Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)

— Галя, какая пенсия? — час от часу не легче. — А как же внуку помочь, на ноги поставить?
— Владимир Степанович, ты все проспал, мой внук уже четыре года как курсант летного училища, и помощь моя ему давно не требуется, через год выпустится.
Да, это я как-то позабыл, что внук у нее будущий офицер и сейчас на обеспечении государства.
— Володь, ну правда, может это знак, да и не такая я уже шустрая, как раньше, возраст, чай не девочка уже.
  
— Галя, без ножа меня режешь.
— Найдем мы тебе хорошую девочку, подберем, я ей все расскажу и покажу, только мне кресло организовать надо будет, инвалидное, — смеется.
— Организую я тебе кресло, все, что надо организую, — вздыхаю, чувствую, как внутри расползается дурацкое предчувствие и четко осознаю, что после выздоровления моя Галина Васильевна на свое место не вернется.
Не силой же держать.
— Ладно, Володь, ты не переживай, завтра у тебя будет новая помощница.
Сомневаюсь.
Вслух я этого не произношу.
Прощаюсь с Галей, кладу телефон на стол и переключаю внимание на терпеливо ожидающую дочь.
— Проблемы? — уточняет, состроив жалобную рожицу.
— Галя сломала ногу, у меня нет секретаря, придется перекидывать ее задачи на других сотрудников, временно.
Откидываюсь на спинку своего кресла, прикрываю глаза. Как же все это не вовремя.
— Ты чего хотела-то, Сань?
— Да я так, — она мнется, что совсем не свойственно моей дочери.
— Выкладывай, — подаюсь вперед, ставлю руки на стол.
— Вот, — вздохнув, Сашка со звоном кладет передо мной какой-то предмет.
Мне требуется секунда, чтобы узнать в нем знакомую связку ключей.
— Тааак, и откуда они у тебя? — впрочем, я уже догадываюсь.
— Кира передала, она съехала, просила тебя поблагодарить, и все такое, — тараторит дочь, а у меня начинают пульсировать виски.
Они все сговорились сегодня, что ли? Это какой-то массовый сбой? Ретроградный Меркурий?
Голова начинает безбожно трещать.
— Пап, а ты почему мне ничего не рассказывал?
— О чем?
— Ну о Кире, о том, что ты ей помог, она мне все рассказала.
Сомневаюсь, что рассказала она все.
— А зачем? Помог и помог, что теперь, трещать об этом всюду, — бормочу недовольно, благо, Санька никогда не обижается.
Мне каким-то чудом удалось воспитать дочь, не имеющую даже здравую долю эгоизма. С одной стороны, как родитель я вроде не обосрался даже, а с другой — страшно за нее иногда.
Взять, например, этот приют, черт бы его побрал. А впрочем…
— Ну да, — соглашается Саня, — пап, я тебе говорила, что ты самый лучший? Я вот прямо тобой горжусь.
Смотрю на связку ключей, уныло покоящуюся на моем столе.
— Что-нибудь еще сказала? — киваю на ключи. — Куда хоть съехала?
— Сказала, что нашла какую-то комнату.
Потрясающе. Комнату. Не квартиру даже, комнату.
Ну что за упрямая девчонка?
— Ладно, пап, я пойду, сериал посмотрю, там новая серия вышла, — Саня встает, бросает на меня сочувствующий взгляд и идет к двери.
Уже у выхода останавливается, оборачивается.
— Пап? — не очень уверенно.
— Что?
— Может ты ее все-таки переубедишь? Меня она не слушает, ну правда, еще непонятно, что там за комната и с кем она ее снимает.
Я ничего не отвечаю, поворачиваюсь к окну.
— Ладно, пойду.
Саня уходит, закрыв за собой дверь и оставив меня наедине с собой.
Переубедить.
Усмехаюсь про себя. На мгновение я даже задумываюсь, а надо ли? Может и к лучшему все это? Оставить как есть. Чего девчонку пугать? Я тоже хорош, повело меня чего-то, под сраку лет. Она же девчонка совсем, и куда я лезу?
Я в женщинах с момента, как взял на руки Сашку, не был заинтересован. Нет, физиологические потребности, безусловно, удовлетворял, но не больше. Дома у меня была дочь, и подпустить к ней чужого человека я так и не решился. Да и необходимости не было, Сашке меня было достаточно.
После смерти моей матери стало сложнее, но и это прошли. Все как-то вдвоем.
И вот мне тридцать семь, у меня есть все, чего может желать человек в здравом уме, включая взрослую дочь — умницу и красавицу — а я завис на ее подружке, ровеснице практически.
Что это? Кризис среднего возраста? Седина в бороду, бес в ребро?
Мысленно возвращаюсь в ту ночь, когда внезапно раздался звонок. Голос Киры, дрожащий и испуганный, из меня душу вытряхнул, я тогда поседел практически.
А когда увидел ее, заплаканную, трясущуюся, как осиновый лист, и вовсе поплыл. Откуда сила воли только взялась? Я же черту тогда чудом не перешел.
Урод еще этот, не наказал я его пока, с этим делом безопасники разбираются, на таких мразей обычно компромата достаточно, если покопать. До конца жизни будет разгребать последствия. Желание приставать к девчонкам молоденьким на собеседованиях напрочь отпадет.
Сам как-то упускаю момент, когда рука тянется к телефону.
Длинные гудки, раздающиеся из динамика начинают порядком раздражать.
— Алло?
— Скажи мне, Кир, неужели я такой страшный? Почему ты просто мне не позвонила?
— Я подумала, что так будет лучше, — выдыхает тихо.
— Для кого лучше, малыш? — улыбаюсь, точно помня, как она реагирует на это обращение.
— Владимир Степанович…
— Кир, ну ты почему такая упрямая? Зачем эти сложности, когда можно жить в нормальных условиях и ни о чем не думать?
— У меня сейчас тоже нормальные условия, — бубнит немного обиженно.
— Нормальные, значит? А если я в гости наведаюсь?
— Владимир Степанович, — вздыхает, — я правда вам очень благодарна за все, но злоупотреблять я не буду, это все… это неуместно, — добавляет, запинаясь.
В голове твоей хорошенькой это неуместно. Я, конечно, вслух этого не произношу.
— В общем, спасибо вам большое, и извините меня, если что не так.
— Адрес продиктуешь мне свой?
— Владимир Степанович, это лишнее, правда.
Лишнее. Я бы может и согласился, в конце концов действительно нелепица какая-то, маленькая она для меня, если бы не видел в ее глазах искреннее и вполне взаимное желание.
— Ладно, Кир, поздно уже, еще обсудим этот момент, доброй ночи.
— До свидания.
Она сбрасывает звонок, а я давлю в себе неистребимое желание сорваться к ней, забрать и вернуть обратно. Да, Богомолов, хорошо тебя зацепило, ничего не скажешь.
  
Глава 21
 
Владимир
Не пойму, то ли время сейчас действительно такое, то ли просто вокруг одни имбицилы да приспособленцы?
В какой момент подбор сотрудника на должность личного помощника стала такой масштабной проблемой?
Или требования у меня настолько завышенные, что целый отдел вот уже вторую неделю не способен подобрать мне нормального кандидата? В который раз скептически рассматриваю дела претенденток и устало откидываюсь на спинку своего, кажется, уже просевшего кресла. Еще несколько таких собеседований и я поседею.
Слишком поздно я подумал о необходимости ввести возрастной порог, то есть отсеивать всех младше сорока пяти. Правда, пожалуй, в этом случае собеседовать было бы некого.
Раздавшийся внезапно стук в дверь в очередной раз вызывает у меня желание сбежать из собственного кабинета. Условный рефлекс выработался, привет собакам Павлова.
— Владимир Степанович, — на пороге возникает Мария, моя временная помощница.
По правде говоря, Машу я отжал у своего зама и несчастной девушке вторую неделю приходится разрываться между двумя начальниками.
Она сначала мнется у порога, потом закрывает дверь и подходит к моему столу.
— Можно я вам честно скажу?
— Слушаю.
— Там за дверью три кандидатки, у всех отличные рекомендации, все с высшим образованием и опытом работы в крупных компаниях, давайте вы уже наконец кого-то наймете, потому что я задолбалась работать за двоих, нет, мне, конечно, приятны материальные бонусы, но они того не стоят, я скоро крышей поеду. Знаете, что я сегодня сделала?