Кто ты, Такидзиро Решетников. Том 4 (СИ)

Сейчас, в отличие от раньше, из зеркала заднего вида на неё смотрела не умная бесформенная толстуха, а приятная, уверенная в себе, симпатичная, харизматичная и где-то чертовски сексапильная тёлка — лишнего веса стало намного меньше (уже почти что и нет), а весьма немелкие формы в наличии и привлекают внимание мужиков, считай, на уровне физиологии.
Ум при этом никуда не делся. Приятно, демоны дери. И ведь никто кроме такой же вчерашней толстухи не поймёт всей степени сегодняшнего психологического оргазма.
Вслед за внешним имиджем захотелось слегка подкорректировать стиль коммуникации — по крайней мере, в общении со своими и наедине.
Решетников чужим точно не был.
Откинув вслед за пассажиром водительское сиденье, она тоже заняла полугоризонтальное положение и решительно продолжила:
— Если называть вещи своими именами, ты меня усадил на шпагат между стульями и эти точки опоры сейчас неуклонно разъезжаются в разные стороны. Тебе намекнуть, что в устойчивости позиции адвоката клиент тоже немного заинтересован?
— Сложно не согласиться. Слегка подзапуталось всё, — инструктор по похудению и подзащитный в одном лице раскрыл глаза, вынырнул из неведомых грёз и с лёгким удивлением огляделся. — А мы никуда не поехали⁈
— Ты так очаровательно задремал, что не стала тебя теребить, — она указала взглядом на почти горизонтальное положение его тела, затем на ремень безопасности. — Как бы я ехала с лежащим непристёгнутым пассажиром? Да и торопиться уже некуда, судебное заседание будет назначено явно не на сегодня.
— Я не дремал, — вроде как засмущался товарищ. — Вспоминал и сопоставлял. Думал.
Она промолчала.
— Комиссия, она же Регулятор, — Решетников загнул мизинец и глянул на здание. — Чехарда вокруг предстоящего выхода на свободу Ван Бай Иня, — безымянный.
— Это тот китаец из Гонконга?
— Да, ты же сама слышала… Поглощение Йокогамы людьми из Мацусита-Корп, точнее, его попытка в реальном времени, — к двум согнутым пальцам прибавился средний. — Не факт, что будет успешной, — после паузы заметил хафу. — Третье, в свою очередь, результат четвёртого — ожидающегося витка НТР, неизбежного, как восход солнца, — прижав к ладони указательный, Решетников удивлённо посмотрел на левую руку и поднял правую, явно намереваясь продолжать.
— Тормози, — Моэко хлопнула по подлокотнику. — Первое. Какая связь между китайцем из Гонконга и поглощением Йокогамы представителями Мацусита? Второе: какая связь между всем этим — и претензиями Регулятора в твой адрес? Попутно, что такое НТР?
— Научно-техническая революция. Да связи никакой, если не считать меня: только решил начать новую жизнь, как с неба камни посыпались! Я сейчас образно.
— Оно так обычно и случается, — по-стариковски заметила якудза.
* * *
— Как-то лихо всё закручено. Особенно для рядового стажёра заурядного корпоративного небоскрёба, — констатировала борёкудан по прошествии долгой половины часа.
Всё это время их разговор был похож то ли на допрос, то ли на опрос в её исполнении.
Такидзиро отвечал добросовестно, ничего не искажал, максимум недоговаривал (что в данных условиях можно считать нормой), но только его ответы порождали лишь следующие вопросы.
— А я никуда не напрашивался! — по инерции возмутился собеседник. — Кроме армии, но это было давным-давно и в армию я пришёл на самых общих основаниях и лишь потому, что другого социального лифта в моём случае просто не существовало.
В принципе, логично. Особенно для выходца из бедной рыбацкой деревушки, особенно если родители даже по меркам той глухомани к тамошним социальным низам ближе, чем к их местечковой элите.
Особенно если ты — хафу. Полукровка. Метис. Не то чтобы прямо официально неполноценный, но даже с хорошими деньгами именно в их с Хину университетскую группу Такидзиро в жизни бы не попал, будь они одного возраста — кастовость и классовость никто не отменял.
От того, что о социальном явлении не говорят вслух, его действенность не уменьшается. Кому об этом знать лучше всех, как не якудзе.
 
— Я без претензий, — заметила походя Моэко. — Просто суммирую услышанное. Поправь, если ошибусь в выво… — Она покосилась на собеседника, глубоко вдохнула и вопросительно изогнула бровь. — Что весёлого я сейчас сказала⁈
— Я тоже без претензий, просто в предвкушении, — оживился не понятно с чего товарищ. — Интересно же, что я сейчас услышу о самом себе!
— Ты не просто так не согласился на переход в Мацусита-Корп, хотя авансы оттуда делались более чем аппетитные, — уже после первой фразы она с удовлетворением отметила его озадачившееся лицо. — Вместо того, чтобы поступить как большинство на твоём месте, ты затеваешь кувырок с подскоком через левое плечо: собираешься писать научно-популярную статью по доминированию отрасли в мире на ближайшие пять лет.
— Ничего себе. — Что в Такидзиро было хорошо, так это то, что наедине он практически не скрывал искренних эмоций. — Продолжай, — потребовал он с донельзя серьёзным лицом. — Начала не оттуда, откуда я ждал.
— Твоё решение игнорировать предложения крутых можно было бы назвать эпатажем, я сейчас очень мягко, если бы не одно но: у тебя есть ноу-хау.
— Мне уже более чем интересно, что ты скажешь дальше.
— С точки зрения старшего Уэки или этого типа из НИОКР Мацусита, твоё ноу-хау состоит в том, что ты откуда-то знаешь некое перспективное и пока секретное направление.
Вытянувшаяся физиономия товарища доставила.
— Но они слегка ошибаются, — продолжила Моэко.
— В чём, по-твоему, это ноу-хау на самом деле состоит? — глухим голосом поинтересовался Решетников.
— Расслабься, — она лениво подняла и опустила пальцы на подлокотник. — Адвокат — как врач, сам говорил. Если доверяешь, напрягаться не нужно.
— Слегка пугает твоя способность видеть между строк. Не на один слой в глубину.
— Пока жила толстой и мечтательной, это было единственное доступное мне развлечение, — фыркнула Миёси-младшая. — Было, знаешь ли, время прокачать сообразительность за два с лишним десятилетия. Как ты уже догадался, на вечеринках и в ночных клубах мужчины увивались вокруг совсем других женщин, а я оттачивала проницательность, поскольку больше ничего не оставалось.
— М-да уж.
— Твоё ноу-хау не в том, что ты откуда-то знаешь некое уникальное направление, — повторила она. — А в том, что ты примерно представляешь разные пути.
— Пути чего?
— Дальнейшего развития отрасли, — пожала плечами Моэко. — С присущими каждому направлению достоинствами и недостатками.
— Страшно, — честно признался собеседник.
Она отлично поняла, что он имеет в виду, но не отказала себе в дополнительном удовольствии:
— Если не опасаться формулировок, то я бы сказала, что ты знаешь будущее лет на двадцать вперёд. Ты в душе до невозможности уверен в собственной правоте на тему, как будет идти отраслевой прогресс.
— А ведь я ни половиной слова ничего подобного не заявлял, — осторожно заметил Такидзиро.
— Но именно так ты думаешь, — парировала якудза. — При этом, чтобы тебя не сочли за сумасшедшего, старательно пытаешься скрывать, э-э-э, архитектуру своих рассуждений. Обрати внимание, что я тактично не задаю лишних вопросов!
— Ты хороший адвокат, — метис стремительно ушёл в предсказуемые напряжённые размышления. Наверняка на тему её сообразительности. — Ты была бы очень страшной женщиной, если бы захотела.
— Выныривай, — предложила она словами лучшей подруги. — Из дурацких мыслей. Мы сейчас не интеллектуальными письками меряемся, а обсуждаем все процессуальные риски в твой адрес. Как легитимные, так и нет.
— Последних по традиции стоит опасаться больше? — поёжился товарищ.
— С последними, слава богам, моя Семья имеет прямой, работающий, многолетний личный опыт лидера СВОЕЙ отрасли, — Моэко улыбнулась. — И лидерство на нашей поляне нам досталось не по наследству, как каким-нибудь Фудзивара. Каждый кирпичик нашего положения обильно полит потом, вскормлен тяжёлым трудом и взращен усилиями поколений.