Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Ладно, — согласился он. — Поскольку я ухожу, то давай я приеду к тебе. Где нам лучше встретиться?
— Ты поедешь в центр?
— Да.
— Тогда давай встретимся в том кафе, где были в воскресенье.
— Сейчас приеду, — сказал Джек.
— Я буду тебя ждать. — Тереза повесила трубку.
Джек смущенно взглянул на Чета:
— Ты что-нибудь слышал?
— Трудно было не услышать. Так что у нее стряслось?
  
— Не имею ни малейшего представления.
Не тратя времени, Джек вышел из здания управления и тут же, на Первой авеню, поймал такси. Несмотря на пробки, до места он добрался довольно быстро.
Кафе было переполнено. Он нашел Терезу в дальнем углу сидящей на маленькой банкетке. Устроившись напротив, Степлтон сразу понял, что Тереза вне себя — губы плотно сжаты, в глазах едва сдерживаемый гнев.
— Ты мне не поверишь, — произнесла она сдавленным шепотом, подавшись вперед.
— Президенту и дирекции не понравился твой показ? — спросил он.
Тереза пренебрежительно махнула рукой.
— Я сама отменила его.
— Почему? — Джек был искренне удивлен.
— Потому что у меня хватило ума или интуиции позавтракать сегодня с одной знакомой из Национального совета здравоохранения, — ответила Тереза. — Она работает там вице-президентом по маркетингу. Когда-то мы с ней вместе учились в колледже, и я решила через нее устроить утечку информации, чтобы заинтересовать своей рекламой высокое начальство совета. Я была просто на сто процентов уверена в успехе, но моя знакомая огорошила меня новостью, что при любых обстоятельствах моя кампания неминуемо провалится.
— Но почему?
Джек терпеть не мог медицинскую рекламу, но то, что он видел у Терезы, было очень интересно.
— Потому что Национальный совет смертельно боится всяких упоминаний о нозокомиальной инфекции, — зло ответила Тереза. Она опять придвинулась поближе к Джеку и заговорила форсированным шепотом: — За последние месяцы у них у самих были проблемы на этой почве.
— Что за проблемы?
— Ничего похожего на то, что происходит в Манхэттенском госпитале. Но это были достаточно серьезные случаи — несколько человек даже умерли. Но самое главное не это. В провале кампании заинтересованы прежде всего наши сотрудники — Элен Робинсон и ее шеф Роберт Баркер. Они знали о позиции Национального совета, но ничего мне не сказали.
— Но это же непрофессионально! — возмутился Джек. — Я думал, что все в вашей команде стремятся получить хороший результат.
— Непрофессионально?! — вскричала Тереза. На ее восклицание обернулись несколько посетителей. — Если я скажу тебе, что я по этому поводу думаю, то от моих слов покраснеет и боцман. Это была не ошибка — Элен и Роберт смолчали преднамеренно, чтобы утопить меня.
— Мне очень жаль. Я вижу, что вся эта история очень тебя расстроила.
— Слишком мягко сказано. Это конец моим надеждам на президентство. Я потерплю фиаско, если не выдам альтернативу своей рекламы. В запасе у меня есть пара дней.
— Пара дней? — удивленно спросил Джек. — Я видел, как вы работаете. Два дня — это нереальный срок. Вы не успеете.
— Правильно, — согласилась Тереза. — Именно поэтому я и захотела тебя увидеть. Ты высказал блестящую идею насчет госпитальной инфекции, придумай что-нибудь еще столь же привлекательное. Я бы сделала из новой идеи вполне приличную рекламу. Подумай, я просто в отчаянии. Вся надежда только на тебя.
Джек потупился и начал лихорадочно соображать. Ирония положения едва не заставила его рассмеяться — он, Джек Степлтон, убежденный ненавистник медицинской рекламы, изо всех сил ломает себе голову, чтобы придумать удачную рекламу. Но он искренне хотел помочь Терезе — ведь она была так добра к нему!
— Одна из причин, по которым я считаю медицинскую рекламу пустой тратой денег, — та, что вся она основана на внешних, поверхностных свойствах рекламируемого товара или услуги, — заговорил Джек. — Если не касаться качества, то между госпиталем Национального совета и Манхэттенским, между самим Национальным советом и «Америкэр», как, впрочем, и между остальными монстрами от здравоохранения, нет абсолютно никакой разницы.
— Это меня сейчас не интересует, — закапризничала Тереза. — Выдай какую-нибудь мало-мальски пригодную идею.
— Знаешь, единственное, что мне сейчас приходит в голову, — это проблема ожидания, — сказал Джек.
— Что ты имеешь в виду под «ожиданием»? — поинтересовалась Тереза.
— Понимаешь, никто не любит ждать врача, но всем приходится это делать. Это одна из самых неприятных на свете вещей.
— Ты прав, — взволнованно произнесла Тереза. — Мне нравится эта идея. Я уже вижу такой текст: «В госпитале Национального совета не ждут. Это мы ждем вас, а не вы — нас!» Боже, это же просто великолепно. Ты гений рекламы. Не хочешь перейти к нам на работу?
Джек усмехнулся:
— Как бы не промахнуться. Пока у меня хватает проблем и на своей работе.
— У тебя тоже что-то не так? — участливо спросила женщина. — Что ты хотел сказать, когда говорил о неприятностях?
— В Манхэттенском госпитале новая беда, — ответил Джек. — На этот раз заболевание, вызванное менингококками — есть такие зловредные бактерии. Болезнь может быть смертельной, и она действительно оказалась таковой в нашем случае.
— И сколько людей умерло?
— Восемь, из них один ребенок.
— Какой ужас, — опечалилась Тереза. Она была потрясена новостью. — Ты думаешь, что болезнь может распространиться?
— Сначала я действительно этого боялся, — ответил Джек. — Я думал, что уж теперь-то разразится настоящая эпидемия. Но новых случаев нет. Все ограничилось первоначальным контингентом.
— Надеюсь, это не станет секретом, как те смерти, которые имели место в госпитале Национального совета.
— Можешь не волноваться. Этот эпизод не останется тайной. Я слышал, что Манхэттенский госпиталь гудит, как растревоженный улей. Но я хочу все узнать сам из первых рук и сейчас поеду туда.
— Нет, не поедешь, — повелительным тоном произнесла Тереза. — У тебя что, слишком короткая память и ты успел забыть недавние события?
— То же самое говорят мои коллеги, — признался Джек. — Я очень ценю вашу заботу, но не могу оставаться в стороне. Я чувствую, почти уверен, что эти вспышки — следствие преднамеренных действий. Совесть не позволяет мне не обращать на это внимания.
— Что ты знаешь о людях, которые тебя избили?
— Мне придется поостеречься.
Тереза издала неопределенный звук, обозначавший крайнюю степень возмущения.
— Поостеречься — хорошо сказано. Но мне кажется, это слово не подходит для защиты от тех головорезов, о которых ты мне рассказывал.
— Я должен использовать имеющиеся у меня шансы, а там... будь что будет, как-нибудь выпутаюсь. Я поеду is Манхэттенский госпиталь, что бы мне ни говорили.
— Но я не понимаю, почему ты так встревожился из-за этих инфекций. Я читала, что сейчас вообще наблюдается повышение инфекционной заболеваемости.
— Верно, — согласился Джек. — Но это происходит не по чьему-то злому умыслу. Такое распространение, о котором говоришь ты, случается из-за неразумного использования антибиотиков, урбанизации, снижения уровня общей культуры населения из-за иммиграции.
— Перестань пудрить мне мозги! — вскипела Тереза. — Я боюсь, что тебя искалечат или убьют, а ты собрался читать мне лекцию.
Джек равнодушно пожал плечами.
— Короче, я еду в Манхэттенский госпиталь.
— Ну что ж, поезжай, дело твое, — фыркнула Тереза, вставая. — Ты, как я и боялась, оказался комическим героем. — Она вдруг смягчилась. — Делай, что ты считаешь своим долгом, но, если я понадоблюсь, звони.
— Я позвоню, — пообещал Джек. Он смотрел, как Тереза пробирается к выходу, лавируя между столиками, и поражался, как в этой женщине уживаются редкостная амбициозность и столь же редкостная человечность. Неудивительно, что Тереза постоянно приводила Джека в замешательство — она манила его, а в следующую минуту мягко, но настойчиво отталкивала.