полон горечи:
– Видимо, Отец не нашел достойных среди нашего народа. Теперь мы должны делать вид, что ничего не изменилось. Будто бы Худжгарх жив, и мы лишь проводники его воли. Нам нужно добить южан и утвердить твою власть над всей степью. Наследника от небесной невесты сделаем твоим преемником.
Хан слушал его слова, словно завороженный, и едва заметно кивал. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он быстро подавил ее. Судьба, казалось, уже все решила за него. И он должен слепо следовать своему предназначению.
Праздник продолжался до утра, но с наступлением темноты Ганга отвела подруг в шатер для молодоженов. Она села на ковер. Скрестила по оркской привычке ноги и обвела женщин печальным взглядом. В горле стоял комок, но она все же начала говорить:
– Сестры, наш муж спас нас от великой беды, но силы, противостоявшие ему, забрали его из этого мира, как когда-то забрали меня. Но я вернулась. Вернется и он, он всегда возвращается. Судьба жен богов – жить и ждать.
Она замолчала, проглотила горький комок, затем продолжила:
– Я не знаю, когда Ирридар вернется, но мы должны продолжить его дело. Я отправлюсь в Бродомир и буду развивать герцогство Фронтирское. Чернушка поедет в княжество Чахдо. Ты, Тора-ила, вернешься в свои горы и создашь Дом Высокого Хребта…
– Но где взять средства? Кто меня послушает? – воскликнула пораженная ее словами Тора-ила.
– Средства у нас есть. Лирда была на его корабле «База» и знает, где казна. Ты можешь попасть туда, – неожиданно заявила Ганга и в упор посмотрела на молодую лесную эльфарку.
Лирда кивнула.
– Да, я знаю про казну. Там миллионы золотых монет.
– Отлично. Твое место в замке Тох Рангор. Храни его и организуй доставку монет сюда. Тора, – строго сказала Ганга, – ты должна довести войну до победы и заставить Вечный лес подписать мир.
Тора кивнула. Ганга повернулась к гномке.
– Глазастая, ты пойдешь на Гору, где жил наш муж-бог. Там ты родишь первой и будешь связующим звеном между нами.
– Как я туда попаду? – растерянно спросила беременная гномка, и слезы покатились по ее щекам.
– Провидение укажет путь, – ответила Ганга. – Ложитесь спать. Утром вы поймете планы нашего мужа.
Сверху на них смотрели три брата-хранителя и Авангур.
– Вот же незадача, – проговорил Бортоломей. – Как же командора угораздило развоплотиться?
Авангур от досады поморщился.
– С моей подачи, – ответил он.
Три брата с недоверием на него посмотрели.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Велес.
– То и имею, что это я устроил смещение Рока с его Горы, а командор меня поддержал. Только мы не учли, что Рок имеет на этот счет свои планы. Он не стал ждать сотни лет, пока сможет вернуться, он решил покончить с соперником, взорвав его. Теперь они где-то блуждают без тел, как блуждал Курама в подземных коридорах мироздания, где бродят неприкаянные души.
– А что делать нам? – спросил Торн.
– Что делать? – проворчал Авангур. – Помогать женам командора. Я заберу гномку на Гору и посмотрю, примет ли она ее как соправительницу. Мы будем хранить его Гору, и сумасшедшие три духа-хранителя Горы не дадут никому присвоить ее, и знамя Худжгарха будет продолжать веять над его замком. Он научился планировать будущее, вы это сами видели по разговору его жен.
– Но есть одна проблема, – произнес Торн, – это Элларион, он будет стараться первенствовать…
– Пусть попробует, – усмехнулся Авангур. – Я взял под контроль его друидов. И надо помочь снежным эльфарам напоследок надрать задницу войскам Леса. Это поумерит амбиции первого лесного эльфара.
Три брата заулыбались. Каждому из них довелось общаться с высокомерным эльфаром. И хотя он не был к ним враждебен, но всегда смотрел свысока, что отталкивало их от общения с ним. «Выскочка» – привязалась к нему кличка. Элларион был в полной уверенности, что ему суждено быть первым среди равных, и он этого не скрывал.
Бортоломей глубокомысленно молчал и смотрел на женщин.
– Зачем ему так много жен? – спросил он.
Авангур показал ему кулак:
– Попробуй только кого-нибудь совратить, Бортоломей, и я выбью тебе зубы.
– Да я что, я ничего, просто спросил, – заюлил Бортоломей и тут же добавил: – Им нужно показаться, чтобы ободрить. – Он не стал ждать ответа от остальных и спустился в шатер.
Как только он появился среди женщин, Ганга тут же стремительно его атаковала – удар рукой в лицо был ошеломительный. Чернушка сковала его магией паралича, воинственная Тора заверещала, как дикая кошка, и, выставив пальцы с длинными по эльфарской моде накрашенными ногтями, вцепилась ему в лицо. Бортоломей, не ожидавший атаки, заверещал, как заяц в когтях орла. Гномка упала ему на ноги, которыми он сучил, и закричала:
– Я его держу, режьте ему горло!
Лирда выхватила из складок своих платьев кинжал и схватила его горло.
– Я пущу ему кровь… – зарычала она.
Сверху на эту стремительную казнь смотрели ошеломленные хранители. Первым опомнился Торн и крикнул:
– Надо спасать брата.
Он прыгнул вниз. За ним последовали остальные хранители. Авангур громко и зычно закричал: «Стоять!» – и все женщины, охваченные мгновенным оцепенением, замерли.
– Дамы, это Бортоломей, который пришел вас поддержать, – поспешно заговорил Авангур.
Ганга, багровая от ярости и не в силах сопротивляться могуществу хранителя, с трудом выдавила:
– Появление мужчины в шатре новобрачных – это позор, он должен умереть…
– Да! – поддержали ее остальные женщины, их голоса звенели от ненависти.
– Это не мужчина, – голос Велеса прозвучал спокойно и уверенно, – это Бортоломей, покровитель певцов, поэтов и искусств. Мы не мужчины в вашем понимании, мы боги, и пришли, чтобы помочь вам. Мы слышали ваш разговор и знаем, что ваш муж Худжгарх пропал в битве с Роком. Но его дело должно жить. Понимаете?
Ганга, первой осознав свою ошибку, кивнула, ее глаза блестели от слез раскаяния:
– Да, понимаем, хранители. Освободите нас, мы ничего не сделаем Бортоломею.
Путы, сковывавшие разъяренных женщин, ослабли, словно по волшебству. Поцарапанный и ошеломленный Бортоломей с трудом поднялся, опираясь на руки, и Ганга, чувствуя угрызения совести, помогла ему встать.
– Извини, Бортоломей, – тихо прошептала она, ее голос дрожал от стыда, – мы не признали тебя… Думали, это вновь происки врагов нашего мужа.
– Мы заберем вас на Гору вашего мужа, и оттуда вы разойдетесь по своим местам, – начал Авангур, но его слова утонули в суровом взгляде Ганги.
– Нет, – отрезала она с ледяной решимостью. – Одну заберешь, Глазастую, а мы вернемся в замок Тох Рангор. Там мы и разойдемся. Так нужно.
Авангур, заметив ее непреклонность, спорить не стал.
– Хорошо, – произнес он сдержанно. – Перенесем на Гору, и оттуда вы отправитесь в замок Тох Рангор. Можно отправляться прямо сейчас.
– Нет, – повторила Ганга, и в ее голосе зазвенела бескомпромиссность. – Свадьба идет три дня. Мы останемся здесь, как полагается. Попрощаемся с родственниками, дадим указания тем, кто последовал за нашим мужем. А затем уедем на Гору.
Авангур молча кивнул, признавая ее правоту.
  
– Встретимся через три дня, – сказал он, и хранители, словно тени, растворились в воздухе, оставив их одних.
Ганга обвела взглядом своих сестер, и в ее глазах зажглась искра уверенности.
– Вот видите, – произнесла она, и голос ее дрогнул от нахлынувших чувств. – У нас есть помощники. Не бойтесь, будьте смелыми и уверенными в своих силах. Воля нашего мужа поведет нас верными путями.