Курсант Империи – 6

– Надеюсь, ты прав.
– Я всегда прав. Почти всегда. Иногда. В особенно удачные дни.
Он фыркнул – не совсем смех, но близко к тому.
И в этот момент мелодичный сигнал разорвал тишину моего кабинета. Три коротких тона, один длинный – код приоритетного сообщения, требующего немедленного внимания.
Голос робота-секретаря Алисы прозвучал из динамиков – ровный и как всегда лишённый эмоций:
  
– Александр Иванович, для вас получено срочное уведомление.
Что-то холодное шевельнулось внутри.
– Читай.
– Текст уведомления:
«Васильков Александр Иванович приглашается для срочной аудиенции к директору Имперской Службы Безопасности Жулебину Якову Андреевичу. Явка обязательна и безотлагательна. Транспорт ожидает на крыше-парковке здания корпорации «Имперские Самоцветы». Подпись: Канцелярия директора ИСБ».
ИСБ. Имперская Служба Безопасности.
Организация, занимающаяся делами особой государственной важности – терроризмом, шпионажем, угрозами стабильности Российской Империи. Люди, чьё имя произносили шёпотом даже в высших кругах власти. Служба, способная сломать любую карьеру, уничтожить любую репутацию, похоронить любого человека – живым или мёртвым.
И… восстаниями. Они занимались восстаниями тоже.
– Пересылаю текст уведомления на ваш идентификационный браслет, – добавила Алиса. – Аэрокар Имперской Службы Безопасности уже ожидает вас на крыше-парковке.
На запястье высветился официальный документ – бланк с гербом ИСБ, цифровая подпись канцелярии, золотой двуглавый орёл на чёрном фоне. Формулировки, не допускающие отказа или промедления.
Я медленно обернулся к Корнею.
Его лицо заметно помрачнело. Та особая тень, что ложится на черты, когда худшие опасения начинают сбываться одно за другим, неумолимо и безжалостно.
– Не переживай, говоришь? – произнёс он тихо, и каждое слово сочилось горькой иронией. – Никто не узнает, говоришь?
Нам стало понятно, что информация о бунте каким-то образом уже достигла ушей во властных кабинетах. И люди сидящие в них желали побеседовать…
 
Глава 3
 
Аэрокар ИСБ оказался чёрным, угловатым и абсолютно лишённым индивидуальности – словно его проектировал комитет бюрократов, которым строго-настрого запретили проявлять фантазию. Его двигатели урчали на холостых оборотах, а рядом застыл офицер в безупречной форме с выражением лица, которое, вероятно, выдавали вместе с погонами.
– Ну вот, – Корней остановился рядом со мной на краю посадочной площадки, – а я-то надеялся, что нам дадут хотя бы пару часов форы.
Ветер трепал его волосы, и в утреннем свете мой дядя выглядел непривычно уязвимым. Не тем железным дельцом, который мог вести переговоры трое суток без сна, а просто уставшим человеком, которого обстоятельства застали врасплох.
– ИСБ работает быстро, – я пожал плечами. – Удивительно, что они вообще потрудились прислать приглашение, а не просто скрутили.
– Не шути так.
Офицер шагнул нам навстречу, и его каблуки щёлкнули по бетону с механической точностью.
– Александр Иванович Васильков?
– А вы ожидали кого-то другого? Может, курьера с пиццей?
Ни тени улыбки. Ни намёка на то, что передо мной живой человек, а не особо продвинутый андроид в форменном кителе.
– Вас ожидают. Прошу в машину.
– Одну секунду. – Я повернулся к Корнею. – Яхта…
– Будет на космодроме. Штрафники тоже. – Он понизил голос. – Я свяжусь с Валентином, прикажу ждать. Хотя…
– Хотя ты не уверен, что он послушает.
– Да, понимаю, наш начальник охраны не из тех, кто любит ждать. Особенно когда пахнет кровью, – усмехнулся я. – Постарайся быть убедительным.
– Постараюсь. – Корней помолчал. – И Сашка… будь осторожен с этим… Жулебиным. Он из тех, кто улыбается, перед тем, как воткнуть в тебя нож.
– А ты не очень-то жалуешь нашу имперскую службу безопасности.
– Я не жалую людей, которые знают обо мне больше, чем я сам помню.
Я уже садился в аэрокар, когда вспомнил кое-что существенное.
– Корней, насчёт ограничения Филина – этого запрета покидать столицу…
– Вызов директора Имперской Службы Безопасности, – холодно произнёс офицер за моей спиной, – имеет приоритет над любыми полицейскими предписаниями.
Надо же. Наш молчаливый провожатый умеет произносить целые предложения. И даже отвечать на вопросы, которые ему не задавали. Многофункциональный.
– Вопрос закрыт, – добавил он с интонацией захлопывающейся двери.
– Рад слышать. А то капитан Филин так расстроится, что не сможет меня арестовать.
Я забрался в салон аэрокара – кожа, приглушённый свет, кондиционированный воздух. Всё очень официально и очень безлико, словно интерьер проектировали те же люди, что и экстерьер. Дверца скользнула на место, отрезая меня от Корнея, от башни корпорации, от того подобия нормальной жизни, которое у меня ещё оставалось.
Машина оторвалась от площадки с плавностью, которой я не ожидал от такого угловатого корпуса. За тонированным стеклом башня «Имперских Самоцветов» начала уменьшаться, превращаясь из громады в одну из многих вертикальных линий на горизонте.
Офицер устроился напротив, уставившись в точку где-то над моим плечом. Его руки лежали на коленях – неподвижные и расслабленные. Идеальная поза человека, которому запретили иметь собственное мнение.
Я отвернулся к окну.
Итак – Жулебин.
Яков Андреевич Жулебин. Нынешний, а точнее, казалось, вечный и несменяемый директор ИСБ. Человек, чьё имя в определённых кругах произносили шёпотом. Человек, способный сломать карьеру росчерком пера и похоронить репутацию одним телефонным звонком.
И он зачем-то хотел со мной поговорить. Лично.
Зачем? Что ему нужно? И главное – какова цена?
Вопросы пока оставались без ответов. Моя любимая категория.
За окном пейзаж начал меняться. Жилые кварталы уступили место правительственному району – здесь здания были ниже, но массивнее. Меньше стекла, больше камня. Архитектура, которая не пыталась впечатлить – она просто давила, напоминая о том, кто здесь принимает решения.
Практически сразу я увидел штаб-квартиру ИСБ.
Здание стояло на краю квартала, там, где урбанистический пейзаж обрывался скальными выступами. Приземистый черный монолит, словно вросший в камень, – без окон, без украшений, без каких-либо признаков того, что внутри работают живые существа. Над входом развевался имперский флаг, а под ним – официальная вывеска, которую, вероятно, читали только туристы и те, кого сюда привозили в наручниках.
Здание не пыталось запугать. Оно просто существовало – монументальное, непоколебимое, абсолютно уверенное в собственном превосходстве. И это было страшнее любых архитектурных угроз.
Аэрокар заложил вираж, снижаясь к закрытой посадочной площадке. Зенитные турели по периметру проводили нас стволами – вежливое напоминание о том, что незваным гостям здесь не рады.
Приземление. Дверца скользнула в сторону.
На площадке ждали двое в одинаковых серых костюмах – лица настолько невыразительные, что я не смог бы описать их через пять минут. Стандартная комплектация для подобных учреждений: два безликих сотрудника, один протокол, ноль эмоций.
– Александр Иванович, прошу сдать оружие.
Я потянулся к кобуре, где покоился автоматический пистолет, захваченный мной из оружейной. Глупо было брать его сюда – вряд ли он пригодился бы в кабинете директора ИСБ. Но привычки, выработанные на Новгороде-4, где без оружия никуда, а теперь еще несколькими суматошными деньками в столице, так просто не отпускают.
  
– Получу обратно при выходе?
– Разумеется.
Сканирующий коридор оказался длиннее, чем я ожидал. Рамка металлодетектора. Биометрический сканер – луч по лицу, сетчатке, отпечаткам. Потом что-то ещё, природу чего я определить не смог – лёгкое покалывание на коже, словно статика. Наверное, проверяли, не прячу ли я под рёбрами миниатюрную бомбу. Или, может, просто развлекались.