Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Все это звучало довольно грустно, но Грошонг продолжил с какой-то мрачной веселостью:
– Говорят, он повесился на колючей проволоке.
– Ну…
– Так говорят, – пожал плечами Грошонг. Однако если он и пытался разрядить атмосферу, ему это не удалось – при всей своей красоте это место теперь казалось проклятым.
– Может, поедем? – спросила Елена. – Я что-то замерзла.
– Привет, Нелл!
  
Нелл не ответила. Глаза у нее расширились, рот открылся, и она сделала глубокий вдох, – вид у нее стал абсолютно ошарашенный. Потом она вскрикнула, лицо ее просияло, и она бросилась навстречу брату.
– Хьюго!
Он обхватил ее руками.
– Сюрприз! – прошептал он ей на ухо и отстранился, продолжая держать сестру за плечи. – Как ты, Нелл? Я уже видел Тома. Он стал таким капризным мальчуганом!
– О, Хьюго! Как я рада тебя видеть! Рождество было ужасно скучным.
– Ну, тогда надо попробовать сделать Новый год повеселее.
– Ты надолго?
– На пять дней, – улыбнулся он.
– Всего на пять?
Он рассмеялся.
– Нелл, у меня пациенты. Они ждут меня.
– А мы? – с грустью улыбнулась она. – А я?
Он снова рассмеялся. Левой рукой он продолжал держать сестру за плечо, а указательным пальцем правой провел по ее щеке.
– У тебя есть мама и папа.
– А если этого недостаточно? – чуть ли ни со слезами на глазах спросила она.
– Ну же, ну же. Вполне достаточно.
Она прильнула к его груди, и ее последующие слова были приглушены слезами:
– Я скучаю по тебе, Хьюго.
Он осторожно отстранился и заглянул в ее мокрое от слез лицо.
– И я скучаю по тебе, Нелл. Поэтому давай возьмем лучшее от тех пяти дней, которые у нас есть.
Она улыбнулась и затем кивнула.
Фетр въехала на широкий, покрытый гравием двор перед центральным входом в замок. В машине вместе с ней находился Орам. Время приближалось к семи вечера, на улице было темно и холодно. Возвышавшийся над ними замок был частично освещен прожекторами, свет которых заставлял светло-коричневый камень мерцать, придавая изогнутым линиям башен и прямоугольным амбразурам странные неевклидовы формы, словно уходившие в иные измерения. Замок и при дневном свете выглядел эффектно, а морозным вечером, с искаженными сумраком очертаниями, он производил ошеломляющее впечатление.
– Я согласился бы жить здесь, – заметил Орам.
– Боюсь, ты не осилил бы счета за отопление.
Смерзшийся гравий под ногами казался ровным покрытием. Датчик на приборной доске машины показывал, что снаружи минус шесть градусов, однако, когда они вышли, Фетр подумала, что приборы недооценили степень холода.
Их взорам предстал длинный каменный портик с крытой галереей. Свод аркады уходил настолько далеко ввысь, что, когда Фетр запрокинула голову, ей показалось, что он теряется в бесконечности, и лишь ряд слабых желтоватых лампочек немного разгонял густую тьму. Фетр заметила даже несколько мотыльков, вероятно, облаченных в морозоустойчивое нижнее белье, которые вились вокруг этих далеких огней.
Почтовый ящик на массивных двойных дверях отсутствовал.
– Интересно, и где почтальон оставляет почту? – осведомился Орам, любивший лично приносить официальные повестки.
– Наверное, стучит в дверь.
Кнопка звонка была выкрашена ярью-медянкой, Когда Фетр нажала на нее, изнутри не донеслось ни единого звука. Казалось, они ждали целую вечность, так как восприятие времени нарушилось под влиянием холода и сомнений в том, что их кто-нибудь услышал. Стопы у Фетр совсем окоченели, и она принялась переминаться с ноги на ногу.
– Наверное, им далеко идти.
Ожидание затягивалось. И когда дверь внезапно и без всяких предупреждений распахнулась, они были удивлены. На пороге возникла миловидная женщина лет двадцати.
– Да? – осведомилась она.
Фетр и Орам предъявили свои удостоверения.
– Констебли Фетр и Орам, – пояснила Фетр. – Мы хотели бы поговорить с Тристаном Хикманом, если это возможно.
Вышедшая особа забрала удостоверения и принялась их изучать, прищурив глаза.
– Не знаю, – переведя взгляд на Фетр, ответила она. – Он только что приехал…
– Это важно.
Ее собеседница продолжала колебаться, однако властная интонация, документы и настойчивый вид Фетр были достаточно убедительны. И девушка уступила.
– Проходите, пожалуйста.
Она сделала шаг в сторону, и они вошли под своды замка, оказавшись в просторном зале, убранном в средневековом стиле: он был заставлен доспехами, старинной, но изящной мебелью, на стенах висели портреты маслом, а в центре располагался огромный камин.
– Следуйте за мной, пожалуйста, – промолвила женщина.
Петляя между многочисленными украшениями, роялем и чучелом медведя, которому явно надоело стоять на задних лапах, взирая на исключительно изысканный образчик мейсенского фарфора, они прошли через зал к лестнице и, поднявшись по ней, свернули направо, в галерею, а затем налево, в коридор, уходивший в глубь замка. И наконец они оказались в той самой комнате, в которой Елена и Айзенменгер накануне пили шампанское.
– Пожалуйста, подождите здесь, а я посмотрю, освободился ли мистер Хикман.
И она вышла, оставив их наслаждаться великолепием обстановки.
– Черт побери! – заметил Орам. – Я не отказался бы с ней поразвлечься.
– Да что ты говоришь? – вздохнула Фетр.
– Интересно, у нее есть кто-нибудь?
– Интересно, она считает тебя таким же отвратительным, как и я?
– Она – иностранка.
– Да?
– Ты что, не слышала? Никто из них не умеет правильно произносить слово «мистер». Наверное, француженка.
– Я и не знала, что ты такой знаток.
Он передернул плечами, давая понять, что она еще многого о нем не знает, и, довольный тем, что поставил ее на место, принялся осматривать комнату. На столике, где Тристан накануне разливал шампанское, он обнаружил нефритовую китайскую головоломку. И несомненно, уделил бы ей больше внимания, если бы догадывался о ее цене, вернее, о том, что она бесценна.
Фетр в это время изучала портрет какого-то джентльмена XIX века со столь заросшей физиономией, что лицо его едва виднелось из-под усов, бороды и бакенбардов.
– Интересно, кто это?
– Какой-нибудь предок, – подняв глаза, предположил Орам.
Фетр решила, что настало время восстановить субординацию.
– Это я и без тебя знаю. Меня интересует, кто именно.
Орам подошел к Фетр, и оба уставились на портрет с таким видом, словно сосредоточенность взгляда могла компенсировать отсутствие информации.
– Не знаю, – пожал он наконец плечами.
– Кем бы он ни был, он наверняка до сих пор бродит ночами по коридорам и пристает к призракам горничных.
Дверь отворилась, и в комнату вошел аристократического вида мужчина средних лет в голубом свитере, надетом поверх рубашки и галстука.
– Прошу прощения, что заставил вас ждать, – гостеприимно улыбнулся он. – Тристан Хикман. Вы хотели меня видеть?
Фетр предъявила удостоверение.
– Я – констебль-детектив Фетр, это констебль Орам.
– Фетр? Какая забавная фамилия.
– Только когда она принадлежит кому-нибудь другому.
– Прошу прощения. – Хикман опустил голову. – Я не хотел вас обидеть. Садитесь, пожалуйста. – И он указал на кресла вокруг большого кофейного столика. – Чем я могу вам помочь?
– Мы здесь по поводу сгоревшей машины.
– Да, конечно. Какая ужасная история! Я так понял, кто-то погиб?
– Это произошло на границе вашего поместья, – невозмутимо продолжила Фетр.
– Да, Малькольм сказал мне.
Фетр знала, что Сорвин интересуется Грошонгом, но в ее задачу входило лишь побеседовать с Хикманом.
– Можно узнать, где вы, были вчера в шесть часов вечера?
  
– Ехал сюда из Лондона, – ответил Хикман, явно удивленный вопросом. – Прибыл около четверти восьмого.
– А когда вы выехали из Лондона?
– В пять.
– Кто-нибудь может подтвердить это?