Ловцы снов (СИ)

— Проходи. Я Кира. Алисина мама.
Улыбка и хрупкое телосложение Алисе явно достались от матери. А синева глаз — от отца.
— Может быть, чаю? — пыталась как-то сгладить ситуацию Кира. В комнате за дверью что-то упало и покатилось по полу.
— Или кофе? — предложил Йохен, с трудом сдерживая смех.
— От кофе не откажусь, — Михал не знал, куда пристроить длинные белые розы.
  
В этот момент дверь всё же открылась. И появилась Алиса.
Михал завороженно смотрел на Алисины волосы. Против света она действительно была похожа на белый одуванчик.
— Привет! — вывел его из оцепенения Алисин голос.
— Это тебе, — Михал протянул цветы. Под взглядами Алисиных родителей обнять и поцеловать девушку не решился.
— Кофе? — снова смеясь предложил Йохен.
— Нет, пап, мы поедем, — решила за двоих Алиса, — Только цветы я поставлю.
Она снова заметалась по квартире в поисках вазы. Михал столбом стоял в коридоре.
Наконец Алиса за руку вытащила его из квартиры. Михал только успел попрощаться.
На улице Алиса глянула на окна. Михал тоже поднял глаза. Конечно родители Алисы смотрели на них из окна. Михал не придумал ничего лучше — помахал им рукой. Алиса, кажется, выдохнула и тоже помахала.
Уже в машине она тронула ладонь Михала.
— Привет…
— Привет, — отозвался он и притянул Алису к себе.
— Я соскучился, — выдохнул, оторвавшись от поцелуя.
— И я, — Алиса снова залилась краской.
Она пыталась как-то осмыслить всё, что сейчас происходило в их квартире. Михал, не зная её телефона, всё же приехал. Нашёл её. Не испугался встречи с родителями. И сейчас целовал её самым упоительным поцелуем.
— Вообще-то я был совсем не против кофе с твоим родителями. И, возможно, чем-нибудь позавтракать, — Михал плавно отъехал от Алисиного дома.
Завтрак действительно не помешает, тем более, что в посёлке он не поел — боялся попасться на глаза бабушкам Кларе и Мане.
— Тут рядом очень уютное место. Только надо развернуться, — Алиса руками показала, где именно.
— Как это ты назвала? — Михал ещё ни разу не ел такого. Жареные колечки из теста, посыпанные сахарной пудрой.
— Это пончики. А в Санкт-Петербурге их называют пышки.
— Это? Пончики? Нет, пончики другие.
— Американские пончики и русские — это две большие разницы!
— Две? Разные разницы? — хохотал Михал, — Это очень вкусно и нет одной большой разницы, как называется! — он наклонился к Алисе и поцеловал в уголок перепачканных сахарной пудрой губ.
Глава 95 
Они допили кофе, доели пончики.
— Теперь мальчишки будут меня катать по полю. Как того круглого из русской сказки.
Они уселись в машину и двинулись в сторону поселка.
— Колобка? — рассмеялась Алиса, — Ты читал русские сказки?
— У мамы была книжка русских сказок в их доме в Гданьске. Мои родители учились в одном классе. Папа говорил, что когда им в школе задали на лето русские сказки, он бы единственный, кто всё прочитал. А мама просто всё знала с детства. Потому что её мама, моя бабушка, была русской. И потом, когда мы с сестрой родились, мама нам просто их рассказывала. Единственное, что я сначала не понял, это почему курочка — ряба. Нет же такого цвета.
— Тебя учили говорить по-русски?
— Специально — нет. У меня были русские друзья. Одного ты вчера наверное видела. У него жена такая же рыжая, как твоя подруга. Это Павлик и Вера Кирсановы. Он вырос в Варшаве, а теперь в Москве. Крутой врач. Была ещё "тётя Аня". Старшая сестра Павлика. Но это как в русском мультфильме — дядя Фёдор, только девочка.
— Там вчера было много ярких женщин, — заметила Алиса.
— Вполне возможно. Лично я видел только одну, — Михал смотрел на дорогу, а Алисе в этот момент захотелось, чтобы он съехал с дороги и целовал её.
Эта фраза Тухольского вызвала в Алисе искрящуюся, похожую на пузырьки шампанского, радость. Это ведь был не дежурный комплимент. А искренние очень простые слова. Но сколько в них было чувств и эмоций! Уж оттенки интонаций Алиса улавливала тоньше, чем самый чуткий локатор.
Михал вел машину, будто всю жизнь жил в Москве. Сам удивлялся, как легко его принял этот город с бешеным ритмом и сумасшедшей энергетикой. И совершенно точно знал, почему.
Причина звалась Алисой. Рядом с ней весь мир играл яркими красками. Хотелось дышать полной грудью, стоить долгосрочные планы и получать сиюминутные радости от жизни.
Когда они поставили машину на парковку возле дома Янека, их уже заметили.
— Ну что, держись, храбрая девочка Алиса, — Михал обнял её за плечи, обозначая их отношения для всех.
— Есть опасность? — Алиса стала оглядываться, ища подвох.
— Да. Тебя закормят. Как говорят юристы: по предварительному сговору и группой лиц.
Алиса не успела ничего сообразить.
— Мишенька, мальчик, а ты кушал сегодня? — заголосила бабушка Маша из окна кухни.
— Да, баба Маша, я ел.
— А что ты такое кушал не дома? Алиса, детка, а ты кушала?
— Мы заехали в кафе и взяли кофе с пончиками, — Алиса не понимала, во что только что ввязалась. Михал сжал её ладонь. Уж если помирать, то с музыкой.
— Дети, что вы такое кушаете не пойми зачем? Этот халоймыс (не имеющий значения) не считается! Таки у нас уже всё горячее. И пирожки, и пончики. А то, что вы ели — это, как говорили в Одессе — две большие разницы!
Алиса прыснула со смеху. Михал замер.
— Опять две разницы? Как это — две разницы?
— А ты иди попробуй, — баба Маша высунулась прямо из окна и протянула им по пирожку.
Алиса заморгала. Подняла глаза на Михала.
— А я предупреждал. Алиса, это пирожок. Пирожок, это Алиса[21], — прошептал он и коротко поцеловал её.
Алиса смутилась от такого откровенного проявления чувств да ещё и на глазах у большого количества людей. Спрятала лицо у Михала на плече.
— Мне надо переодеться. Подождёшь меня? Я быстро.
Алисе очень не хотелось отпускать Михала. Хотя вокруг было очень много знакомых лиц.
Тухольский в своей обычной футбольной форме появился буквально через минуту.
— Ты и правда быстро! — удивилась Алиса.
— Я уже соскучился, — Михал снова притянул её к себе и поцеловал.
Алиса смущалась и ликовала одновременно. Никаких тайных отношений. Никаких недомолвок. Михал Тухольский демонстрировал все, что чувствует к ней.
К полю уже бежали дети. И только то, что за руку с их кумиром шла Алиса, останавливало от того, чтобы повиснуть на Тухольском, как обезьяны на дереве.
Глава 96 
Для обоих будто сработала машина времени. Оба ощущали детский восторг, попав на это футбольное поле. Лето, солнце и любимая обоими игра.
— Ну что, может, всё-таки сыграешь? — Михал стоял близко-близко. Смотрел на Алису сверху вниз.
— Нет, знаешь, в этот раз я рядом с комментатором побуду. Будет мне мастер-класс от опытного человека.
Тут к Алисе подбежал Виталик.
— Алиса, а ритуал?
Михал смотрел удивлённо.
Алиса смутилась. Но присела на корточки перед племянником.
— Гладь давай, — подставила голову.
— Дай угадаю, кто был твоим любимым вратарем…, — губы Михала растянулась в улыбке, — Фабьен Бартез?
Алиса снова покраснела до кончиков ушей. Но сделала шаг вперёд и прижалась к Михалу. Обняла за шею. Притянула к себе.
— Ты угадал. Но после одного матча в Мюнхене, когда я получила в подарок игровой мяч, моего любимого вратаря зовут Михал Тухольский.
Она выдала это единым духом. Сама испугалась собственной откровенности.
— Можно мне тоже? — Михал протянул руку и погладил Алису по голове, — Будешь моей личной удачей?
  
У Алисы аж всё завибрировало внутри. Хочет ли она быть личной удачей Тухольского? Он ещё спрашивает? А оно вообще прилично так широко улыбаться и открыто реагировать? Бабушка Мария была бы недовольна. Но её, слава богу, тут нет. А дедушка Фридрих сам сказал: "Лети, птичка!", что означало высшую степень одобрения.