Ловцы снов (СИ)

И если Тухольский и правда виноват, баронесса Мария Каталина Вильгельмина фон Ратт камня на камне не оставит от его карьеры. А если не виноват, то силиконовую дуру закатают в асфальт. И скажут, что в этом месте всегда было скоростное шоссе.
Так уже было однажды, когда один недальновидный юрист из Стокгольма решил обмануть Тори и присвоить её наследство. Судьба у этого персонажа была явно не завидная.
  
Из грустных мыслей Алису выдернул звонок. На этот раз мама. Алиса покрутила в руках красный резной листик.
— Привет! — ответила на звонок.
— Привет, мой Лисёнок! Как ты?
— Нормально. Учу Соню печь оладьи.
— Что это вдруг тебя пробрало на кулинарию?
— Соне нравится. Правда, она на них сверху режет огурец или кладёт копченую рыбу, — засмеялась Алиса.
— Ты в Москву не собираешься? Учёба вообще-то никуда не делась. Хотя Шура нарисовал тебе больничный. И тебя тут потеряли.
— Кто?
— Догадайся с трех раз.
Алиса перестала дышать. Неужели, Михал всё-таки её искал?
— К нам приезжала Юля. Спрашивала, как ты и что с тобой.
Алису кольнула ревность. Да, она понимает, что у Юли есть её распрекрасный Ян, которого она, как выяснилось, любила с самого детства. И у них есть аж четверо детей. Но всё же эта Юля знала Михала всю жизнь. Знала таким, каким Алиса его просто не могла помнить.
— Вы ей сказали, где я?
— Нет. Не сказали. Ты же не дала нам прямого разрешения. Но, Лисёнок, может быть, ты хотя бы разблокируешь его номер? Или сейчас ты жаждешь крови поверженных врагов?
— Хм, я думаю в этом направлении.
— Думаешь? Думай в темпе. Ибо бабушка Мария не отличается терпением и низкой скоростью свершения правосудия. А у другой стороны имеются хоть и не родные, но вполне дееспособные бабушки. Скажи спасибо, что они сейчас в Североморске. И просто чтоб ты была в курсе, тебя случайно сдала Лиза. Так что… Михал знает, где ты.
Алиса попрощалась с мамой. Кленовый листочек так и остался в её ладони. Надо же… Бабушка всё-таки посчитала это важным для себя. Значит есть смысл послушать её выводы. Бабушка слишком хорошо знает людей. А Михал… Можно было бы прямо сейчас разблокировать его номер. Но нет. Она не готова сейчас даже голос его слышать, хотя соскучилась страшно.
Глава 136 
В Москву Алиса летела через Хельсинки. Обычно аэропорты приводили Алису в восторг. Там она чувствовала себя частью огромного и многообразного мира. Её мультикультурное воспитание позволяло ярко чувствовать общие и различные черты людей из разных стран. Но в этот раз Алиса чувствовала только своё глубокое одиночество. Словно разорвались атомарные связи в молекуле. И она — вот эта оторванная часть.
Всю долгую дорогу домой не хотелось ни с кем общаться. И было ощущение полной безнадеги.
Перелет удачно выпал на выходные. Пару дней у бабушки Майи и дедушки Витала стали настоящим спасением. Алисе будто снова было пять лет. И в снежном озерном краю она была сказочной феей.
— Почему эта бабища так поступила? — плакала Алиса на плече бабушки Майи.
— Ой, девочка, ты же наверняка помнишь такую поговорку: "Saamme sääliä ilmaiseksi, mutta kateus on silti ansaittava".
— Жалость мы получаем бесплатно, а зависть ещё нужно заработать, — перевела Алиса, порадовавшись, что финский у неё тоже в порядке.
— Вот именно. Зависть к чужому счастью — страшная вещь. Но это значит, было, чему завидовать. Это же не просто "картинка". Счастье и любовь между людьми чувствуется на другом уровне.
Алиса заплакала ещё горше.
— И как мне быть?
— Лицом к лицу лица не увидать. Сделай пару шагов назад.
— З-зачем?
— Законы физики, моя дорогая. Во-первых, лучше угол обзора. Так ты увидишь то, чего не видела раньше. А во-вторых, механика. Чем сильнее пружину растягивать, тем сильнее она сожмется.
Из Хельсинки в Москву Алиса уезжала в состоянии тихого транса. Может, так подействовала атмосфера дома. Может, её организм просто взял паузу.
Накануне отъезда домой Алиса разговаривала по телефону с дедушкой Фридрихом. Оказалось, они с бабушкой Марией вместе прилетели в Варшаву. Дед особенно не распространялся. Сказал только, что служба безопасности проверила информацию. И всё уже готово для передачи в суд. Что Тухольский останется в Варшаве до выписки Беаты из больницы. И сразу полетит в Париж на церемонию вручения премии.
Вроде можно и выдохнуть. Но ощущение, что её вымазали в грязи, Алису не оставило. Взгляд той женщины на Михала, как на свою собственность, Алиса помнила ясно.
В Москве уже было совсем холодно, темно и мрачно. Никаких ярких красок. Грязное месиво из снега и дорожных реагентов под ногами. Низкие снежные тучи над головой. В такую погоду хочется лежать под одеялом с хорошей книжкой и пить глинтвейн. А нужно каждое утро выскрёбываться из постели затемно. Собираться и ехать в университет.
До Москвы, слава богу, скандал с Тухольским докатился только отдельными отголосками. А о причастности к нему Алисы вообще никто не знал. Оно и к лучшему. Не хватало ещё здесь косых взглядов и разговоров за спиной.
Алиса наверстывала пропущенное. Впереди уже вовсю маячила зачетная неделя. Пришлось вспомнить, что она прежде всего студентка, а потом уже журналист. И совсем в последнюю очередь — влюблённая по уши дурочка. Пусть Тухольский упражняется на "драконе". Она сделает шаг назад.
Глава 137 
Париж. Город любви. Город-мечта. Туда хочется приезжать, чтобы погулять за руку с любимым человеком. Чтобы заниматься любовью всю ночь напролёт, а потом пить кофе со свежими круассанами или хорошее вино со свежей клубникой, слушать уличных музыкантов и оставлять замочки на решетке Моста влюблённых.
Михал летел на церемонию вручения премии имени Льва Яшина именно в Париж. Было совсем не понятно, почему организаторы не договорились сделать её в Москве. Так хотя бы было логично. Доходили даже слухи, что какой-то умник предлагал убрать из названия премии имя Яшина. Но нет. Не вышло. Лев Яшин так и остался лучшим вратарем в истории футбола.
Вечером за день до церемонии у Михала зазвонил телефон. Он был удивлен и обрадован одновременно. Звонил Миша Юдин.
— Здорово, мелкий! Разведка донесла, что ты в Париже. Я тоже тут со своей кровопийцей. Слушай, она завтра первым матчем играет. Значит, у меня вторая половина дня свободна. Если есть возможность, я бы за тебя пришёл поболеть.
В количестве приглашений Михала, как номинанта, не ограничивали. И Тухольский был рад, что Миша сможет быть рядом в такой момент.
Кухарский сначала отнекивался. Мол, нет у него галстука-бабочки. Но Кристина сделала глаза, как у кота из "Шрека". И Антон сдался.
— Чего только не сделаешь, чтобы поддержать друга, — он даже сходил по такому случаю в парикмахерскую.
Мама с папой, Юзеф, Владик и Адам прилетели все вместе. Марийка осталась с детьми дома. Хотя дети, конечно, хотели во Францию.
Когда в зале Михал увидел барона и баронессу фон Ратт, появилась надежда встретить тут Алису. Сердце часто забилось. Но нет. Алисы точно не было. Он бы не смог её не заметить. Только фрау Мария улыбнулась ободряюще. А герр Фридрих дружески помахал рукой.
Михал сидел в отдельном ряду для номинантов. В голове было пусто. Если он получит премию — это, безусловно, будет отличным признанием его заслуг. А если не получит, то какие его годы. Да, на пятки уже наступает подросшая молодёжь, которая, правда, с большой натяжкой, почти годится Тухольскому в сыновья. Но у Михала не было планов оставлять большой спорт в ближайшие годы добровольно. Только если его вынесут с поля.
  
Когда со сцены одетая в умопомрачительно блестящее платье известная французская киноактриса, объявлявшая итоги, назвала его фамилию, Тухольский не сразу понял, что речь о нём. И сидел на месте, пока аргентинский вратарь, сидевший рядом, не хлопнул его по плечу.