Измена. (не) удобная жена (СИ)

Надо же, после такой травмы он ещё о сексе думает. Да, она права, он половой гигант и очень озабочен.
Девушке трудно, потому что ничего не происходит.
Михаил сначала пытается расслабиться, потом нервничает и психует, но она гладит его ласково, и он снова закрывает глаза.
Где же твоя гордость, себялюбие, девочка? Что с тобой не так? Почему ты считаешь нормой принимать всё то, что происходит?
  
Неужели я что-то не понимаю в тебе, твоём отношении к жизни? Ну когда же тебе это надоест и ты хотя бы рявкнешь ему в ответ, если он повышает голос.
Глядя в экран, я снова вспоминаю, как после аварии были мысли дать ему второй шанс, может человек что-то переосмыслил, переиграл в голове, но ничего не изменилось. Но надежды оказались тщетными. Ничего не поменялось.
Он предпочёл продолжать лгать и предавать. Выбрал жить двойной жизнью, несмотря на все обещания расстаться с ней, данные ей в том ресторане. Всё это оказалось лишь пустыми словами, не более.
Видимо, ему удобно так существовать, но мне это невыносимо. Он мечется между желанием оставить всё как есть в своей жизни и между тем, что может его ожидать, если я всё узнаю. Он не может, а точнее, не хочет выбирать.
Ну значит этот выбор я сделаю за него.
  
Глава 42
 
ПРОШЛО ЕЩЁ ПОЛТОРА МЕСЯЦА
— Ну что, сегодня? — тихий голос Анны оторвал меня от рабочего процесса. Она явно старалась говорить как можно тише, словно боясь, что Михаил может услышать наш разговор. — Мы готовы сделать сюрприз для всех.
— Смотри сама, тебе виднее.
В трубке послышался тяжёлый вздох. Её волнение передалось и мне. Это был тот самый момент, которого мы оба ждали последние несколько месяцев. День икс настал. Я хотела его не меньше её. Я очень вымотана эмоционально.
— Хорошо… Раз ты уверена, давайте сегодня.
— А можно мне пригласить родителей? Я хочу сразу всё объявить им тоже.
Её предложение застало меня врасплох. Я никогда бы не подумала, что она настолько уверена в своих действиях. Этот поступок требовал смелости, потому что, зная, что Нина, скорее всего, перестанет с ней после этого общаться, она всё-таки шла на поводу у своих чувств.
За это время я убедилась, что моя подруга не знает об их связи. Она ни разу, приходя в гости, даже когда меня не было не дала понять, что знает об отношениях дочери с моим мужем.
Я поняла, что она не притворялась, когда проявляла заботу обо мне. И трусы были случайны, и Нина никак не участвовала в помощи дочери. Ничего. Она чиста передо мной.
Пока я не понимаю, как мы будем с ней общаться после этого, но я точно знаю, что теперь я хочу помочь ей решиться уйти от мужа.
Я всё больше присматриваюсь к ней и теперь совершенно отчётливо понимаю, что она станет ещё несчастнее после новостей о дочери.
Что-то в этой семье не так… но Нина не говорит.
Её признания в том ресторане о том, как она несчастна в браке, дочь со странной для меня психикой. Много всего, что не укладывается в единую картину.
— Зачем? — вырывается у меня, когда я осознаю всю серьёзность того, что она собирается сделать.
— Я хочу показать, чего мы с ним добились, посмотреть на их реакцию, а потом, потихоньку, со временем подвести их к новости о том, что не вы, а я жена Михаила.
Поперхнулась аж от её слов.
— Девочка, ты ничего не путаешь? Пока я ещё жена Михаила, а ты всего лишь любовница, сиделка, помощница. Выбирай любой статус, какой нравится.
— Да, но я хочу поскорее всё это закончить. Да и вам, уверена, всё это надоело. — Если бы она знала, как мне это надоело!!! — Не хочу больше скрываться. Обманывать. Прятаться. Я же много для него сделала. И… надеюсь, родители поймут, что я не просто за ним ухаживала, отдавая всю себя, а я его любила! И ему хочу условия поставить: или пусть он будет со мной открыто или…
— А что «или», Аня?
— Или пора расставаться. Я просто устала от всего этого, — всхлипывает неожиданно.
Она мечется, не знает, каков будет итог этого признания, поэтому рассказывает мне разные вариации результата от этих признаний.
— Да жизнь с Курбатовым именно такая, без прикрас! Я говорила тебе, что он не прощает слабостей, но ты продолжила быть слабой. Я видела, не отрицай.
Время восстановления пролетело, как мне теперь, кажется, мгновением. Хотя ничего удивительного.
Я очень много работала, но не благо компании, а чтобы она просто держалась на плаву. Я ведь раньше никогда не занималась такими вопросами, и хоть мы часто с Михаилом обсуждали дела дома, тем не менее, мне было очень тяжело вникнуть в кучу бумаг и важных вопросов. Егор протянул мне руку помощи, и я смогла справиться с тем, что к компании никто за этот период, пока Курбатов болел, особо не предъявлял претензий по старым контрактам.
С Михаилом мы виделись только вечерами, и то не каждый. А потом я поднималась в свою комнату и падала без сил. И физических, и психологических.
Шли недели, и я видела, что ему становится всё лучше.
Его победам, на удивление я всё равно действительно радовалась. Я заставила себя не желать ему зла, но при этом не чувствовала ничего, кроме равнодушия и разочарования.
Мы мало разговаривали, отдалились друг от друга. Михаил не лез ко мне в душу, а я максимально делала вид, что устала.
Мы обменивались по вечерам дежурными фразами, он рассказывал мне, как провёл свой день, а я кивала и каждый раз хотела спросить его: «а почему ты не рассказал мне про твои успехи, которые у тебя произошли в штанах сегодня?» или «меня чуть не вытошнило, когда ты стонал вчера, в момент, где Аня наконец-то завела твой механизм. Пришлось выключить и бежать в уборную».
— Я хочу заказать вкусные блюда на вечер и показать всем, каких успехов Михаил добился, в том числе благодаря мне.
Конечно, конечно, всё благодаря тебе, в не докторам, не реабилитологам, ни дорогим лекарствам, которые лились рекой в организм Михаила. Всё только ты.
— Хорошо. Я приеду ближе к двадцати часам.
— Мы будем готовы.
Пока Анна выбиралась и заказывала вкусные блюда, пока наряжала его, как маленького ребёнка, выбирая рубашку посимпатичнее, пока приглашала своих родителей на ужин, обещая сюрприз, забыв, при этом про своего мужа, я снова проверяла мои счета и счета моей дочери, на которых теперь красовались вполне приличные суммы.
Захожу вечером домой и делаю вид, что удивлена.
Михаил сидит довольный в инвалидном кресле, рядом с ним сидит моя подружка, ведя дежурную беседу, недалеко с бокалом коньяка папашка Анны, и сама Анна, которая нарядилась как кукла.
Практически вся семья в сборе. Как мило…
— А что здесь происходит? — незатейливо спрашиваю я, не скрывая интереса.
— Сейчас всё расскажем! Дорогие наши и близкие, мы пригласили вас сюда, чтобы сделать сюрприз, — замирает Анна, создавая интригу. — Как вы заметили, мы красиво одеты, накрыт прекрасный стол, — обводит рукой, — но это всё для того, чтобы порадовать вас!
— Ты что-нибудь понимаешь? — подходит ко мне Нина и шепчет на ухо.
— Кое-что да, но пусть те, кто этот сюрприз нам готовят, сами нам всё расскажут. — Нина кивает и замирает, продолжая слушать дочь.
— Приглашаем вас всех за стол, чтобы отметить важное событие! — Анна сама начинает хлопать в ладоши. Затем поворачивается к моему мужу и кивает. — Но сначала, пусть хозяин этого дома сам сядет за стол, а следом и мы! Михаил!
Наступает тишина.
— Аня, доченька, — теряется Нина, — ты не торопишь события? Михаил пока не ходит…
— Нет, мамочка, — продолжает хлопать в ладоши, — как раз это и есть наш сюрприз! Михаил, прошу!
  
Мой муж медленно, но с непоколебимой гордостью поднимается с коляски. Заметно, как движения его тяжелы, каждое усилие моему мужу даётся с трудом, но в глазах Курбатова читается смелость и решимость.
Его сиделка-любовница мгновенно подлетает к нему, ловко подхватывая под талию, чтобы поддержать своего подопечного.