Прекрасная соседка (ЛП)

— Я буду обалденной бабушкой.
— Ты и так обалденная бабушка, — напоминаю я ей, но правда в том, что она всегда была мне как мама, так что я понимаю, что она имеет в виду. — И я подумывала о том, чтобы переехать сюда, но не хотела стеснять твой стиль.
— Сладенькая, ты никогда не смогла бы нарушить мой стиль. Мне хотелось, чтобы ты переехала сюда с тех пор, как закончила учиться, но ничего не говорила, потому что это твоя жизнь. Я хочу, чтобы ты жила так, как тебе хочется, но правда в том, что я всегда хочу, чтобы ты была рядом по своим собственным эгоистичным причинам.
  
— Я подумаю над этим. — Эти слова наполняют меня некоторым облегчением.
— Хорошо. А пока ты можешь переночевать по соседству, так как Девина снова нет в городе. Я собираюсь посмотреть, смогу ли вразумить этих подрядчиков, чтобы уже закончили, наконец, с комнатой для гостей.
Я понятия не имею, как выглядит Девин, но у меня появилось так много фантазий. Пока что мне больше всего нравится та, где он забирается ко мне в постель посреди ночи, а потом занимается со мной любовью до восхода солнца. И это безумие, потому что кому захочется, чтобы незнакомый мужчина забрался к ним в постель посреди ночи? Думаю, именно поэтому это и называется фантазиями.
— Он действительно не возражает?
— Нет. Кто-то должен использовать это шикарное место. Может, теперь я наконец смогу представить вас друг другу.
— Опять началось. — Я улыбаюсь, зная, что некоторые вещи никогда не меняются. И это не всегда плохо.
Глава 8
Девин
— Значит, она сейчас у тебя дома, и ты никогда с ней не встречался? — Даниэль улыбается поверх своей кружки с кофе, перегибаясь через кухонную стойку. — Пожалуйста, скажи мне, что ты собираешься удивить ее и скажешь, что тебе нравится, как она пахнет.
Я закрываю лицо руками и издаю стон, когда моя сестра заходит на кухню.
— Дени, оставь его в покое.
— Что? Я думаю, это романтично. — Она мечтательно вздыхает.
— Что, если это меньше похоже на одну из твоих историй и больше на мою? — говорит Рене, притягивая Даниэль к себе и целуя ее в шею.
— Ты имеешь в виду, что вместо того, чтобы влюбиться друг в друга и заняться грязным сексом, он убивает ее, а затем скрывается, пока его не найдет крутая женщина-детектив?
— Крутая британская женщина-детектив, — поправляет Рене.
— Верно, — соглашается Даниэль, когда они обе поворачиваются ко мне лицом, а затем делают вид, что внимательно изучают меня, будто я действительно мог быть любым из этих вариантов. — У него действительно линия подбородка, как у серийного убийцы.
— Знаете, я пришел сюда не для того, чтобы страдать от такого рода оскорблений.
— О, но ты пришел. — Рене наполняет мою кружку кофе, а затем свою. — Но у нас действительно нет времени принимать окончательное решение сейчас. Через час у нас встреча с «Гаррет Глобал», и мне нужно сегодня позвонить в кадровое агентство, чтобы заменить Оскара из ИТ.
— Он переехал, верно?
— Да, жена родила ребенка, и они хотели быть ближе к семье. Теперь у нас есть вакантное место, и я хочу быстрее найти кого-нибудь.
— Мне нужно пойти забрать папку. — Я смахиваю несколько несуществующих крошек со столешницы и затем встаю.
— Почему бы тебе просто не подписать его в цифровом виде, и мы распечатаем в офисе? — Рене выходит из-за стойки и хватает свою сумку.
Мне требуется секунда, прежде чем я придумываю хорошее оправдание.
— Я сделал несколько заметок.
Она вздыхает, потому что это совсем не похоже на меня — возиться с контрактом до последней секунды.
— Отлично. Встретимся там. Я не собираюсь ехать в центр города в это время. — Она хватает Даниэль, и я отвожу взгляд, направляясь к выходу из их квартиры.
Я слышу, как они перешептываются, а Даниэль хихикает, прежде чем моя сестра подходит к входной двери, присоединяясь ко мне.
— Готов? — спрашивает она, и я киваю.
Мы спускаемся вниз, и как раз перед тем, как сесть в разные машины, я окликаю ее:
— Ты собираешься надеть то кольцо ей на палец или я?
Она хмуро смотрит на меня, и я пожимаю плечами.
— Она та самая, Рен. Перестань валять дурака.
Рене садится на заднее сиденье машины без помощи водителя, и я слышу, как хлопает дверца. Я смеюсь, садясь в свою машину, а затем говорю своему водителю ехать ко мне домой.
Я стараюсь не думать о том, что Эрин у меня, и каково это — встретиться с ней в первый раз. И также стараюсь не обнадеживаться, но, думаю, уже слишком поздно.
Вчера вечером я разговаривал с охраной и попросил их позвонить мне, как только они приедут. Было так поздно, и я знаю, что, если приду сейчас, это, вероятно, разбудит ее, но не могу ждать. Если не сделаю этого сейчас, у меня может не представиться второго шанса. Что, если ей не нужно будет оставаться там еще на одну ночь? Что, если она вернется к себе, и все? Это мой единственный шанс, и я не собираюсь его упускать, даже если это может оказаться вообще ничем. Может, то, что я чувствую, когда думаю о ней, — мое собственное отчаянное желание общения. Я не могу не завидовать Рене и Даниэль, когда вижу, какие они счастливые. Я не должен придавать значения встрече с совершенно незнакомым человеком, но почему-то сейчас все по-другому.
— Сэр?
Понимаю, что мы долго стоим на обочине, и я сижу здесь, пытаясь продлить мгновение перед моим неминуемым разочарованием.
— Спасибо, — говорю я, выходя из машины и заходя в свое здание. Когда захожу внутрь, швейцар не тот, что был в ночную смену, так что разговор с ним не даст никаких результатов. Не те, которые я на самом деле хочу. Была ли она потрясена? С ней был кто-нибудь еще? Почему она пахнет как рай на земле?
Когда добираюсь до своего этажа, я нервничаю, достаю ключ и отпираю дверь. И веду себя не совсем тихо, потому что хочу, чтобы она знала, что в квартире кто-то есть. Я слишком громко захлопываю дверь, надеясь, что она проснется, если еще не проснулась.
Я захожу к себе домой и вижу папку, лежащую на столе прямо там, где я ее оставил. У входной двери стоят две сумки, которые, похоже, никто не открывал. Обе довольно большие, и мне интересно, как долго она планирует пробыть со своей бабушкой.
Когда захожу на кухню, там нет никакой посуды, но я вижу на столе еще одну резинку для волос. На этот раз нежно-голубую, и я беру ее и надеваю на запястье вместе с оранжевой. Я не знаю, почему у меня возникает такое желание собирать ее по кусочкам, но у меня такое чувство, будто Гензель и Гретель оставляют мне хлебные крошки.
— О боже.
Я оборачиваюсь и вижу Эрин, стоящую на моей кухне в одной из моих рубашек на пуговицах, и я почти уверен, что больше ни в чем. Ее русые волосы в беспорядке, а тушь размазана, будто она не смыла ее перед сном. Ее босые ноги делают шаг назад, и я протягиваю руку, чтобы остановить ее.
— Ты Эрин. — Почему я говорю так, словно я гребаный пещерный человек? Используй распространенные предложения, тупица. Боже, она чертовски красива. Она выглядит мягкой и теплой, и мне до боли хочется затащить ее обратно в постель и узнать, каково было бы ощущать эти изгибы рядом с собой. — Извини, ты, должно быть, Эрин. Я Девин.
Ее щеки вспыхивают, когда она складывает руки на груди и смотрит вниз на то, что на ней надето.
— Извини, было так поздно, что я не хотела рыться в своих сумках в поисках пижамы.
— Я понимаю. Обычно я сплю голым. — Ее взгляд устремляется на меня, и я проклинаю себя за то, что не прикусил язык. — Я имею в виду, что когда путешествую и попадаю в какие-то места, я тоже не хочу копаться в своем чемодане. — Заткнись, Девин, просто перестань болтать. — Поэтому я сплю голым. — И мы просто поговорим об этом во время первой встречи. Здорово.
  
Она пробегает взглядом по моему телу, и у меня такое чувство, что она представляет меня обнаженным. Я быстро подношу папку к своей промежности, чтобы она не могла видеть смущающую выпуклость, которая появляется у меня от одного ее изучения. Потом подхожу ближе к островку, чтобы спрятаться за ним, а затем поднимаю папку.