Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Это так же трудно, как подтвердить туляремию. Нам придется посылать культуры в другую лабораторию. Существует техника прямой иммунофлюоресценции, но мы не располагаем необходимыми реактивами. Я знаю, где находится нужная лаборатория, мы уже посылали туда культуры во время вспышки лихорадки Скалистых гор в Бронксе в восемьдесят седьмом году.
— Пошлите пробы туда немедленно, — умоляюще произнес Джек. — Скажите им, что результат нам нужен срочно.
  
— Будет сделано, — ответила Агнес.
— Вы — прелесть! — воскликнул Джек.
Он направился к двери, но Агнес окликнула его у самого порога. Степлтон остановился.
— Мне бы очень хотелось, — проговорила Финн, — чтобы о результате вы незамедлительно оповестили и нас. Риккетсии очень опасны для персонала лабораторий. Выброшенные в воздух, они очень заразны. Это хуже, чем туляремия.
— Вы могли бы не напоминать мне об этом. Я обязательно оповещу вас, но будьте осторожны, — сказал на прощание Джек.
  
Глава 17
 
ПЯТНИЦА, 12 ЧАСОВ 15 МИНУТ, 22 МАРТА 1996 ГОДА
Элен Робинсон последний раз провела щеткой по волосам. После телефонного разговора со своим главным контрагентом в штаб-квартире Национального совета здравоохранения Элен пришла в необычайное волнение. Ей надо немедленно увидеться с Робертом Баркером — ему, без сомнения, понравится новость, которую она сообщит.
Отступив от зеркала на пару шагов, Элен подвергла себя последнему осмотру, осталась довольна своей внешностью и, закрыв дверцу шкафа, торопливо вышла из кабинета.
Обычно Элен вваливалась в кабинет Роберта без предупреждения, но такую информацию лучше было сообщить, соблюдая необходимые формальности. Элен попросила секретаршу справиться, сможет ли мистер Баркер принять Элен Робинсон. Положив трубку, секретарша сообщила, что мистер Баркер в данный момент свободен, что нисколько не удивило Элен.
Весь последний год Элен старательно обрабатывала Роберта. Игра стоила свеч — Роберт реально претендовал на место президента компании. Заметив похотливость Роберта, Элен принялась расчетливо разжигать его воображение. Это было нетрудно, хотя женщина сознавала, что ступила на скользкую почву. Надо было дать шефу надежду, но не доводить дело до той точки, когда придется оскорбить его отказом — физически Баркер был почти отвратителен Элен.
Целью Робинсон было воспользоваться возможным возвышением Роберта — она метила на место исполнительного директора и не видела никаких препятствий к тому, чтобы занять эту должность, кроме своей очевидной молодости. Доводя до кондиции Роберта, Элен надеялась превратить этот недостаток в достоинство.
— А-а, Элен, моя дорогая, — проворковал Роберт, когда она со смущенным видом проскользнула в его кабинет. Баркер вскочил на ноги и предупредительно прикрыл дверь за вошедшей.
Элен, как обычно, устроилась, положив ногу на ногу и повыше поддернув юбку, на ручке кресла напротив стола шефа. Фотография жены Баркера — тоже как обычно — лежала на столе изображением вниз.
— Хотите кофе? — спросил Роберт, усаживаясь на свое место и завороженно уставившись на Элен.
— Я только что разговаривала с Гертрудой Уилсон из Национального совета, — начала Элен. — Вы с ней знакомы?
— Конечно, — ответил Роберт, — кажется, она одна из вице-президентов.
— Совершенно верно, но к тому же она одна из самых моих доверенных контрагентов и, что самое главное, она просто без ума от «Уиллоу и Хит».
— А-а, — еще раз повторил Роберт.
— Национальный совет придерживается в этом отношении всех рекомендаций Городской эпидемиологической службы и лицензионной комиссии, — сказала Элен.
Роберт покачал головой, словно пробуждаясь ото сна; кажется, слова Элен наконец преодолели броню его распаленного воображения.
— Секундочку, секундочку, — произнес он, собираясь с мыслями, — я не совсем понимаю, что хорошего в этой новости, а моя секретарша сказала, что вы хотите сообщить мне именно хорошую новость.
— Выслушайте меня до конца, — укоризненно проговорила Элен. — Дело в том, что хотя у Национального совета неплохие показатели по нозокомиальным инфекциям, но все же в их нью-йоркском госпитале было в последнее время несколько случаев, о которых совет не желает оповещать общественность. Во-первых, у них в блоке интенсивной терапии случилась вспышка стафилококковой инфекции — при обследовании были выявлены медсестры-носительницы, которым пришлось провести курс антибиотикотерапии. Если вдуматься, то это по-настоящему страшно.
— Какие еще были случаи? — спросил Роберт, стараясь не смотреть в сторону Элен.
— В том же госпитале имели место неприятности и на кухне, — продолжала Робинсон. — У очень многих пациентов развился понос, несколько человек даже умерли от токсикоинфекции. И наконец, там же недавно была вспышка гепатита.
— Я что-то не понимаю, почему вы считаете все эти ужасы хорошей новостью.
— Все познается в сравнении. В других госпиталях еще хуже. Атак... конечно, ничего хорошего в этом нет. Но дело в том, что, как оказалось, Национальный совет очень чувствителен к проблеме нозокомиальных инфекций. Поэтому Гертруда особо подчеркнула, что он не будет финансировать рекламную кампанию, основанную на теме госпитальной инфекции.
— Великолепно! — воскликнул Роберт. — Это действительно прекрасная новость. Что вы сказали по этому поводу Терезе Хаген?
— Естественно, ничего. Сначала я решила порадовать вас.
— Просто чудесно! — От избытка эмоций Роберт вскочил и на своих длинных тощих ногах зашагал по кабинету. — Лучше быть не может. Теперь я смогу делать с Терезой все, что мне заблагорассудится.
— Что мне сказать ей? — деловито осведомилась Элен.
— Только то, что, по вашим проверенным данным, у Национального совета действительно хорошие показатели по нозокомиальным инфекциям. Таким образом, пусть она и дальше делает рекламную кампанию, которая, без сомнения, провалится.
— Но тогда мы потеряем кредит Национального совета, — встревожилась Элен.
— Не обязательно, — возразил Роберт. — Вы же сами говорили, что им очень нравится реклама с «говорящими головами» — они обожают приглашать на телевидение и снимать в роликах всяких знаменитостей. Мы много раз говорили об этом Терезе, но она игнорировала наши предупреждения. На этот раз мы не станем ей ничего говорить, попробуем привлечь к рекламе ведущих актеров, занятых в известных телевизионных фильмах на медицинские темы, — это будет неплохая иллюстрация к выступлениям профессоров. И когда Тереза Хаген провалится, выступим мы со своей рекламой.
— Гениально. — Элен соскользнула с ручки кресла. — Пойду сразу же свяжусь с Терезой Хаген.
Вернувшись в свой кабинет, Элен позвонила в секретариат, чтобы выяснить, где находится Тереза. Ожидая ответа, она вновь и вновь проигрывала в уме свой разговор с Робертом — все прошло как нельзя лучше, наверняка ее шансы стать исполнительным директором сегодня еще больше повысились.
— Мисс Хаген внизу, в студии, — раздался голос секретаря. — Хотите, я соединю вас?
— Нет, нет, я сама спущусь к мисс Хаген.
Покинув покрытый коврами уютный мир административного этажа, Элен, звонко стуча каблучками по гранитным ступеням, спустилась в студию. Лично переговорить с Терезой — отличная идея, тем более что это удастся сделать в студии — Элен робела, заходя в служебный кабинет мисс Хаген.
Робинсон громко стукнула рукой о дверной косяк, прежде чем войти в студию. Посередине помещения, за большим столом, заваленным рукописями, рисунками и кассетами, сидела сама Тереза. Здесь же находились Колин Андерсон, Элис Гербер и еще один молодой человек, которого представили Элен как Нельсона Фридмана.
  
— Я получила нужную вам информацию, — обратилась Элен к Терезе, расплывшись в широкой приветливой улыбке.
— И что это за информация — хорошая или так себе?
— Я бы сказала, что очень хорошая.
— Так говорите скорее. — Тереза в ожидании откинулась на спинку стула.