Порочный брат моего жениха (СИ)

- К Алексу я не подбиралась, хочешь верь, хочешь нет. И… ладно, плевать на романтику, - резко произношу, и пальцем провожу по подбородку Финна, заставляя его взглянуть на меня. – Я хотела нормальное предложение, но если я нужна тебе – я согласна быть твоей. Но ты, Финн, должен мне верить! И никогда, даже в мыслях не допускать, что я такая же, как Ада. Я тебе рассказала все как есть, а верить, или не верить – решай сам.
Алекс
Сцена кривая. Это видно невооружённым глазом, стоит лишь отойти на пару шагов. 
Но рабочие так не думают, внизу на песке стоят две полуторалитровые бутылки с местным вином, на солнце тает шоколадка, когда я приехал они тихо-мирно пили-ели. 
- Переделывайте, - приказываю. 
- Так вроде все нормально, босс, - заискивающе говорит рабочий в синем комбинезоне и поглядывает на бутылку с вином. 
- Какой я тебе босс, - смеюсь и присаживаюсь на песок. - Эта работа не годится. Переделывайте, - повторяю.
Они пыхтят, взглядами посылают мне проклятья, а сижу, смотрю на свои туфли. 
Хочется сбросить обувь и пройти босиком, а потом резко, с разбега, в море, голубое, искристое, оно так манит, на солнце переливается. 
Но я сижу, только пару верхних пуговиц на рубашке расстёгиваю. 
И тут же подскакиваю, когда спину мочит чем-то холодным. 
- Что за...- завожу руку назад и трогаю мокрую рубашку, оглядываюсь и вижу одного из рабочих с бутылкой вина в руках. 
- Босс, извиняйте, - он расшаркивается по песку, и с такой тоской смотрит на ополовиненное вино, что я уверяюсь - не специально, ему самому до боли жаль. Он сокрушенно качает головой. - Ё-маё...как так-то. 
- Иди работай, - забираю у него бутылку. - Сцена кривая.
Он покаянно плетется к разбросанным доскам. 
Сажусь обратно. Приглядываюсь к бутылке и пальцами вытираю горлышко, принюхиваюсь - вроде что-то вкусное, отдает грушей. 
Делаю глоток. 
И расстёгиваю рубашку, мокро и неприятно, сбрасываю ее на песок, остаюсь лишь в брюках.
Смотрю на расплывчатое бледно-бордовое пятно. Высохнет и станет ещё хуже, точно. 
А мне плевать. 
Пью вино, трогаю волосы, солнце припекает, с удовольствием занырнул бы в море синее.
Но работа, чтоб её. 
- Отдыхаешь? - звучит сбоку идентичный моему голос. И рядом присаживается Финн. Задумчиво смотрит на море. - Ни угрызений совести у тебя, ничего, - утверждает. 
- Брат, я не знаю, - поворачиваюсь к нему. - Как так вышло. Она сама меня у дома караулила. Намекала. И этот ее сарафан. Я не сдержался.  
- Угу. 
- Я клянусь, - делаю глоток вина и передаю бутылку Финну. - Я помню. Она твоя невеста. Но...что-то нашло. 
Финн медленно цедит вино. Садится ко мне полубоком, щурится. 
- Она врёт, что это не она была, а ее двойник, - признается и усмехается, но глаза остаются серьезными. - Я не знаю. Ее ведь надо проучить? - он вопросительно смотрит на меня. 
Проучить - стучит в висках. 
Представляю Ангелину, как она снимает обувь, босиком стоит на песке. Как я ее разворачиваю, задираю платье, спускаю брюки, и вбиваюсь сзади, и она стонет, заводит руки на мои, сжимает и дрожит, и кричит, кричит.
- Как проучить? - выдавливаю. В горле пересохло, забираю у Финна вино. 
- Не знаю, - он жмёт плечом. Щурится на рабочих, те с матами таскают доски, переделывают. Финн перебирает песок, пропускает его сквозь пальцы. - Скоро вечер. Может...в общем. Она хочет меня, - он поворачивается, смотрит в упор. - И тебя. 
- И меня, - повторяю эхом. - С чего ты взял? 
- А ты не заметил? - Финн невесело хмыкает.
Я заметил. 
Как она дрожала в моих руках, как на поцелуи отвечала, у меня крышу сорвало, в мыслях она уже лежала подо мной, а я вколачивался, горячая влажная плоть, думаю и трясу головой, что за херня, опять я увлекся. 
- Что ты предлагаешь? - делаю большой глоток вина и передаю бутылку Финну. 
- Ну, что, - он смеётся, мрачно, но решительно. - Она хочет меня, она хочет тебя. Будем вдвоем?
Не понимаю вопроса, он звучит обыденно, так по бытовому просто, что мне несколько секунд требуется на соображение. 
 
Прикидываю нас вдвоем. Меня и Финна. И между нами Ангелину. Как он ее раздевает, а я целую, как он ее подбрасывает сверху на себе, а я толкаюсь ей в рот, у меня марево перед глазами от этой фантазии, ладони потеют, не верю, вот в такую возможность.
- Финн, - забираю у брата вино. - Кажется, Ангелина твоя невеста, - ищу отсрочку, отговорку, что угодно, лишь бы о ней не думать. - А я женат.
- Моя невеста развратная, порочная до мозга костей, - выносит он вердикт, и мое оправдание. - Женат? А ты любишь её?
Дергаюсь.
Конечно, нет. 
Даша не тот человек, с которым страсть в постели, разговоры за ужином, планирование детей, нет у нас ничего, и если Финн всерьез предлагает мне попробовать его невесту - браку своему я положу конец. 
- Ты уверен? - щурюсь, изучаю его. 
- Да.
Он пьет вино.
Туфлями веду по песку, думаю. 
Зачем-то.
Ведь я уже все решил. 
- Алекс, - загораживает солнце один из рабочих. - Там, похоже, к вам подъехали. 
Всматриваюсь в две черные глянцевые инормаки запаркованные у кафе. Хватаю рубашку, смотрю на бордвое пятно от вина и чертыхаюсь.
- Надень мою, - Финн расстёгивает пуговицы. - Голый же не пойдешь.
Набрасываю его рубашку, застегиваю, смотрю на машины, на брата, и решаюсь:
- Давай вечером. Встретимся здесь же, на пляже. 
Финн поднимает взгляд. 
Такой же, как мой, словно в зеркало смотрю, и откровенность прёт из меня. 
- Ты прав. Я хочу твою Ангелину. Очень. Вечером.
Глава 13
Ангелина
- Лина! Что за игра? Это отвратительно! Я специально вызвал тебя, чтобы посмотреть, как ты готовилась, а ты развлекалась, да? Вместо того, чтобы репетировать ты что делала?
Руки трясутся от злости, нет, это же надо так меня изводить! Иван позвонил мне всего спустя два часа после ухода Финна, и я честно повторяла сценарий, репетировала, и все получалось.
И сейчас получается, да Ника в десять раз хуже играет ведь, но Иван просто решил меня довести, и с упоением шпыняет уже три часа. А на лице Ники с каждой его репликой в мой адрес улыбка расцветает еще ядовитее, чем прежде.
- Еще раз!
- Любовь — упорство до конца; Ища вниманья знатной дамы, усердны будьте и упрямы: не камни — женские сердца… - декламирую я, и снова слышу поганые хлопки от худрука.
- Вон с глаз моих! Завтра… если завтра ты продолжишь играть в том же духе, я поставлю вопрос ребром: или я или ты, и даже защита твоего… спонсора, - с намеком произносит Иван, а Ника гадко хихикает, - тебе не поможет. Свободна!
Вырваться бы поскорее. На воздух, не в свою уютную, но маленькую комнату, и я бегу из театра, не сняв костюм, в который обрядилась для репетиции.
Бегу, и реву. Боже, как обидно, я ведь знаю, что талантлива.
- Никакая я не бесталанная! Чтоб ты провалился, - снова пинаю камень, который отлетает в мужскую спину.
- Эй! – мужчина оборачивается, и лицо его разглаживается.
Узнал.
И я узнала, хотя Финна и его невыносимого брата-близнеца Алекса невозможно не спутать – до того они одинаковые. Но эта рубашка, что мускулистую спину парня обтягивает – я лично зашивала ее Финну.
- Подойдешь? Или так и будешь мою спину взглядом сверлить? – спрашивает он. – Она уже дымится, глазами дыру прожгла.
- Почему ты здесь? – вздыхаю, и иду к Финну.
Мне до сих пор неловко рядом с ним, но одной оставаться не выход. Не к кому в этом чужом городе прийти, не кому уткнуться в плечо в поисках поддержки.
- Финн?
- Я? – вскидывается мужчина, и непонятно улыбается. – Братец утомил, вот я и пришел сюда. Грустить на берегу пляжа, как романтичная девица.
- Твой братец, - проглатываю нецензурное слово, которое так и рвется при упоминании Алекса, - просто невыносим! Была бы я мужчиной – нос бы сломала ему, или еще что-то.