Поцелуй судьбы (СИ)
Глава 20
Маргарита
Впервые я навещала кого-то в больнице. И не просто кого-то, а малознакомого парня по имени Эдгар. Правда, этот парень мне сильно понравился когда-то.
Когда-то…
Время пролетело стрелой. Казалось, прошла целая вечность с того дня, когда мы поцеловались. Я стала даровитой, обрела свой собственный дар — скользить во времени. Йона и Дима говорят, что дар уникальный. А я вот считаю, что он — очень опасный и доставляет много проблем его обладателю. Можно не просто застрять в астрале, но и остаться без собственного тела. Каждый раз, начиная тренировку, я напоминаю себе об этом.
Я научилась отгонять призраков, выхлопы смерти. Подружилась с верхним, во всяком случае, мне хотелось так думать. Йона стал относиться ко мне с большей теплотой, чем в начале нашего знакомства, что само по себе приятно. Хоть кто-то не бросил меня в новом, объятом опасностями мире.
Дима позвонил вчера. Сразу после нашего краткого разговора с Эдгаром. Как будто почувствовал, что меня могут увести.
— Ты подумала над моим предложением? — сразу перешел он к делу после приветствия, — Понимаешь, Рит, информация в нашем мире стоит дорого. Не думаю, что готов разбрасываться ею просто так…
Мне подумалось, что такое заявление крайне цинично. Не стала уточнять, а как же помощь даровитых друг другу, о которой он мне говорил, просто отказала. Даже без зазрения совести. В новом амплуа Дима мне ни под каким соусом не нравился.
— Пойми, мое сердце мне не принадлежит, — постаралась донести свою мысль деликатно, — А морочить тебе голову я считаю недостойным… Извини, если обнадежила. Я не хотела тебя вводить в заблуждение.
— Какие переживания! — иронично заметил голос на другом конце; Дима явно не оценил моего благородного порыва, — Секса два раза в неделю мне было бы достаточно.
— Ты говорил, что я тебе понравилась! — возразила я.
Разве можно высокие и светлые чувства принижать до перепихона? Или их особо-то и не было? С чего я взяла, что Дима — рыцарь без страха и упрека?
— Ну да, — ответил он.
— И ты даже вошел в доверие к Ленке, чтобы подобраться ко мне. И все это ради секса?
— А ты что думала, ради твоего внутреннего мира?
Услышать такое было крайне неприятно.
— Ну прости, что мой внутренний мир тебя не заинтересовал… — постаралась пустить в голос как можно больше сарказма, но не смогла скрыть горечь. Я-то думала, что мы останемся друзьями и станем хорошими коллегами. А с таким подходом придется точно разбегаться. Жаль… — Думала, ты поможешь мне с даром.
Ответом стал тяжелый вздох. Дима немного помолчал, а потом сказал:
— Рит, я сегодня не в духе. Темная сторона берет верх, устал с ней справляться. Не бери в голову, что я наговорил тебе. Всё это ерунда… Перезвоню позже, — и повесил трубку.
И вот теперь я входила в белоснежное трехэтажное здание больницы. Что примечательно, ни на яндекс-картах, ни в поисковике этот адрес не значился. Его словно не было. Когда Эдгар продиктовал мне его по телефону, я быстро записала адрес на клочке бумаги. Где-то недалеко от метро, — вот, о чем тогда подумала.
А потом зашла в интернет и решила свериться с картой, точно ли я поняла, куда надо идти. Спустя минуту я в буквальном смысле обалдела: поисковик не выдал мне даже картинки здания.
Пришлось идти на авось. Выйдя из метро, я зашла в сетевой магазин, в котором купила яблоки, йогурты и сырные булочки.
Не знаю, разрешают ли кушать все это заболевшим, но мне показалось, что продукты достаточно диетические.
К больнице шла пешком две остановки, все время сверяясь с номерами домов. Нужный номер 127 обнаружился сразу же, вот только я никогда не видела в городе таких маленьких больниц.
— Мне в палату номер пять, — обратилась я к суровому охраннику лет пятидесяти, сидевшему за столом, и мельком огляделась.
Ни тебе регистрационной стойки, ни администрации. Маленькая чистая лестница ведет наверх, а впереди, насколько я успела заметить, в узком коридоре одни кабинеты.
— К Тарновскому? — деловито уточнил охранник, проглядывая разложенные перед собой записи, а я смутилась: фамилии-то не знаю.
И сразу заволновалась: вдруг из-за этой мелочи меня не пустят?
— К Эдгару.
— Тарновскому? — настойчивости охраннику было ни занимать.
Он взял ручку и что-то записал в раскрытую тетрадь. Рядом лежали блокноты, мобильник, стоял проводной телефон. Как будто я пришла не в больницу, а в какое-то другое учреждение.
Покосившись на развернутую тетрадь, я пыталась разглядеть, записано ли там мое имя. Но буквы выведены были крайне неразборчивым почерком, я различила только цифры — вероятно, номера паспортов.
— У вас есть еще какие-то Эдгары?
— То есть идешь к парню, а фамилии не знаешь? — охранник встал, рассматривая меня с укоризной, — Вот молодежь пошла. Хорошо, хоть имя спросила… — покачал он головой, — Ладно, иди, даровитая.
На секунду я оторопела. То есть он видит, что я?… Что у меня новые способности?
— А паспорт нужен? — обрадовавшись, что от меня отстали, я закопошилась в сумке.
— Да снял я твой паспорт уже, — отмахнулся мужчина, указывая в тетрадку, и вдруг улыбнулся, — Новенькая, что ли? В первый раз вижу…
— Как сняли? — опешила я, еще энергичней перетряхивая сумку.
Ведь он только что был здесь, я видела бордовый краешек обложки за косметичкой. Да что ж такое-то! Ныряет, как рыбка в аквариуме, еле найдешь.
Спустя минуту я довольная протягивала паспорт охраннику.
— Не нужно, — тот наблюдал за мной, сдерживая улыбку, — Смотри.
И развернул тетрадь так, чтобы я смогла прочитать. Ткнул пальцем в последнюю запись. Там значилось: Афанасьева Маргарита, тридцать лет, номер и серия моего паспорта.
— Но как?!
— Элементарно, Ватсон, — охранник улыбнулся в поседевшие усы, — Мой дар видеть номера. Не важно, какие: паспортов, номера счетов в банке, номер квартиры… Вот смотрю на тебя и вижу, что номер карточки у тебя такой…
Он продиктовал номер, а я уронила челюсть. Действительно, мой номер.
— А живешь ты в квартире номер тридцать два, — продолжил он, и я завороженно кивнула, — И на бумажке в сумке у тебя написан номер этого дома и номер палаты. Так что я тебя пропускаю.
— Обалдеть. Как же круто! — я оглядела помещение и вздохнула, — А можно нескромный вопрос? — мужчина кивнул, — Почему вы работаете не на бирже, не в банке, где ваш талант пригодился бы как никогда, а… тут?
Мужчина понимающе хмыкнул. Он сложил руки на груди:
— Дитя мое, как ты думаешь, сколько мне лет?
— Эм… Я не очень разбираюсь в возрасте, — честно призналась я.
— Восемьдесят пять.
Мужчина с удовольствием наблюдал за произведенным эффектом. Я буквально выцарапала челюсть с пола и поставила ее обратно.
— Не может быть!
— Жизнь даровитого удлиняется, если он правильно использует силу. Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе работать тут и не напрягаться. Угадывать цифры доставляет мне удовольствие, это моя жизнь. Я не могу не использовать дар. Так пусть он приносит кому-то пользу…
Я была покорена таким альтруизмом ровно до того момента, когда мужчина мне подмигнул и добавил:
— К тому же, мне выписывают бесплатно лекарства и проводят разные процедуры. Поверь мне, в восемьдесят пять это немаловажно!
И засмеялся.
— Да, наверное, — отозвалась я и поспешно пошла вверх по коридору.
Пятая палата, пятая… Мне казалось, она должна быть где-то вначале, но вот я прошла мимо процедурной, малой хирургической, двух палат, и уперлась в тупик — запасной выход. Сбоку за стеклянной дверью виднелась лестница на второй этаж, и, открыв дверцу, я повернула туда.
На втором этаже было оживленнее — мне встретился почтенных лет дедок с костылем, который вежливо поздоровался, назвав меня «милочкой». Пожелав ему скорейшего выздоровления, я мысленно прикинула, сколько же ему на самом деле лет. Если эта больница принимает только даровитых и распределителей, получается, за сто!