Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Вот и отлично, — крикнула Тереза. — Все по местам!
Кабинет опустел в мгновение ока. Тереза, обессиленная эмоциональным всплеском, опустилась в кресло Колин. Привычное дело — реклама: то взлеты, то падения.
— Они просто в восторге, — заметила Колин. — Ты сумела их зажечь. Жаль, что при этом не было никого из Национального совета.
— По крайней мере у нас есть неплохая идея для рекламной кампании, — отозвалась Тереза. — Вопрос в том, сумеем ли мы подготовиться к настоящей презентации.
  
— Люди сделают все, что могут. Ты на самом деле сумела их воодушевить.
— Господи, я тоже на это надеюсь, — вздохнула Тереза. — Ни в коем случае нельзя сдавать поле боя Баркеру с его дурацкой идеей насчет «говорящих голов». Это отбросит нас в добернбаховскую эпоху изготовления рекламы. Будет катастрофа, если клиент ухватится за подобную глупость, а нам придется ее делать.
— Бог не допустит, — убежденно произнесла Колин.
— Если это произойдет, мы лишимся работы, — продолжала Тереза.
— Давай не будем предаваться пессимизму.
— Ах, что задень, — жалобно проговорила Тереза. — В довершение всех бед мне еще приходится беспокоиться за Джека.
— Почему? — спросила Колин.
— Когда мы с ним встретились и он подал мне идею насчет ожидания, Джек сказал, что снова собирается в Манхэттенский госпиталь.
— Ой! — вырвалось у Колин. — Как раз против этого его и предостерегали те бандиты?
— Именно, — ответила Тереза. — Помяни волка, и он тут как тут. Джек такой упрямый и бесшабашный. Не стоило бы ему туда ходить. У них в управлении есть люди, обязанностью которых является выезд на место происшествия, как они это называют. Так нет, ему хочется быть героем. Я этого не понимаю.
— Ты, кажется, начинаешь привязываться к нему? — осторожно спросила Колин, не желая обидеть подругу. Колин знала, что ее начальница избегает романтических отношений с мужчинами, хотя и не могла понять почему.
В ответ Тереза только тяжело вздохнула.
— Он притягивает и одновременно отталкивает меня, — призналась Тереза. — Он заставил меня немного открыться и сам отплатил мне тем же. Мне кажется, нам обоим приятно общаться с людьми, которые искренне нас понимают и заботливо к нам относятся.
— Звучит обнадеживающе, — заметила Колин. Тереза пожала плечами, потом улыбнулась.
— У нас обоих на плечах лежит тяжелый эмоциональный груз, — сказала она. — Но хватит обо мне. Лучше скажи, что у тебя с Четом?
— Все просто великолепно, — ответила Колин. — Кажется, я готова влюбиться в этого парня.
* * *
У Джека было такое ощущение, словно он в третий раз смотрит один и тот же фильм. Снова он стоит на ковре у Бингхэма и выслушивает пространную тираду о том, что в течение дня ему, Бингхэму, звонили всякие чинуши из мэрии и каждый из них считал своим долгом пожаловаться на некоего Джека Степлтона.
— А теперь я хочу выслушать вас, — произнес Бингхэм, выпустив пар. Он просто задыхался от возмущения.
— Я не знаю, что сказать, — честно признался Джек. — Единственное, что может послужить мне оправданием, так это то, что я ходил туда вовсе не для того, чтобы раздражать людей. Я отправился в Манхэттенский госпиталь в поисках недостающей информации. В этой серии инфекционных вспышек многое остается для меня загадкой.
— Вы не человек, а сплошной парадокс, — произнес Бингхэм. Он заметно успокоился. — С одной стороны, вы — заноза в одном месте, а с другой — великолепный диагност. Когда Кальвин рассказал мне, что вы поставили диагнозы туляремии и пятнистой лихорадки Скалистых гор, то должен сказать, это произвело на меня некоторое впечатление. Так что прикажете с вами делать?
— Уволить занозу, но сохранить диагноста, — посоветовал начальнику Джек.
Бингхэм чуть было не рассмеялся, но быстро взял себя в руки.
— С моей точки зрения, — хрипло произнес Бингхэм, — главный ваш недостаток — полное неподчинение дисциплине. Вы намеренно ослушались моего распоряжения не ездить в Манхэттенский госпиталь, причем сделали это дважды!
— Виноват. — Джек поднял руки вверх.
— И все это вы делаете ради личной мести «Америкэр»? — спросил Бингхэм.
— Нет, — ответил Джек. — С самого начала это был не самый решающий фактор, а теперь я и вовсе забыл о мести. Помните, в последний раз я говорил вам, что в Манхэттенском происходит что-то странное. Теперь я на сто процентов убежден в этом, а люди, работающие в госпитале, относятся ко мне очень враждебно, и это еще более убеждает меня в моей правоте.
— Враждебно, говорите? — проворчал Бингхэм. — Мне сказали, что вы обвинили заведующего лабораторией Манхэттенского госпиталя в преднамеренном распространении особо опасных инфекций.
— Эту историю непомерно раздули, — заговорил Джек. Он принялся объяснять шефу, что просто напомнил заведующему о том, что он, Мартин Шево, сам при первой встрече жаловался ему, Джеку, на скудное финансирование лаборатории.
— Он повел себя как форменный осел, — продолжал Степлтон. — Я попытался выяснить его мнение насчет возможности преднамеренного распространения инфекций, но он не дал мне и рта раскрыть, и я разозлился. Я знаю, что бываю несдержанным на язык, но иногда ничего не могу с собой поделать.
— Так выходит, что сами вы на сто процентов уверены в своей правоте и обоснованности ваших подозрений?
— Этого я бы не сказал, — признался Джек. — Но мне очень трудно допустить, что все это простое совпадение. Кроме того, настораживает поведение сотрудников госпиталя — всех, от директора до старших сестер.
Джек хотел было рассказать Бингхэму об избиении и угрозах, но потом решил этого не делать, не желая толкать шефа на необдуманные поступки.
— Когда я поговорил с членом комиссии Маркхэм, — продолжал между тем шеф, — я попросил соединить меня с доктором Абеляром, главным эпидемиологом. Я спросил его, что он думает по поводу преднамеренного распространения инфекций. Хотите узнать, что он мне ответил?
— Конечно, хочу, — встрепенулся Джек.
— Он сказал, что за исключением случая чумы, который он пока не может объяснить, хотя продолжает работать над этим вопросом вместе с Управлением по особо опасным инфекциям, все остальные вспышки объясняются вполне удовлетворительно. Больная Хард контактировала с дикими кроликами, мистер Лагенторп долгое время работал в техасской пустыне, а что касается менингококковой инфекции, то сейчас для нее самый подходящий сезон.
— Мне кажется, что временные интервалы между вспышками и особенности клинического течения заболеваний противоречат такому...
— Стоп, — прервал подчиненного Бингхэм. — Позвольте напомнить вам, что коллега Абеляр — эпидемиолог. Он — философии и доктор медицины. Это его прерогатива выяснять все почему и зачем инфекционных заболеваний.
— Я нисколько не сомневаюсь в его квалификации, — горячился Джек. — Но его заключения кажутся мне слишком поверхностными. Вообще он не понравился мне с самого начала.
— Вы просто предубеждены против него, — заметил Бингхэм.
— Я, конечно, распускал перья, когда в прошлые разы ездил в Манхэттенский госпиталь, — признался Джек. — Но на этот раз я просто поговорил со старшей сестрой отдела централизованного снабжения и лаборанткой из микробиологической лаборатории.
— Мне сказали, что вы пытались сознательно сорвать проведение противоэпидемических мероприятий по поводу менингококковой инфекции, для чего и пожаловали в микробиологическую лабораторию.
— Бог свидетель, — поднял вверх правую руку, — что я просто побеседовал с миссис Дзарелли и мисс Холдернесс — двумя очень приятными и общительными дамами.
  
— У вас дар — сбивать порядочных людей с пути истинного, — буркнул Бингхэм. — Вы знаете об этом?
— Обычно это получается у меня только с теми людьми, которых я хочу убедить в своей правоте.
— У меня такое ощущение, что я — один из таких людей, — продолжал ворчать Бингхэм.
— Напротив, у меня никогда не было намерения вызывать ваше раздражение.