После него (СИ)
— Это он? — я ткнула пальцем в чучело краба на нижней. На остальных стояли мини-бутылочки алкоголя, валялись визитки, монетки разных стран, камушки, косточки и пластиковые вилки.
— Да! Он жил у нас в коробке, а когда умер, мы принесли его сюда! Было еще бриллиантовое кольцо, которое один чувак снял, когда поссорился с женой, а потом забыл надеть. Или однажды мы нашли пять пар часов в карманах карго-шорт. Дорогих! Мы их вернули, конечно. Ну и всякие… другие игрушки.
— Ага… — сказала я, задумчиво глядя на наручники и несколько разнокалиберных анальных пробок на верхней полке.
— Идем дальше!
Марко толкнул двери, ведущие на свободу из этого прачечного ада, и я вздохнула с облегчением, когда мы вновь оказались в служебном коридоре.
— Вот такие лесенки — показал он на одну из тех, что мы миновали. — Ведут в комнаты отдыха. Вход туда есть почти из любого бара, лаунж-зоны, СПА-центра или зала для выступлений. Чтобы персонал мог спокойно выпить кофе, отдохнуть или вернуться к себе в каюту, не привлекая внимания. А здесь…
Марко толкнул еще одну дверь, и я увидела еще одно длинное помещение без перегородок, внутри которого медленно полз длинный конвейер, заставленный паллетами с хлебом, пачками молока, кукурузных хлопьев, коробками с баночками джема и маленькими упаковками масла.
— Это центр управления грузом. Отсюда лифты ведут прямо в рестораны и кухни, куда доставляют со склада продукты. Сейчас мы уже готовимся к завтраку. Повара жарят блинчики и бекон, чтобы к утру оставалось только приготовить омлеты и яйца-пашот.
— Уф-ф-ф-ф… — выдохнула я. — Все это круто. Даже немного пугает. А мы можем немного передохнуть? У меня ноги на каблуках устали.
— Почти пришли, — сказал Марко, затаскивая меня в большой лифт.
В нем не было зеркал и позолоченных кнопок, не играла музыка и двигался он не так плавно, как пассажирский. Зато куда быстрее — мы буквально ухнули в самые недра корабля, на одну из минусовых палуб.
Здесь было влажно, пахло солью и машинным маслом.
Стены коридора украшали ржавые потеки, а над дверями не было даже табличек. Зато тут нам навстречу то и дело попадались члены команды. Без униформы — и без белоснежных улыбок, которыми они всегда встречали пассажиров на верхних палубах.
Кто-то куда-то спешил с деловым видом, кто-то глазел на меня с любопытством, а молодые парни обменивались с Марко рукопожатиями.
— А вот и наш паб!
Я остановилась как вкопанная перед железной дверью с округлыми углами и колесом посередине. Поверх белой краске на ней было выведено вручную черной три слова.
— Ла Брухула Боррача… — прочитала я. — Что это значит?
— «Пьяный компас», — подмигнул Марко. — Только это секретное место, никому ни слова, договорились?
И Марко потянул тяжелую дверь, которая впустила нас с недовольным скрипом.
Удивительно, но секретный бар выглядел на редкость уютно. Он был похож скорее на британский паб: деревянные панели на стенах, грубые столы, в том числе стоячие, стойка с множеством пивных кранов и пара телевизоров, на экране которых беззвучно показывался футбольный матч.
Впрочем, на экраны мало кто смотрел. Народу было много, но почти все просто общались между собой. Там были и темнокожие парни, и смуглые латиносы, и азиаты, и светловолосые ребята, в которых я заподозрила славян.
— Для своих у нас совсем другие цены, — сказал Марко. — Но я тебя, конечно, угощу. Ром-кола?
— Давай!
Я отошла к ближайшему свободному столику и с облегчением упала на стул, вытянув усталые ноги в туфлях.
Марко хлопнул кого-то по плечу у стойки, показал два пальца бармену, тот отпустил неразборчивый комментарий на испанском, остальные заржали и кое-кто оглянулся на меня.
В том числе и знакомый мне уже белобрысый матрос.
Сначала он бросил беглый взгляд и отвернулся, а потом обернулся опять и во все глаза уставился на меня.
Узнал.
25. Морские байки
Белобрысый хлопнул по плечу своего соседа, что-то ему сказал. Тот оглянулся, кивнул, и они, забрав свои бокалы с пивом, направились ко мне.
— Привет, — сказал белобрысый. — И ты тут. Вот повезло.
Да, мне, наверное, тоже повезло.
Не надо ждать утра, чтобы пожаловаться на несуществующие поломки. На ловца и зверь бежит.
Только вот его масляный взгляд мне совсем не нравился. Как и взгляды его друзей, подтянувшихся за компанию к моему столу.
Марко пришлось расталкивать их плечами, чтобы добраться ко мне и поставить наши бокалы. Он демонстративно отодвинул стул напротив меня, сел и огляделся.
Резко что-то сказал на испанском.
— Ничего не понимаю, — с удовольствием отозвался белобрысый на английском. — Мы тоже хотим с вами потусить, ты не против?
И, не дожидаясь ответа, оседлал стул рядом.
Марко вопросительно посмотрел на меня, я пожала плечами.
Без понятия, как у них тут принято.
Но напряжение в компании росло стремительно.
Марко переводил взгляд с одного парня на другого, те отвечали ему такими же агрессивными взглядами, и мышцы рук отчетливо напрягались. Так они выглядели намного горячее, но и опаснее.
— Хей, народ! В честь чего вечеринка?
Услышав густой веселый бас, все собравшиеся разом вздрогнули и оглянулись на вход в бар. В проеме двери застрял лысый громила размерами примерно два на два метра. С широченной улыбкой зубов в пятьдесят, не меньше. Как он протиснулся через люк сюда — просто загадка.
Он был чем-то похож на «Скалу» Дуэйна Джонсона. Только, пожалуй, посимпатичнее.
— Эм! Эм пришел!
— Хей!
— Заходи, дружище!
— Тебя не хватало!
Почему-то при его появлении все резко расслабились. Подняли свои бокалы, отправились за новыми, раздвинулись, освобождая ему место, а белобрысый даже уступил свой стул.
Названный Эмом громила не постеснялся сесть и забрать чье-то пиво.
Хорошенько отхлебнул и наконец заметил меня.
— Эмералд! — представился он, протягивая мне огромную ладонь. — Бывший боцман. Ныне — бармен в VIP-баре для самых богатых богатеев. Хороша карьера?
— Агата, — я не почувствовала пожатия, он просто накрыл своей ручищей мою и тут же выпустил. — Впечатляет карьера. Но как так вышло?
— Океан люблю! А работать не люблю! — засмеялся он. — Сначала ушел в матросы, дорос до боцмана и понял, что работы меньше не будет. Ну и решил пройтись по кораблю, посмотреть, куда сердце потянет.
— Потянуло в бар! — заржал Марко.
Он тоже расслабился и даже придвинул ко мне бокал с ром-колой.
— Судьба есть судьба! — философски отозвался Эм. — А сам я с Ямайки. Меня ром позвал!
Представляю, как «богатые богатеи» из премиум-кают от него тащатся.
Такой колоритный чувак!
— А ты тут какими судьбами? — заинтересовался Эм.
— Я обещал Агате показать все секретные места на корабле! — поспешил сообщить ему Марко.
— И что уже показал?
— Мы были в прачечной, в отсеке с припасами, походили по тайным коридорам, — перечислила я. — Ну и вот этот бар.
— Э-э-э-э-э! Да ты ничего не видела, считай! — хлопнул Эм ладонями по столу, от чего тот подпрыгнул, хоть и был изрядно тяжелым. — Он тебя на тринадцатую палубу возил?
— Н-н-нет…
— А в каюту 634-С?
— Нет…
— А подношение океану вы делали?
— Как это?
— Ну вот, считай, ничего и не показал!
— Я бар показал! — обиделся Марко. — Я сам о нем узнал только через полгода работы!
— А о тринадцатой палубе когда узнал? — сощурившись, спросил Эм.
— Так это… — Марко смутился. — На первом дежурстве.
— И как? Долго искал?
— Ну я сначала в лифт, смотрю — нет такой палубы. 12 и 14 есть, а 13 нет. Ну я решил спросить девчонку которая полотенца развозила…
— А она?
— Говорит, надо с двенадцатой подниматься по лестнице на корме. Там дежурил пацан один. Спрашиваю, как на тринадцатую попасть. Он вылупился и спрашивает, чем я так провинился. Вроде ничем, говорю. Тогда он сказал, что туда посылают только тех, кто накосячил. Потому что там морг, тюрьма и камеры для матросов. Не зря же она тринадцатая, кто туда билеты купит!