Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)

— Привет, Ир, — так же дружелюбно отзывается на приветствие Богомолов. 
Эти двое выглядят так, будто давно друг друга знают. 
— Чем могу помочь? — продолжает девушка, переводя взгляд с мужчины на меня. 
Я ничего ответить не успеваю, и с удовольствием перекладываю ответственность на Владимира Степановича. Во-первых, несмотря на внешнее спокойствие, я сейчас ужасно волнуюсь, даже ладони вспотели, и если открою рот, обязательно выдам какую-нибудь чушь. А во-вторых, раз инициатором этого похода была не я, то и процессом руководить не мне. 
  
Я, может, и тупею в присутствии этого мужчины, но некоторые остатки здравого смысла во мне все еще остались. 
— Это Кира, — отвлекаюсь от своих мыслей, когда слышу собственное имя, — моя помощница, — представляет меня девушке Богомолов. 
Я, едва заметно улыбнувшись, киваю. 
— Поняла, — кажется еще сильнее просияв, откликается девушка, — значит, костюмы, брючный, юбочный? Двойка, тройка? Или лучше все сразу? Вечерние наряды? У нас как раз пополнение…
Она продолжает говорить, а я пытаюсь прикинуть, во сколько мне все это обойдется и как долго мне придется расплачиваться из зарплаты, которую я еще даже не начала получать. 
Желание сделать отсюда ноги сейчас кажется самым логичным выходом из ситуации, но вопреки логике я просто иду за фонтанирующей восторгом от предвкушения отличных продаж Ириной. 
Меня провожают до кабинки и временно оставляют наедине с собой.
Надо сказать, кабинка довольно просторная. В ней минимум три меня бы поместились. 
Осматриваюсь, смотрю на себя в зеркало, качаю головой. Волосы растрепались, щеки горят огнем, да что там — полыхают. 
— Можно? 
Ира возвращается с подобранными на ее вкус костюмами и рубашками. Я не против. 
— Ну как? — с неподдельным интересом спрашивает девушка, когда я надеваю первый брючный костюм, с удивлением отмечая, как точно ей удалось подобрать размер. 
Рассматриваю себя в зеркале и тихо ахаю, понимая, насколько сильно меняет внешность всего-то хорошо подобранная одежда. 
“Угу, одежда за бешенные деньги, которых у тебя нет” — услужливо напоминает внутренний голос. 
Ну спасибо. 
Поправляю пиджак, просто потому что не знаю, куда деть руки и как еще спрятать нервное напряжение. 
— Вы как-то слишком напряжены, — замечает Ирина. 
— С непривычки, — выдыхаю, не зная, что еще ответить на ее замечание. 
— Привыкайте, — она улыбается еще шире, чем прежде. 
Смотрю на нее не очень понимая, к чему она. 
Ира только пожимает плечами. 
— Я давно работаю, — отвечает на мой невысказанный вопрос, — вы явно не привыкли к таким магазинам, вы не подумайте, я не обидеть вас хочу, просто объясняю, и вы наверняка только-только устроились на эту работу, да? 
Киваю. 
Она улыбается понимающе.
— И вас наверняка беспокоит ценник, — продолжает рассуждать, — вероятно, он больше всего вас и беспокоит. 
Я в ответ только издаю нервный смешок. 
— Это тоже нормально, вы не первая. 
— В смысле? — хмурюсь. 
— Ой, — она смеется, — вы меня только неправильно не поймите, я сейчас не о Владимире Степановиче, я вообще. К нам разные люди приходят. Некоторые нервничают совсем, как вы. Но вам в любом случае придется привыкать к новому уровню, некоторые должности того требуют, а в вашем случае — тем более, учитывая, что сопровождать вам своего босса придется на самые разные мероприятия. 
— Вот вы вообще меня не успокоили, — смеюсь, на самом деле немного расслабившись. 
— Бросьте, вам как никому повезло с начальством, я же говорю, к нам разные люди приходят. 
— Давно вы знакомы? — сама не знаю, зачем спрашиваю. 
— Пару лет, правда, обычно он сопровождает дочь, ну или Саша сама заходит, чаще, конечно, сама. Так, давайте мерить дальше, этот отложим. Потом надо еще платья подобрать. 
— Отлично, а я только расслабилась. 
Мне кажется, проходит не меньше часа прежде, чем я наконец снимаю с себя последний костюм. Нет, столько мне до конца жизни не понадобится. 
— Мне хватит вот этих трех, остальные не нужны… 
— Нужны, Ир, — из-за шторки внезапно раздается голос Богомолова. 
И давно он там? 
Мне, конечно, хочется возразить, но я этого не делаю, потому что спорить в присутствии Ирины просто неуместно. 
Приглушенно вздохнув, молча соглашаюсь. 
Хуже уже все равно не будет. 
Только я успеваю об этом подумать, как Ирина протягивает мне нечто, что заставляет меня пожалеть о преждевременных выводах. 
Хуже быть может. 
Очень даже может! 
И вот это красное платье в руках девушки — отличное тому подтверждение. 
Я глушу в себе рвущийся из недр сознания стон отчаяния, тихо выдыхаю и взглядом, кричащем о пощаде, смотрю на Ирину. 
Она в ответ только улыбается, мол, давай-давай. Платье, конечно, шикарное, что ни говори, я же все-таки девочка. И не оценить его чисто объективно не могу. 
Длинное, точно повторяющее изгибы фигуры, на тонких бретельках, с довольно глубоким, но отнюдь не вызывающим вырезом и красиво подчеркивающим фигуру разрезом до середины бедра. 
Я даже на несколько секунд зависаю, глядя на собственное, вновь преобразившееся отражение в зеркале? И это я? 
— Шикарно, — резюмирует Ирина. 
— Согласен, — мужской голос за спиной заставляет меня оторваться от созерцания своего отражения. 
Только теперь я замечаю, что Ира успела отодвинуть шторку. 
Оборачиваюсь резко, взглядом встречаюсь с Богомоловым, мгновенно вспыхиваю. А он… Он смотрит восторженно, и не стесняясь меня разглядывает.
Боже, я готова поклясться, что на меня никто и никогда так не смотрел. Или это моя фантазия вдруг разыгралась?
— Я сейчас и еще нужны туфли, — лишь на секунду наши безмолвные гляделки прерывает голос Иры. 
Оставив в кабине еще два платья, девушка ловко выскальзывает из кабинки, и испаряется из поля зрения, оставляя нас наедине. Я слышу, как грохочет сердце в груди, каждый его удар звоном отдается в ушах. 
Молча, не двигаясь и почти не дыша, наблюдаю, как Владимир Степанович входит в кабинку, подходит к мне, все так же не отрывая от меня взгляда. 
— Я не стану его покупать, — честно говоря, я не знаю, зачем это говорю, просто само вырывается. 
Мозг отчаянно сопротивляется, видимо. 
— Конечно не станешь, Кир, — Владимир Степанович усмехается, пальцами касается моей щеки, ведет подушечками до самого уха, убирает за него одну из выбившихся прядей волос, — его куплю я, — добавляет совсем тихо и как-то очень хрипло, словно его голос не слушается. 
Наклоняется к моему лицу, очень-очень близко, а я усилием воли заставляю себя держать глаза открытыми. 
— Оно тебе очень идет, Кир, — шепчет, вызывая в моем теле уже знакомую дрожь. 
Приятная теплая волна прокатывается по позвоночнику, заставляя меня едва заметно вздрогнуть. 
— Владимир Степанович…
— Это подарок, Кир, не спорь — произносит все тем же шепотом и неожиданно увеличивает расстояние между нами, а потом и вовсе выходит из кабинки, оставляя меня одну и в полном смятении.
К счастью, долго находиться в одиночестве, погружаясь в ненужные раздумья, мне не удается. Ира возвращается как раз вовремя. 
Следующие несколько минут я стараюсь сосредоточиться только на предложенных мне вариантах туфель и куче коробок, от одного вида которых меня прошибает холодный пот и растет желание поскорее смыться. 
А лучше — проснуться, и понять, что все это лишь странный сон. 
Я чувствую себя вареной сельдью, когда наконец заканчивается, казалось бы, бесконечный этап примерки. 
Все предложенное Ирой, аккуратно раскладывается по фирменным пакетам, а я смотрю на их количество и к горлу подступает тошнота. 
  
Я только примерно представить могу, во сколько обходится все это добро, потому что цену никто не озвучивает, а экран терминала от меня предусмотрительно скрывают. 
— Ждем вас еще, — радостно звенит Ирина, протягивая чек Богомолову.