Кексики vs Любовь (СИ)

Таксист, который должен был везти меня на обед, нашелся чересчур быстро, в итоге я, от психоза посадившая себе стрелу на колготки и срочно переодевавшая их, вылетела из квартиры на ходу надевая туфли. Ибо уже даже у платного ожидания дотикивали последние сорок секунд. Еще и лифт этот…
Только плюхнувшись на мягкое сиденье рядом с водителем и поймав свой ошалелый взгляд в маленьком зеркальце на козырьке пассажирского места, спохватываюсь.
Черт побери! Я волнуюсь! Взаправду волнуюсь из-за встречи с Бурцевым! Вообще ни капли не прикидываюсь!
— Вай, красавица, как глаза у тебя блестят! На свидание едешь? — очень метко решил вклиниться в мои мысли явно заскучавший водитель.
— Н-нет… То есть да! На свидание, да! Опаздываю, между прочим, — проговорила больше для себя. Просто потому что это было так странно. Свидания. У меня! Эпохальное событие, между прочим.
— Нэ пэреживай, красавица, доставим в лучшем виде, — обещает шофер, расплываясь в широкой улыбке, — твои влюбленные глаза савсэм потухнуть не успеют.
Влюбленные глаза? У меня? Бросаю взгляд в зеркальце, снова, и за секунду до встречи взглядом с отражением, понимаю. Черт побери, этот левый незнакомый мужик прав. Я… действительно… увлеклась Бурцевым. Снова!
Как я это допустила? Как могла так расслабиться? Может, стоит все-таки обратиться к врачу, может, он мне пропишет чего…
“Ага! Витаминок! Для трезвости!”
Невольно хихикаю от этой мысли.
Блин, вот ведь взбаламутила сама себя. Ну увлеклась и увлеклась. С каких пор я себе этого не позволяла? Со школы? Кажется, даже с Женечкой у меня слишком быстро слетел влюбленный флер, и я с головой ушла в быт. Тем более, и мне уже не пятнадцать, да и Бурцев, кажется, уже не тот мудак, каким был в школе. Устраивает нам уже второе свидание, к маме, вон, приехал, чтобы до меня достучаться, все выходные у меня проторчал.
Кажется, он не врет, что я ему нравлюсь. Могу же и я в кои-то веки не на фиг его послать, а еще и поулыбаться ему. Может быть, даже нежно вздохнуть пару раз получится?
Ну, после того, как он мой сюрприз оценит должным образом, конечно!
А то… Если он побледнеет, посереет, оценит наконец угрозу должным образом и решит уехать куда-нибудь в сторону китайской границы — тут уж какие ему нежные вздохи?
— Приехали, красавица, — звучно извещает меня водитель, и, повернувшись, я понимаю, что он прав. Вот блин, а ведь маршрут был выстроен на полчаса. А я что эти полчаса вообще делала? Где-то в зефирных далях провитала?
Бросаю взгляд на часы — понимаю, что все-таки опоздала. Но не на полчаса, как могла бы, а всего — на пятнадцать минут. Фигня. Зато у меня в кои-то веки идеальные вышли стрелки!
На подходе к ресторану отчаянно пытаюсь держать спину прямо. И не давать волю рукам, потому что очень хочется поправлять сразу все. И юбку, и блузку, и волосы. Не вижу Бурцева — но это ведь не значит, что через окна стеклянной веранды меня не видно. Надо держать лицо! И спину, Юля, спину!
Ресторан, конечно — понтами пахнет, даже на отдалении. Будто жирно подчеркивает, что шеф-повар у них — из самой Франции, су-шеф — из Италии, а роллы им нарезают настоящие японцы, а не киргизы, ими прикидывающиеся.
— У вас заказан столик? — хостес, встречающая клиентов, смотрит на меня вроде и нейтрально, но я все-таки вижу эту её дрогнувшую в сомнении бровку. Увы, я знаю этот взгляд.
“Вы точно не ошиблись? Пельменная — через дорогу!”
— Да, заказан. Я встречаюсь с Тимуром Маратовичем Бурцевым. Он уже приехал? — господи, какое же удовольствие я получаю, от отразившегося в глазах девицы удивления.
— Да. Тимур Маратович уже тут. Только… Вы уверены, что вас ждут?
Такое хамство оказывает моему возвышенному настроению контрастно холодный душ.
И с секунду, мне ужасно хочется устроить скандал, но я все-таки сдерживаюсь. Все еще хочу удержать лицо.
— Да, меня ждут. Вас что, не предупреждали? Моя фамилия — Максимовская.
— Вы же не возражаете, если я спрошу у Тимура Маратовича? — не сдается хостес.
И я смотрю на неё секунду. Смотрю вторую. А потом понимаю, что ну его нахрен. Я вообще-то возражаю. И если Бурцев по какой-то причине не предупредил о моем приходе, то хрен ему, а не влюбленные взгляды. Даже больше. Я сейчас быстренько его пошлю и даже смотреть, как ему вручают торт, не буду. Обойдется.
 
Спасибо моей комплекции — отодвинуть тощую хостес с моей дороги я могу одной только грудью.
Идти вперед, как танк, не обращая внимания на тоненькие ручки, которые пытаются меня остановить — мне тоже труда не составляет.
Прохожу в зал. Оглядываюсь. И замираю, будто от удара в грудь.
Потому что Бурцев — он ведь не иголка, так просто не потеряется. Он даже слишком бросается в глаза, сидящий за дальним столиком, у окна с шикарным видом.
Ему не удается спрятаться даже за девушкой, что в этот самый момент сидит у него на коленях. И обнимает за шею.
Какая все-таки жалость, что тесак на моем торте не настоящий. Мне бы сейчас реальный ой как не помешал!
Гоголевская немая сцена — и та рядом не стояла с нынешней. Ну, или, может, мне так кажется. Это меня как пыльным мешком по голове огрели. А блондиночка на коленях у Тимурчика сидит спокойненько, ножками помахивает, ресничками часто-часто хлопает.
Бурцев же сидит, в щеку ей уткнулся, будто даже и не слышит моего яростного пыхтения в двух шагах от него. Ла-а-адно! Я могу и погромче!
— Кхм-кхм! — прокашливаюсь, и сама чувствую, как глаза загораются кровожадным огнем.
Парочка вздрагивает, будто трескается их слащавая беззвучная иддилия, оборачиваются, смотрят на меня.
А я… А что я!
Что я могу делать, кроме как смотреть на эту фифу и не ненавидеть её?
Стройненькая, нежненькая феечка. Волосы — шикарная светлая копна. Глаза — серебряные озера в обрамлении длиннющих ресниц.
Даже если б я внезапно взяла и прямо сейчас испарила все свои лишние килограммы — и то бы не смогла её затмить.
И все-таки…
Какая нафиг разница?
Меня вообще-то сюда позвали на свидание! Вот этот вот паршивый бабуин. И что, как он себя сейчас чувствует?
Перевожу взгляд на Бурцева. Жажду паники, ужаса, стыда, раскаянья… Да хоть чего-нибудь.
Смотрит на меня, сволочь. Щурится снисходительно.
И я уже открываю рот, чтобы сообщить этому гаду, все-все-все, что я о нем думаю, как…
Ба-бах!
Громыхает у меня над плечом так, что в первую секунду я решаю — это бомба. И что все, конец моей сладкой, стокилограммовой жизни пришел прям сейчас. Ну, хоть одна радость, не одна помру — а еще и парочку эту слащавую с собой унесу.
Только…
Что это сыплется мне на голову?
Поднимаю взгляд, и успеваю ровно настолько, чтобы последняя, падающая с потолка крупная блестка приземлилась мне точно в глаз.
Вот так: пара секунд — и ты уже Ник Фьюри на минималках.
— Разыграли, разыграли, разыграли! — почему-то начинают скандировать вокруг меня.
И пока я промаргиваюсь, отряхиваюсь от облепившего меня красного конфети-сердечек и пытаюсь понять, к кому это вообще относится — галдеж не затихает. И когда я наконец избавляюсь от прилипшего нахального сердечка — оказывается, что взгляды всех посетителей ресторана обращены не куда-нибудь, а на меня!
Чего-о-о?
Оборачиваюсь ошалело к Бурцеву и… Чуть не получаю в нос огромным букетом красных роз. Которые эта скотина держит на вытянутых руках, стоя на одном колене.
И девица, что только что сидела у него на коленях, стоит уже чуть-чуть позади него и нацеливает на меня золотую, внушительных размеров хлопушку.
Бабах!!!
Ну, спасибо, что не в лоб!
В этот раз я успеваю прикрыть глаза и весь заряд конфетти достается моим волосам, бахроме на черной юбке и белой блузке…
Черт! Вот ведь говорила Маринке, что это не лучший вариант для свидания с Бурцевым. Лучше бы штаны огородные надела! Было б перед кем икру метать!
— Ке-е-екси-и-ик! — тем временем Бурцев, отстояв себе, видимо, коленочку, решает взять инициативу в свои руки. Ну то есть — мою пятую точку в захват. Приобнимает меня за талию. Вкладывает в руки букет.