Измена. (не) удобная жена (СИ)

Он часть меня, да! Он, как там недавно говорил, сплетённый со мной корень своего дерева с моим, выражаясь фигурально. Не вырвала я его за ночь после подтверждённого предательства, и мне страшно услышать, что он скажет мне дальше.
— А он…
— Что он? — словно не понимает меня.
— Мой муж… он жив? — еле выдавливаю из себя.
— А, это… — и на мгновение мне показалось, словно он очнулся и вспомнил, что не сообщил мне самого важного. — Конечно. Если бы он скончался, я бы сразу вам сказал! Человек всё-таки важнее железяки.
  
Как мило… если бы он скончался, он бы мне сразу сказал!
— Простите, я допустил ошибку, — начинает извиняться полицейский. — В общем, я позвонил вам сообщить, что его доставили в третью городскую больницу. Оттуда, вероятно, скоро тоже позвонят. Машина будет отправлена на специальную стоянку для проведения экспертизы. Мне необходимо, чтобы вы приехали и оформили все документы. Как вы понимаете, формальности никто не отменял.
Его слова медленно доходят до моего сознания.
Я всё ещё не могу поверить, что это происходит на самом деле. Всего несколько часов назад я была готова разорвать его на части, а теперь… теперь он едва не погиб, в больнице, и мне предстоит разбираться с последствиями аварии.
— Хорошо, — отвечаю, стараясь говорить уверенно. — Нужно приехать на место аварии? А куда? Он должен был улетать сегодня…
— Да, это случилось по дороге в аэропорт. А на место аварии приезжать не надо. Зачем? Вам там нечего делать. На что смотреть? На искорёженный металл? Только лишний стресс получите. Когда ваш супруг придёт в сознание, пусть оформит доверенность у главного врача прямо в больнице, а затем приезжайте оформлять нужные бумаги.
— Хорошо, — соглашаюсь я, пребывая в состоянии от очередного шока.
— Запомнили, куда ехать? Третья городская больница. Скорая сообщила, что он там находится.
— Спасибо вам.
После окончания разговора я тупо уставилась в окно. Я не знаю, как будет дальше, но одно было ясно: независимо от того, что произошло между нами, я не могла оставить его одного в такой момент.
Взяв себя в руки, лихорадочно начинаю одеваться. Среди вещей нахожу подходящую одежду и быстро натягиваю её на себя. Лицо без макияжа, но мне сейчас всё равно.
Хватаю телефон и хочу позвонить дочери, но потом решаю отказаться от этой мысли. Не хочу тревожить её в столь поздний час. Зачем?
Он жив, и это главное, а дочь вряд ли сможет чем-то помочь прямо сейчас.
Сорок минут спустя попадаю в приёмный покой указанной больницы. На посту медсестры узнаю, где найти дежурного врача, и бегу в указанном направлении.
Удивляюсь тому, что дежурный врач по случайности оказывается бывшим одноклассником моей дочери Артёмом Никитиным.
Радуюсь этому совпадению, потому что это позволит мне без стеснения узнать максимально информации о его состоянии.
— Авария была серьёзной, — сообщает мне Артём, рассказывая то, что я уже знаю. — Его готовят к операции.
— Поняла, — киваю.
— Восстановление будет долгим. Готовьтесь к трудностям, Альбина Альбертовна. Вам нужно подумать, что понадобится помощь. Сиделки, в том числе. Он, вероятно, долго не сможет передвигаться самостоятельно. Точно на костылях, а первое время даже на коляске. Там… — Жду. — Там перелом костей таза, скорее всего.
Его слова звучат как приговор. Операция, долгое восстановление…
Всё это означало, что ближайшие месяцы будут тяжёлыми. Но несмотря на всю боль и обиду, которую я испытывала к Михаилу, именно в этот момент я не могу просто развернуться и уйти.
Когда-то он также помог мне выходить маму и продлить ей жизнь.
Все свои чувства я оставлю на попозже, а пока надо взять себя в руки.
— Спасибо, Артём, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Я всё поняла. Когда я смогу его увидеть?
— После операции, — отвечает он. — Врачи сделают всё возможное для быстрого восстановления. Но пока не могу давать прогнозы.
— Вы пустите меня к нему, Артём Леонидович?
Зачем мне этой встречи просить, если честно не понимаю, но прошу. Наверное, это шок и делаю я это на автомате, потому что за одну ночь человека, с которым ты жила тридцать лет, из головы не выкинешь.
— Его скоро повезут на МРТ, я вас отведу к коридору кабинета, взгляните на него, — предлагает Артём.
Он быстро объясняет мне, куда идти, и я двигаюсь в указанном направлении. Через несколько минут вижу, как из бокса вывозят кровать-каталку. На ней лежит мой муж, обмотанный проводами и датчиками. Он спит.
— Мы дали ему снотворное, — сразу поясняет. — Он был очень возбуждён, всё говорил про какие-то документы, билеты. Я не понял. Думаю, это из-за того, что он куда-то собирался лететь. Мне сказали так в скорой.
Киваю.
— Миша, — отвлекаюсь от доктора, поворачиваюсь к мужу, говорю тихо, пока его провозят мимо меня.
В этот момент испытываю смешанные чувства.
Обида, злость никуда не ушли, но при этом ненавидеть именно в этот момент не получается.
Возможно, потому, что никогда за тридцать лет нашей совместной жизни я не видела его беспомощным и не допускала мысль, что он может уйти вот так.
— Он не в сознании, вряд ли вы сможете его сейчас как-то поддержать разговорами, — стоит за спиной Артём.
— Минутку гляну на него?
— Хорошо. Но только минуту, не больше.
Доктор обращается к медсёстрам, что-то тихо им говорит, и они отходят в сторонку. Доктор присоединяется к ним.
Подхожу ближе и смотрю. В сознание чётко врывается понимание, что я не готова сейчас расставаться с ним в таком варианте, как смерть.
Не так страшны обиды и существенны конфликты… Всё не так, по сравнению с человеческой жизнью.
Нет, это не означает, что я прощу и приму его измену, но и уйти в данный момент при той ситуации, в которую он попал я не смогу.
— Миш… только живи, ладно? — говорю тихо. — Слышишь⁈ Только живи… Там дальше будем разбираться, воевать, разводиться. Но совершенно точно тебе рано уходить туда… — поднимаю глаза вверх.
Момент и медсёстры начинают движение, и каталка медленно удаляется по коридору.
Я снова встречаюсь взглядом с Артёмом. Он смотрит на меня с сочувствием и пониманием.
— У него есть все шансы встать, но не сейчас, — говорит он мягко. — Повторюсь, врачи сделают всё возможное. А ваша поддержка… она очень важна.
— Да, — киваю.
Хочу попрощаться и не задерживать больше Артёма. Но ноги как ватные, передвигаю ими через усилие.
— Альбина Альбертовна, — догоняет меня на выходе молодой врач, — со скорой пиджак вашего мужа передали, — протягивает его мне.
— Спасибо.
Трясущимися руками держу его пиджак, и не успеваю отреагировать, как из его кармана выпадает паспорт Михаила и какие-то бумаги и телефон.
Сначала не сразу понимаю, что это. А, билеты… в аэропорт… Его и Анечки.
И телефон… кручу в руках. Не его. А точнее, наверное, тот, о котором я не знала, второй, запасной.
И снова возвращаюсь в свою реальность, где есть предательство самых близких людей.
И снова меня начинает трясти, словно я просматриваю на медленной запись, которая повергла меня в шок.
Кажется, резко поднимается давление, потому что гул в ушах становится неимоверно сильным.
Чувствую, как резко начинает закружиться голова, и замечаю рядом быстро оказавшегося на мою удачу молодого врача.
  
Глава 24
 
— Альбина! — голос звучит резко и неожиданного совсем рядом.
Чувствую, как чьи-то сильные пальцы сжимают мои руки и тянут на себя. Мир вокруг начинает расплываться перед глазами.
— Альбина Альбертовна! Держитесь за меня, не падайте!
  
— Сестра, нашатырь!
Внезапная резкая волна запаха ударяет прямо в нос, вызывая головокружение и отторжение.
Краем глаза замечаю, как медсестра молниеносно протягивает доктору маленькую белую ватку, пропитанную лекарством.
Молниеносно эта ватка оказывается у моего лица, и чувствую, как этот противный запах заполняет лёгкие.