Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)

Кира
— Поговорим? — за спиной звучит голос Сашки.
Я невольно вздыхаю, разрывая очередную пустую коробку.
Сегодня я впервые за последние пару недель решилась переступить порог приюта.
Мысленно считаю до пяти и поворачиваюсь к Богомоловой. Сашка стоит в метре от меня, скрестив руки и прицелившись в меня внимательным взглядом.
— Ты меня избегаешь, — о нет, это не вопрос.
  
Я нервно кусаю губу и опускаю глаза в пол. Понимаю, что мое поведение граничит с абсурдом, но ничего не могу с собой поделать. Мне просто стыдно и я чувствую за собой вину.
— Саш, все не так, — вздыхаю, подхожу к стулу и практически падаю на него.
Как-то очень быстро на меня накатывает тотальная усталость, я даже заметно сутулюсь под тяжестью груза вины.
И вроде ничего не сделала, а все равно — тошно.
Сашка ведь ко мне действительно хорошо относится, открыто так, по-доброму, а я…
Боже, даже подумать стыдно.
— А как? — она пододвигает второй стул и садится напротив. — Ты даже на работу не выходила.
— Я болела, — оправдываюсь, правда, слова мои звучат неправдоподобно и откровенно жалко.
Я честно пыталась избежать этого разговора, думала, возьму себя в руки и буду делать вид, что ничего не происходит.
Не вышло.
— Кир, что происходит, только не ври мне пожалуйста, я тебя чем-то обидела? Ты же не просто так меня избегаешь, а ты именно меня избегаешь, и не надо врать, может ты и болела, но это не отменяет того факта, что после той ночевки у меня дома ты ведешь себя странно. Я тебя обидела?
— Нет, Саш, дело не в тебе, просто так все сложилось, у меня… — я заставляю себя соображать, — я рассталась с парнем, — выдаю самое логичное, что приходит в голову.
— Ох, — она подносит ладони ко рту, — прости, пожалуйста, я же не знала, — щебечет виновато.
— Все нормально, — я тут же спохватываюсь.
— Это из-за той ночевки? Потому что ты у меня осталась? — взволнованно интересуется Сашка.
— Нет, — отрицательно качаю головой.
Сашка выглядит какой-то совсем подавленной и я понимаю, что она мне не верит.
Черт!
Молодец, Кира, еще этого не хватало.
Несколько секунд я прокручиваю в мыслях возможное развитие событий и в конце концов решаю добавить немного подробностей, касающихся непосредственно ее отца.
— Саш, — я нервно кусаю губы, — есть еще кое-что.
— Что? — она тут же оживляется.
— Отчасти ты права, я тебя избегала, — признаюсь обреченно, — но не потому, что ты меня обидела.
— А почему? — она растерянно хлопает ресницами, а я чувствую себя последней сволочью.
Ну не могу же я ей признаться в том, что практически всякий раз, когда вижу ее отца, я отчаянно хочу его поцеловать. Это ненормально и необъяснимо! А еще - неправильно!
— Твой папа… — я замолкаю, отвожу взгляд и стараюсь подобрать слова.
— Папа? — она уточняет озадаченно и вся превращается во внимание.
— Помнишь, он меня подвозил по твоей просьбе? — начинаю издалека.
— Конечно, — кивает оживленно.
— Ну так вот, он мне тогда визитку свою оставил, на случай чего, — я решаю, что некоторые подробности даже полезно озвучить.
Сашка озадаченно сводит брови к переносице.
— Я не собиралась пользоваться его визиткой, но так вышло… — перевожу дыхание, — что мне пришлось.
— Пришлось? — переспрашивает.
— Да, — киваю, — меня немного подставили и я оказалась в отделении полиции. В общем, я тогда позвонила Паше, это парень мой бывший, но он… в общем, ему было не очень важно, что со мной, и тогда я вспомнила о визитке…
— Так, — Сашка кивает, продолжая хмуриться.
— И тогда я позвонила Владимиру Степановичу, у меня просто больше выбора не было, понимаешь. И он за мной приехал, забрал меня из участка, уж не знаю, как ему удалось замять это дело, но меня отпустили в ту же ночь.
— Ну это похоже на папу, — Сашка к моему удивлению довольно улыбается, — ну и?
— Я домой в тот день возвращаться не хотела, после… всего…
Я замолкаю на несколько секунд, обнимаю себя руками.
— Ну это понятно, твой парень кретин, — заключает Саша, чем вызывает у меня улыбку.
— Меня твой папа тогда в свою квартиру отвез, — я заглядываю ей в глаза, в попытке считать реакцию на мои слова.
Сашка продолжает внимательно слушать, только улыбка с губ сползает и морщинка на переносице становится глубже.
— Ты только не подумай ничего, пожалуйста, — я чувствую потребность оправдаться, пусть и не в чем, — он разрешил мне переночевать и потом… — поджимаю губы, сглатываю собравшийся в горле колючий ком.
— Потом? — уж очень осторожно уточняет Сашка.
— Потом он предложил мне там пожить какое-то время и я согласилась, — выдаю на одном дыхании и виновато смотрю на Сашку.
Она несколько секунд молчит, на ее лице хорошо отражается мыслительный процесс.
— Ну хорошо, папа все сделал правильно, ничего нового ты мне не рассказала, только я так и не поняла, меня-то ты зачем избегаешь?
— Да потому что мне стыдно! — воскликнув, я вскакиваю со своего стула, развожу руками и отворачиваюсь.
— Стыдно? — уточняет удивленно.
— Да стыдно, — сделав вдох, я оборачиваюсь, — все это выглядит некрасиво, получается, как будто… Будто я воспользовалась знакомством с тобой.
— Кир, ты нормальная вообще? — Сашка широко распахивает глаза и смотрит на меня, как на душевно больную.
Со стороны, пожалуй, все так и выглядит: я раздуваю из мухи слона.
Нормальная…
Нормальная бы никогда бы не допустила даже доли тех мыслей, что посещали мою больную голову в присутствии ее отца.
Я сейчас в ее глазах, наверное, какой-то невротичкой выгляжу, но и рассказать больше, чем уже сказала не могу.
Одно я знаю точно, лучше мне держаться от ее отца подальше.
— Извини, — я, честно говоря, даже не знаю, за что именно извиняюсь.
За то что общения с ней избегала, или за те неправильные мысли, о которых даже вспоминать неловко.
И зачем я вспомнила?
— Да за что? — Сашка широко улыбается. — Просто не делай так больше, я же правда думала, что мы с Лялькой тебя обидели. Это точно все? — вперяет в меня испытующий взгляд.
Я качаю головой.
— Нет, но это совсем личное, мне просто надо пережить некоторые… моменты, и все будет хорошо, — улыбаюсь натянуто.
С минуту Саша напряженно меня рассматривает, потом кивает.
— Ну лично на то и личное, — заключает вполне довольно, — а все-таки классный у меня папа, да? — ее улыбка становится еще шире.
Классный. Даже, пожалуй, чересчур.
— А как ты в полиции оказалась? — Саша сначала оживляется, в голосе проскальзывает хорошо уловимое любопытство, правда, ненадолго.
Видимо, уловив мою реакцию, она несколько сконфуженно уточняет:
— Или это тоже совсем личное?
— Да нет, — пожимаю плечами, мысленно возвращаясь в тот отвратительный день. — Оказалась не в том месте по своей же глупости.
— Это как?
Набираю в грудь побольше воздуха, выдыхаю шумно и принимаюсь посвящать Сашку в детали случившегося. По мере того, как я продолжаю свой рассказ, глаза подруги все больше округляются.
Она смотрит на меня неверящим и в то же время сочувствующим взглядом.
— То есть ты несколько часов просидела в этой ужасной клетке? — она испуганно подносит ладонь к лицу.
— Ну не то чтобы в клетке и не такая она была ужасная, но приятного было мало, — усмехаюсь грустно.
— И твой парень реально просто бросил трубку? — судя по замешательству во взгляде, в Сашкину картину мира мои слова никак не укладываются.
Впрочем, в мою тоже не укладывались, пока не пришлось больно столкнуться в жестокой реальностью.
— Просто бросил, — поджимаю губы, морщусь от противного пощипывания в носу, — если бы не Владимир Степанович, я не знаю, что бы сейчас со мной было.
  
— Офигеть, — обескураженно резюмирует Саша, а меня хватает только на едва заметное пожатие плечами и вымученную улыбку, — знаешь, может и хорошо, что так случилось, как бы это ни звучало, по крайней мере ты избавилась от мусора в своей жизни.