Новая жизнь. Хозяин замков. Часть 2

 
Иннокентий Белов
 
Новая жизнь. Хозяин замков. Часть 2
  
Глава 1
 
Пройдя почти до середины поселения, я услышал первые приказы Норля нашим воинам и ускорил шаг.
Впрочем, тороплюсь я зря, увидев уже знакомую вышку со стороны реки, сразу понял, что здесь никакое дежурство не несется. Не знаю, почему именно, но только закрытые ворота защищают мирный сон поселения, местные не могут себе представить высадку со стороны реки врагов, как я понял.
  
Лед еще крепко не встал, так что ни на лодке не добраться, ни пешком не пройти до пристани вдоль берега.
Ну или просто слишком привыкли к тому, что опасностей в жизни поселения нет или почти нет, если не считать, что мы с Норлем можем снова вернуться.
Однако мы все же вернулись обратно рассчитаться за обиду, да еще в силах немалых, теперь нас местным не остановить.
Поэтому я решил вернуться к ближайшему повороту, ближе к центру поселения, где могу видеть разворачивающиеся события.
А события уже потекли сплошной рекой, теперь все предварительные расклады меняются и сдвигаются от предложенной мной колеи исполнением моих воинов. Раздаются крики штурмующих, врывающихся в дома наших бойцов, Норль так же продолжает шагать, уже к середине села добрался, отправляет новые пятерки на штурм, пытаясь делать это как можно более равномерно. Суровым криком и блестящим мечом он не дает лезть оставшимся в строю на помощь вступившим в схватку бойцам. Норль необходим на своем месте, с его авторитетом не сравнится никто.
Все правильно делает мой приятель. Дай толпе волю, она забудет о своей задаче, полезет всем составом добивать первую четверть деревни, дав время и возможность остальным трем четвертям прийти в себя, организовать настоящее сопротивление, в котором погибнет значительное количество нападавших.
Пятерки продолжают рассылаться, каждая на свой дом и еще соседний около, крики погибающих местных мужиков-Стражей, оказывающихся раздетыми против сплоченно тыкающих их длинными копьями крестьян, проявляются в общем шуме и смолкают под ударами. Бабы здешние тоже орут вовсю, некоторые выбегают навстречу двигающейся колонне захватчиков, дошедших уже до середины деревни, вместе со своими мужиками, собираясь сражаться на едва освещенной факелами улице.
«Все же нашим требовалось бежать бегом и быстрее занимать центр поселения», – понимаю я.
Поэтому теперь сам готов вмешаться сзади в первую стену защитников деревни, которую они успели выстроить из пятерки крепких мужиков с копьями.
Дай им время, за ними выберутся мужики из еще не занятой трети поселения, добрых тридцать, а то и сорок воинов смогут долго держаться против даже четырех сотен моих воинов, учитывая, что они гораздо сильнее и выносливее в несколько раз.
Но зато сорок натренированных арбалетчиков собраны у меня в отдельный отряд, поэтому я вырубаю понемногу по одиночке выбегающих из домов Стражей с оружием в руках, а собравшихся оборонять поселение сносят дружным залпом мои стрелки. Пока половина натягивает тетивы и готовится ко второму залпу, вторая половина останавливается над телами местных и ждет новых противников.
Вскоре мимо тел защитников проходит Норль, продолжая посылать наших бойцов к домам, здесь начинаются первые проблемы. Пришедшие в себя Стражи контратакуют внезапно из-за домов и валят на землю нескольких наших. Но успех Стражей на этом заканчивается, ревущая толпа с копьями колет и гонит смельчаков к ограде, около которой жду их уже я, с факелом в одной руке перехватываю самых сообразительных и самых трусоватых около ограды, где беспощадно рублю с хорошей скоростью.
Последними на меня выбегают трое основательных мужиков с копьями в руках, тут мне приходится попотеть, срубая каждого в короткой отдельной стычке на предельной скорости
После этого к частоколу подбегают одни наши и я радуюсь вместе со всеми первой легкой победе и полному захвату поселения. Расставляю вдоль ограды первых часовых, придется им дежурить, пока не обыщут все дома и не подавят последние очаги сопротивления.
Наши выгоняют из домов всех баб с детьми поголовно, чтобы никого не оставалось внутри и обыскивают жилища начисто, вместе с привольно расположенными на участках сараями и чердаками, тут есть что посмотреть и где поискать. Иногда находят спрятавшихся или струсивших мужиков, сразу же вяжут им руки, если те не сопротивляются.
Так поступать приказал уже я, собираясь прикрываться пленными от обстрела из луков и магических ударов, если такие будут.
Пленников уводят отдельно в один из домов, всего их около десятка, убитых и умирающих вытаскивают на главную улицу и раскладывают для дальнейшего обыска.
Бабы с детьми собраны через полчаса на самой большой площади, видно, что их очень много, поэтому группами по несколько человек их отпускают после первичного обыска и изъятия острых предметов, которые находятся под одеждой почти у всех.
– Да, народ тут боевой, ножи все успели похватать, – замечает кто-то из командиров крестьян.
Пару попыток оказать сопротивление воины гасят на корню, заколов одну пленницу и молодого парня, выхвативших ножи из-под одежды и успевших ранить кого-то из наших.
Через час пленные женщины с детьми размещены по своим домам вместе с пятерками наших, по периметру ограды выставлено несколько часовых. Понятно, что никакой атаки возмездия от остальных поселений сегодня можно не ожидать. Но, наверняка, что еще не все спрятавшиеся мужики найдены и лучше, чтобы факелы постоянно горели, а служба неслась около разожженных на сухих дровах больших костров.
Пока назначенные в похоронную команду крестьяне собирают тела убитых и умирающих раненых, мы с Норлем отдаем приказы, которые с видимым удовольствием бегут выполнять наши подчиненные командиры, расставлять людей по местам и проверять, что там творится в домах.
– Все отлично получилось. Стражи не смогли организовать сопротивление, арбалетчики вовремя их расстреляли, потери у нас минимальные, – радуется легкой победе приятель.
Вместе с ним мы считаем наших погибших, всего таких неудачников набралось шестнадцать человек. После этого мужики раскладывают тела противников, теперь приходится потратить гораздо больше времени на подсчеты.
Раненых, которые еще не умерли, приходится добить, ибо, что с ними сейчас делать, открыть лазарет и лечить непримиримых врагов?
Они всегда такими останутся, поэтому нет врагов – нет и проблем.
Со стороны Стражей убитых и умерших от ран – девяносто восемь тел и еще десяток со связанными руками проходят тщательный обыск в одном из домов.
– Что будем с ними делать?
– Завтра выкопают общую могилу для своих, потом будут нести щиты от стрел и лестницы для штурма на своих плечах. Как все бабы и взрослые подростки потащат вязанки хвороста на себе, чтобы заваливать рвы и прикрывать вас от обстрела.
– У нас так не принято воевать, – осторожно замечает один из командиров, получив поддержку от остальных.
– Хотите с открытой грудью переть на частоколы второго поселения и получать в полной мере из луков и от копий? Там погибнет не шестнадцать воинов, а все сто шестьдесят! Теперь к ним ночью не получится так легко подобраться!
Командиры молчат, понятно, что так они тоже своих людей класть не хотят.
– Не переживайте. Нас с Великим Мастером Норлем подробно учили в Ордене мастеров, как лучше воевать, когда сильный враг сидит в обороне, как можно использовать пленных, чтобы не терять своих солдат во время штурма. Тем более, чем меньше останется в живых местных мужиков, тем быстрее бабы привыкнут к завоевателям.
  
Норль важно кивает народу, делая вид, что понимает мои слова.
– Вот завтра сходите и сравните, сколько людей положат при штурме соседнего поселения командиры-дворяне, которые будут воевать, как умеют, без хитрости военной. И сразу поймете, хотите ли вы вернуться к ним обратно, чтобы воевать честно и смело, – усмехаюсь я, полностью уверенный в своих словах.