Продана Налгару (ЛП)

Один зверь превратился в двух. Затем в трех. Затем в шесть. Сесилия сделала шаг назад. Сердце не колотилось. Не так, как раньше. Но что-то первобытное всё равно скрутилось в животе. Беги. Нет. Стой на своем.
Она пригнулась, дыхание ровное. Кулаки сжаты. Тело пульсировало странной готовностью. Краешек мозга — какая-то похороненная, дикая часть — приветствовал этот вызов.
  
Они бросились в атаку. Первый ударил её в плечо. Она развернулась вместе с ним, впечатав локоть ему в ребра. Хруст кости. Он взвизгнул, упал. Другой метил в ноги. Она ударила наотмашь, чувствуя, как что-то поддалось под каблуком. Она закричала — скорее от напряжения, чем от страха — и схватила с земли тяжелую ветку, обрушив её на череп еще одного зверя. Брызнула кровь. Инопланетная, черная.
Она побеждала. Пока удача не изменила ей. Челюсти сомкнулись на её предплечье. Она вскрикнула, спотыкаясь. Другой зверь протаранил её в бок. Она тяжело рухнула навзничь, воздух вышибло из легких. Третье существо нависло над ней, рыча; с клыков капала слюна.
Блять.
Она умрет здесь. Одна. В грязи. Разорванная монстрами на планете, которая ей не принадлежит. Тварь перенесла вес для последнего прыжка. И вдруг — Вспышка движения. Черное пятно. И звук. Будто гром столкнулся со сталью.
Волкоподобного зверя отшвырнуло назад, буквально разорвав пространство. Зарок. Он двигался как само воплощение смерти. Никаких колебаний. Ни одного лишнего жеста. Он перехватил ближайшего зверя в прыжке, сломал ему хребет одним брутальным рывком и швырнул в дерево. Другой бросился на него — он схватил его за морду и просто разорвал челюсти пополам. Треснула кость. Хлынула кровь. Тело обмякло в дергающихся руинах.
Остальные попытались бежать. Он им не позволил.
Меньше чем через минуту всё было кончено. Шесть трупов на земле. Дергающиеся. Безмолвные. Сесилия лежала, застыв в траве, бок был липким от крови, грудь тяжело вздымалась. Кожу щипало, мышцы вопили от боли. Но её глаза ни на миг не покидали его.
Зарок стоял среди бойни, тяжело дыша, с обнаженным торсом, весь забрызганный черной жижей. Его глаза были яркими, дикими. Зверь. Её зверь. И он был прекрасен. Ужасен. Несокрушим.
Он медленно повернулся к ней, рычание всё еще кривило его губы. Но взгляд смягчился, когда встретился с её глазами. Он подошел и присел рядом, одной рукой убирая с её лица слипшиеся от крови волосы.
— Я же говорил тебе, — сказал он низким голосом, приглушенным от ярости, — дикие земли не для тебя.
Она моргнула, глядя на него.
— Ты пошел за мной.
— Я всегда буду за тобой идти.
Его рука коснулась следов укуса на её руке. Нежно. Благоговейно.
— Это твоё тело… оно заживает быстро. Но ты не неуязвима. Пока нет.
Ей хотелось рассмеяться. Или расплакаться. Или закричать. Но всё, что она смогла — это прошептать:
— Ты убил их всех.
Он посмотрел на месиво вокруг.
— Да.
Пауза.
— Хорошо.
Глава 41
Дым ударил в него первым: резкий, кислый, химический — неправильный. Затем донеслись крики.
Зарок замер на краю скалистого выступа, Сесилия была рядом.
Клянусь богами, она была прекрасна. Он не переставал считать себя везунчиком. Волосы влажно прилипли к шее, зрачки расширены после дикого, отчаянного бега через лес. Но запыхавшееся веселье на её лице — остаток её дерзкого побега — исчезло в то же мгновение, когда она проследила за его взглядом.
Внизу, под ними, его город горел.
Стены из черного камня были разбиты. Ворота — его ворота — висели нараспашку, как сломанные челюсти. Башни кренились и рушились, изливая огонь в жилы улиц. Корабли проносились низко над кроваво-красным небом, сверкая металлическими корпусами, ревя орудиями. Его крепость — когда-то неприступное сердце его власти — потрошили прямо под двойными солнцами.
Челюсть Зарока свело, мышцы напряглись так, что готовы были лопнуть кости.
Это не было осадой. Это было предательство. Кто-то открыл ворота. Впустил их. Вувак не смог бы штурмовать его цитадель так легко и быстро.
Он мгновенно понял, кто это сделал.
Только один обладал столь глубокими знаниями, чтобы провернуть всё это.
Он чувствовал это раньше, но предпочел проигнорировать.
И его враг был прав: он был слишком поглощен ею.
Гребаный Велкар.
Имя вонзилось в него, как клинок. Его заместитель. Его правая рука, которой он доверял.
А теперь? Его предатель.
Дыхание замедлилось. Ярость свернулась в груди, холодная, острая и готовая разить. Рядом с ним Сесилия зашевелилась, словно чувствуя тяжесть его гнева. Тишина, что предшествует резне. Она повернула к нему лицо, и её красно-карие глаза искали ответа.
Он не дал ей времени заговорить.
— Идем, — сказал он, и его голос был подобен гравию, перетирающему сталь.
Они начали спускаться по зазубренной тропе, ведущей к окраинам. Внизу, в руинах, сталкивались темные фигуры — воины, облаченные в кроваво-красную броню. Цвета Вувака. Клан Ковак. Выскочка-ублюдок осмелился нанести удар в самое сердце.
Зарок оскалился, став в этот миг больше зверем, чем мужчиной.
Как они смеют? Как смеет Вувак осквернять его город, его правление огнем и кровью? А Велкар — змея — обеспечил им лазейку.
Корабли ревели над головой, тени разрезали дым. Возле центральной площади вспыхнула перестрелка. Он слышал треск энергетических винтовок, лязг металла о металл, гортанный рев смерти.
Ему нужна была сила. Ему нужна была кровь.
Эта мысль прошила его, ясная и неоспоримая. Он повернулся к ней. Сесилия замерла под диким блеском его глаз.
— Оставайся рядом, — сказал он низко и жестко. Переводчик на его ладони эхом повторил слова на её языке. — Любой ценой.
Смятение отразилось на её лице. Затем — страх, когда он опустился перед ней на одно колено. Его массивная фигура склонилась — неестественный, почти насильственный жест подчинения.
— Мне нужна твоя кровь, — прохрипел он. — Дай мне силу, чтобы я мог вернуть то, что принадлежит мне. Иначе мы оба падем.
Она отступила на шаг.
— Что?
Одинокое слово треснуло от неверия.
Он поднял голову, черные глаза горели.
— Сесилия. Если я не возьму её, я не смогу сражаться с ними. Велкар. Вувак. Все они сожгут то, что моё — и тебя вместе с ним. Твоя кровь сделает меня сильнее. Она всегда делает. Пойми. Это место — моё. Люди, здания, военные машины, богатства. Всё это. И ты тоже. Сейчас я сделаю то, что делал всегда: защищу своё. Я не позволю им украсть это. Но мне нужна твоя помощь. Ты мне нужна.
Она сглотнула, её тело было напряжено, страх стал почти осязаемым.
— Не бойся, — сказал он уже мягче, но не менее напряженно. — Я защищу тебя. Я разорву их на куски. Я заставлю их захлебнуться собственным предательством. — Он поднялся, возвышаясь над ней, опасный и отчаянный одновременно.
Его рука коснулась её плеча, легко, но настойчиво.
— Оставайся. Со. Мной.
На мгновение между ними повисла тишина, нарушаемая лишь далеким громом взрывов. Где-то там, в хаосе внизу, люди, всё еще верные ему, сражались как загнанные в угол дархарины. Он чувствовал их, чувствовал, как их преданность пылает под обломками.
— Они не исчезли, — сказал он больше себе, чем ей. — Я соберу их. Я заберу назад своё. И когда я это сделаю… — Его голос оборвался, слова перешли в рычание. — Вувак истечет кровью.
Глава 42
Пульс Сесилии забился чаще, когда слова Зарока коснулись её кожи. «Дай мне свою кровь».
Она смотрела на него; небо, затянутое дымом, истекало багрянцем над его массивной фигурой. Он выглядел как зверь, натянутый до предела на конце цепи: мышцы дрожали, дыхание было тяжелым. Его черные глаза горели, превратившись в бездонные омуты с бегущими по ним багровыми жилами.
  
Она знала, что он не приказывает.