Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)

— Вы хотите, чтобы я согласилась или нет?
— Хорошо, Кир, — соглашается снисходительно, — с Саней я поговорю, еще условия будут?
— Да, — киваю, — можно я сегодня уйду на двадцать минут раньше, хочу успеть на автобус.
— На автобус? — переспрашивает удивленно.
— Да, на автобус, я собираюсь на выходные к бабушке съездить, я же вам не нужна, вроде? Вы говорили, что на этих выходных я вам не понадоблюсь.
  
Он хмурится, словно напрягая память.
— В деревню? — отвечает вопросом на вопрос.
— В деревню, там просто автобус удобный, всего ничего от остановки до нашего с бабушкой дома идти, и если я на него не успею, то придется с пересадкой. Это дольше и не так удобно.
Он молчит, думает о чем-то. А начинаю нервничать. Может зря я эту поездку затеяла, и бабушку уже обрадовала, как-то не подумав о том, что мне еще при приеме на работу о ненормированном графике сообщили. Но я ведь уточняла, по поводу выходных.
— Ну так что? — спрашиваю осторожно, когда молчание слишком затягивается.
— Можно, Кир, но я тебя сам отвезу, — огорошивает меня своими словами.
— Это еще зачем? В смысле, не нужно, я на автобусе, — запинаясь, начинаю отнекиваться.
— Кир, это не обсуждается. Я же должен посмотреть, где моя невеста выросла, — расплывается в довольной улыбке.
— Я не ваша невеста.
— Ну я бы не был так категоричен на твоем месте, — подмигивает, — все, Кир, иди, до конца рабочего дня еще вагон времени.
Я от возмущения только рот открываю, но и звука не издаю.
— Иди-иди, и через часик ко мне Дашкевича пригласи.
  
Глава 37
 
Даже когда машина плавно сворачивает с главной трассы на ухабистую дорогу, ведущую к нашей деревне, я все еще не верю в то, что еду домой вместе со своим боссом. Впрочем, выбора мне особо не оставили, но и ведь я не то чтобы сильно настаивала.
Богомолова же, похоже, вообще ничего не смущает. Он полон своего привычного спокойствия, а к лицу его прилипли безмятежность и умиротворение. Словом, начальство довольно.
— Вот тут направо.
Несмотря на то, что в голове роятся десятки противоречивых мыслей, я все же успеваю следить за дорогой.
Владимир Степанович выворачивает руль и замедляет скорость движения.
— Вот на том повороте налево, — пальцем указываю вперед.
Сердце, кажется, подпрыгивает к самому горлу, когда мы медленно подъезжаем к нашему с бабушкой домику. Я шумно сглатываю, завидев бабулю в компании тети Зины — местного всеведущего радио. Отлично, через полчаса вся деревня будет обсуждать мое феерическое появление.
Я только подумать об этом успеваю, как главная сплетница поворачивает голову в нашу сторону. Машина как раз тормозит аккурат у калитки.
А на что я, собственно, рассчитывала? Успеть спрятать крутую тачку Богомолова дворе, пока слухи о ее появлении не разнеслись по все деревне?
В принципе да, на это я и рассчитывала.
Но закон подлости он на то и закон подлости.
— Вам придется немного сдать назад, — поворачиваюсь лицом к Владимиру Степановичу и ловлю удивленное выражение на его лице.
— Зачем? — сводит брови к переносице.
— Ну не думаете же вы, что быстро отделаетесь, бабушка вас не отпустит, пока не накормит досыта, так что машину нужно будет загнать во двор, а ворота открываются наружу.
Он несколько секунд молча всматривается в мое лицо, словно раздумывая.
— Сдавайте назад, я сейчас открою ворота, — говорю и одновременно дергаю ручку, — впрочем, у вас еще есть возможность сбежать.
Издав глухой смешок, Богомолов резко наклоняется к моему лицу.
— Я бегать не привык, ты еще не поняла, малыш?
— Только при бабушке меня так не называйте, я вас очень прошу, — выдыхаю, практически умоляя.
Он ничего не отвечает, только улыбается и смотрит как-то странно. На мгновение мы замираем, глядя друг на друга, и я даже думать не хочу, как все это выглядит со стороны.
Тем временем, правая сторона лица буквально горит от прикованных к нам взглядов.
Я отмираю первая, отстраняюсь, толкаю дверь и, полыхая от смущения, практически вываливаюсь из машины, слыша за спиной смех Богомолова.
На него не смотрю даже, решительно направляюсь к бабушке, ловя на себе заинтересованный взгляд соседки.
— Привет, бабуль, — налетаю на нее и сразу же заключаю в объятия.
— Привет, Кирочка, — она обнимает меня в ответ, позабыв о присутствии тети Зины.
— Здрасьте, теть Зин, — приветствую женщину, наобнимавшись с бабулей.
— Здравствуй-здравствуй, — она окидывает меня любопытным взглядом и тут же переключается на Владимира Степановича, продолжая говорить со мной: — давно тебя не видно было, — хмыкает, — а это, поди, жених?
Я буквально всеми фибрами ощущаю скрытую под маской доброжелательности зависть, и едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
— Работы много, — одариваю ее улыбкой, намеренно игнорируя вопрос.
— Все, Зинаида, иди, и так заболтались, дел у меня еще полно, видишь, внучка с гостем пожаловали.
К счастью на помощь приходит бабушка. Тетя Зина недовольно морщась, поджимает губы. Еще бы, тут же целая сенсация, ей подробностей хочется, а не будет.
С бабулечкой она, конечно, спорить не решается, потому что моя Антонина Павловна хоть и выглядит божьим одуванчиком, но вовсе таковым не является. И лишний раз никто с ней в споры не вступает, даже мужики наши деревенские в ее присутствии тушуются. В общем, как говорил дед, если бы у бабули были яйца, то непременно стальные.
Еще немного потоптавшись на месте, тетя Зина все же прощается и уходит, правда, то и дело оглядываясь.
— Нуу-с, — задумчиво тянет бабушка, — и кого ты мне привезла?
За моей спиной тем временем раздается щелчок. Я инстинктивно оборачиваюсь и невольно сглатываю.
Богомолов, довольный, как кот, объевшийся сметаны, взирает на нас стороны, опершись о дверь своей машины. И улыбается, конечно.
— Добрый вечер, — здоровается с бабушкой.
— Добрый, — бабушка кивает в ответ, пристально его рассматривая.
— Бабуль, знакомься, это мой начальник, Владимир Степанович, а это моя бабушка, Антонина Павловна.
— Рад познакомиться, Кира немного о вас рассказывала, — первым голос подает Богомолов.
— Взаимно, — несколько удивленно произносит бабулечка, — а вот мне о вас совсем ничего.
— Не страшно, я вам сам расскажу все, что пожелаете.
Нет, я точно его когда-нибудь стукну.
Кошусь на бабушку, она все также внимательно его рассматривает, и уголков ее губ касается едва заметная улыбка.
— Машину отгоните, ворота, — напоминаю.
Спустя две минуты Богомолов успешно паркует машину в нашем дворе, а я все пытаюсь понять, каким образом допустила происходящее.
Ладно он вызвался подвезти, но ведь не обязательно было прямо до дома. Можно было до остановки подбросить и не пришлось бы его знакомить с бабушкой. Пожалуй, так было бы проще, но мне, опять же, совесть не позволила. Не могла я его не пригласить на ужин, неправильно это как-то.
“А вот так правильно?” — с некоторой долей ехидства интересуется внутренний голос.
— Кира сказала, что цветы вы не жалуете, — голос Богомолова отрывает меня от размышлений.
Открыв заднюю дверь, он достает с сидений пакеты.
Боже, я уже и думать о них забыла. И зачем только столько взял?
Бабушка, конечно, тоже обращает внимание на пакеты.
— Это зачем же вы столько набрали? — растерянно качает головой.
Она у меня женщина боевая, но при этом весьма скромная и тактичная.
— Ну не мог же я без приглашения, да еще и с пустыми руками.
Бабушка что-то про себя отмечает, потом кивает и командует:
  
— Ну пойдемте в дом, чего на улице мерзнуть.
Бабуля, на правах хозяйки, заходит первая, скидывает с себя шерстяной платок, вешает его и сразу же направляется в сторону кухни. Мы с Богомоловым топчемся в сенях.
Разуваемся, снимаем верхнюю одежду.