Ловцы снов (СИ)

Да, он хотел знать, кто же она, эта Алиса фон Ратт.
— В Москве, конечно, — улыбнулась Алиса. Мой старший брат Алекс — лучший друг жениха. Наши мамы вместе в школе работают. Только тётя Лёля математику преподаёт, а моя мама — иностранный язык.
— А Мюнхен?
— Мюнхен — это по работе. Я же учусь. На журналистике. Бабушка с дедушкой ведь в Германии. Мой папа немец.
Алиса вдруг покраснела. Ей было неловко осознавать я, что последний год она моталась в Мюнхен исключительно ради Тухольского и его матчей. Про поместье в Раттенбурге тоже было как-то стыдно рассказывать.
  
Может, как-нибудь позже. Если это "позже" состоится. Потому что в реальность того, что она сидит в такси рядом с Михалом Тухольским, и их пальцы переплетены, верилось с трудом. Но не станешь же щипать себя, чтобы убедиться, что это совсем не сон.
— А ты?
Алиса не поняла, зачем задала этот вопрос. И что именно хотела узнать. Ведь точно знала, что Тухольский из Варшавы и живёт в Мюнхене.
— А моя мама — крестная мамы невесты. Запутанно, да? Мы с Юлей с детства дружим.
Алиса замотала головой. Ей-то как раз стало очень хорошо понятно, какое отношение Тухольские имеют к семье невесты. Факт дружбы с мамой невесты кольнул ревностью. Но Алиса успокоила себя. Ведь эта Юлия точно замужем. И у них с мужем, если Алиса правильно поняла, аж четверо детей — Саша, мальчики-близнецы и младшая девочка. Кажется, Раечка.
Михал обругал себя. Зачем он сказал, что дружит с Юлей? Впрочем, это правда. И с Эдиком — Юлиным младшим братом, он тоже дружит. Но у Алисы при упоминании Юли на мгновение изменилось выражение лица.
— Слушай, а почему у них такие прозвища забавные? — Алисе хотелось съехать с опасных рельсов и действительно было любопытно, что это за Слоны и Мойши. Тем более, что её племянника теперь тоже одарили позывным.
— Ты про Янека и его команду?
— Янек — это папа невесты? — Алиса только потом вспомнила, как Соня говорила, что папу Саши зовут Ян Аркадьевич.
— Янек — да. Сашенькин отец. И Юлькин муж.
Алисе было ещё любопытно, на сколько же лет Ян старше Юли, но она удержалась от бестактного вопроса. Потом при случае можно будет расспросить Соню. Она-то наверняка всё знает про новых родственников своего братца.
— Это у них ещё армейская история. Они служили вместе: Янек, Костя, Ярик и Илья. Мойша, Слон, Татарин и Светофор. Ярик — это Юлин кузен. Или как по-русски?
— Двоюродный брат, — поправила Алиса, — А почему Мойш два? Был же ещё один. Тот, что из Америки прилетел.
Михал не знал, как объяснить. Всю историю в подробностях когда-то рассказывал Янек, но Михал был мелким и не очень запомнил.
— Из Америки — это Миша Юдин. Дядя Миша.
— Это он? — у Алисы от удивления глаза стали ещё больше, — Тот самый Юдин, который помогает тебе с агентством? — и тут Алиса поняла, что проговорилась. Самым бездарным образом. Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.
Но Тухольский только шире улыбнулся. Да, его "одуванчик" всё про него знала. А он про неё — почти ничего. Но у них же будет время? Теперь Михал был практически уверен в этом.
Глава 91 
Нужно было определиться, куда же ехать. За окном был узнаваемый памятник Рабочему и Колхознице, сверкающее огнями здание гостиницы "Космос" и стелла с взлетающей ракетой над Музеем космонавтики. Михал не знал, что они в квартале от Алисиного дома, который значился конечным пунктом.
— Покажи мне свою Москву, — он осторожно коснулся губами тыльной стороны её ладони.
Алиса лукаво прищурилась. Что ж. Сейчас она точно не готова расстаться с Тухольским. Что там обещали в магазине про эти туфли? Впрочем, какая разница, когда сон сбылся!
— Будьте добры, отвезите нас к пристани на Котельнической.
Таксист молча кивнул. Сменил маршрут.
— Пристань? Мы куда-то плывем?
— Ну, раз не летим…, — улыбнулась Алиса, прикидывая в уме маршрут.
Дороги летним субботним вечером были абсолютно свободны. В самый центр добрались быстро.
Им повезло. Прогулочные теплоходы ещё курсировали. Один такой как раз швартовался у причала, ожидая посадки пассажиров.
— Поторопитесь. Это сегодня последний рейс, — высунулась из окошка кассир.
Алиса любовалась Михалом. Он абсолютно спокойно и самостоятельно купил билеты. Говорил по-русски почти без акцента. Разве что, шипящие чуть-чуть выдавали в нём иностранца. Потом подал Алисе руку на трапе. Сам легко зашёл на борт. Все женщины шеи посворачивали. А Алиса будто случайно взяла Михала под руку.
На воде было уже совсем не жарко. Тухольский снял свой пиджак. Накинул Алисе на плечи. Она утонула в нём.
— А ты? Тебе не холодно?
— Обо мне не беспокойся.
На самом деле Михалу было очень приятно, что она волнуется. Они встали возле борта. Алиса впереди, Михал обнимал её со спины.
— Смотри… Видишь ту башенку в середине, напротив Собора Василия Блаженного? Но собор не так называется. Правильно — Собор
Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву. А башня называется Царская. Видишь, она не такая, как остальные? Говорят, царь Иван Грозный любил с этого места наблюдать за людьми на площади и за рекой. А вот та в середине — там раньше был въезд в Кремль. А вот эта — Тайницкая. Там был выход к реке.
Михал старательно смотрел и слушал. Алисин голос обволакивал. Запах её волос дурманил голову. С ней было так легко и спокойно, как не было никогда ни с одной девушкой.
Они всё же ушли с палубы. Уселись в закрытом салоне. Заказали кофе.
— Скажи, а почему всё-таки футбол? Ты же…
— Девушка? Ты это хотел сказать?
Михал испугался, что обидел её. Но нет, Алиса не обиделась. Видимо, ей часто пеняли, что она лезет в мужскую епархию.
— Когда я была маленькой, мы часто играли в футбол. У нас в "большой семье" много мальчишек. И мне всегда нравилось на воротах стоять.
Алиса смутилась. А Михал живо представил себе маленькую Алису в роли вратаря. И тут он вспомнил. Алиса. Мяч. Матч за "Баварию"!
— Мяч ещё у тебя?
— Ты меня вспомнил? — удивлению Алисы не было предела.
— Никогда до тебя и никогда после я не подписывал мяч персонально и по имени. А тем более по-русски.
— А ты? Где ты в детстве играл? — Алиса спросила, чтобы не начать хлюпать носом от избытка чувств.
— А вот в этом самом посёлке, где сейчас свадьба.
— На краю возле леса? — Алисе казалось, что больше сегодня её уже ничего не удивит, но явно она ошиблась.
— Да, а откуда ты знаешь?
— Мы тоже там играли! Несколько раз. У Игоря и Сонечки там бабушка живёт. Елена Васильевна. Доктор. Знаешь её?
Михал кивнул. Детского доктора из поселка он знал отлично.
— И мы все приезжали. Был матч. С комментатором даже. Я была совсем маленькой. А в конце нас пирожками угощали.
— Видишь, сколько у нас, оказывается, совпадений.
Кораблик уже подошёл к причалу у Киевского вокзала. Михал вопросительно глянул на Алису. Расставаться, несмотря на очень поздний час, не хотелось обоим.
— А поехали к Университету? Оттуда всю Москву видно. Вон троллейбус идёт!
На троллейбусе по Москве Михал ещё не ездил.
Они брели по старым зелёным аллеям. Московская июльская ночь окутывала их запахами травы и цветов.
Вышли на смотровую площадку. На востоке уже светлело небо. Видимость была прекрасная.
— А вот там, — Алиса показала в сторону шпиля Останкинской телебашни, — я живу, — она обернулась к Тухольскому.
Он смотрел на Алису внимательно и нежно, очерчивая взглядом каждую деталь. Потом выдохнул. И не смог сдержаться — поцеловал.
  
Глава 92 
Они сначала долго целовались на смотровой площадке. Потом на скамейке под сиренью на аллее, ведущей к главному зданию МГУ. Каждые несколько десятков шагов, пока шли пешком в сторону Ленинского проспекта, вдруг останавливались и снова целовались. И в такси, когда ехали до Останкино, не могли оторваться друг от друга. Водитель понимающе смотрел только на дорогу.