Боец 7: лихие 90-е (СИ)

А вот, наконец, и спортзал. Я не знаю, сколько ребят были заняты в каких-нибудь спортивных секциях, но, похоже, им было чем заняться! В подсобных помещениях спортзала я увидел и мячи для футбола, волейбола и баскетбола, и ракетки для большого и настольного тенниса, и даже хоккейные клюшки.
«Неужели они здесь и лёд заливают?» — подумал я. «Хотя вряд ли. Наверное, где-то рядом есть отдельное поле со льдом для хоккея и катания на коньках».
Надо заметить, сами здешние спортзалы тоже сильно отличались от российских и были скорее похожи на дворцы спорта в миниатюре. Трибуны вокруг игрового поля, возможность переоборудовать зал для занятий разными видами спорта — все говорило о более чем серьезном подходе к делу. А под самими трибунами, как и в профессиональных спортивных учреждениях, были расположены различные помещения для разминок, переодевания и хранения инвентаря. Ребята, встречавшиеся нам возле зала, были одеты в одинаковую форму — видимо, только что закончилась какая-то тренировка.
— Слушай, Сергей, а мы точно в колледже? — спросил Семён, обалдело глазевший по сторонам. — Больше похоже на какой-то стадион.
— Ты же давно в Америке. Занимаешься спортивным бизнесом, и ни разу не видел, в каких условиях тренируются студенты? — подколол его я.
— Да я как раз со студентами-то дела никогда и не имел, — ответил Сёма. — А тут — гляди какая красота! Не хочешь — а начнёшь чем-нибудь заниматься!
Честно говоря, я и сам не мог нарадоваться условиям, в которых занимались эти студенты. И это простой колледж, никакой не институт спорта! Да если бы в моей школе и институте в свое время были такие спортивные залы, у нас бы, наверное, все стали спортсменами! Теперь мне ещё сильнее захотелось привезти сюда наших российских ребят и дать им возможность поработать в этих условиях.
— Все это, конечно, хорошо, но хотелось бы понять, где нам теперь искать Эббота, — проговорил я, глядя на бесчисленные двери.
— А чего там понимать, — отозвался Сёма. — Пойдем наугад да и все. Где-нибудь его и обнаружим.
— Эббот там, — сообщил нам вышедший навстречу из зала юноша, услышавший наш разговор. Он показал рукой на одну из дверей под трибунами.
— Слушай, Сёма, — проговорил я. — Думаю, будет лучше, если ты подождёшь меня снаружи.
— Это почему ещё? — подбоченился Сёма. — Я, между прочим, твой официальный представитель и менеджер!
«Ишь ты, как тебя распирает-то», — с усмешкой подумал я.
— Но ведь сейчас речь не обо мне, — мягко объяснил я. — Я сам буду как бы переговорщик от Грейси, а когда к тебе на переговоры приходит больше одного человека, то это напрягает, уж поверь мне. А ты пока походи около зала и присмотрись, как тут все оборудовано. Может пригодиться на будущее. Мы ведь всё-таки собираемся именно юношеский спорт продвигать.
— Ладно, посмотрю. Тогда давай договоримся, что о ходе переговоров и обо всех результатах ты будешь сразу рассказывать мне, — важно предложил Семён.
— Договорились, — ответил я и направился к двери, за которой меня ждала встреча с Тэнком.
Сёма хотел что-то ещё сказать, но передумал и со вздохом отошёл в сторону. На самом деле я уже примерно представлял, каким образом уговорить Тэнка принять участие в нашем проекте, и боялся, что чересчур суетливый и болтливый «менеджер» нарушит всю затею.
Беседа с Тэнком заняла не более десяти минут. Он оказался понятливым, а главное — мой расчет на его нарциссизм оправдался на сто процентов. Видеокамера сделала свое важное дело.
— Ну что, первый готов, — довольно сказал я, выходя из подтрибунного помещения и потирая руки.
— Как? Уже? — удивился Семён.
— Так долго ли умеючи, — я был настолько вдохновлён первым успехом в переговорах, что мое настроение скакнуло вверх, наверное, в тысячу раз.
— И о чем вы с ним говорили? — спросил Сёма, направляясь вместе со мной к выходу по длинным коридорам колледжа. — Если, конечно, не секрет.
— Какие секреты между компаньонами! — отшутился я. — Я просто предложил ему штуку баксов за то, чтобы он бил других людей. Бьёт троих за вечер — трёшник зелени в кармане. Как считаешь, хорошее предложение?
 
— Да, неплохое. Только у тебя же нет таких бабок-то, — заметил Сёма. — Где ты их собираешься брать?
— Деньги, друг мой, появятся, когда на телеканале, куда отправится Ройс Грейси, увидят вот это, — я потряс перед Сёминым носом видеокамерой.
— Что это? — не понял Семён. — У тебя есть на них компромат?
— На кого? — рассмеялся я. — На уличных пацанов, что ли? Или на Грейси, который их теперь содержит? Ну ты даёшь! Когда бы, по-твоему, я успел его раскопать, да ещё и записать на кассету, которую ещё час назад в твоем же присутствии получил чистой?
— А что же это тогда? — вконец растерялся Сёма.
— Сейчас увидишь, если присмотришься вот к этому маленькому экранчику, — ответил я, остановился, и, чуть отмотав кассету назад, включил на камере воспроизведение.
На экране возник разъяренный Тэнк, который крушил раздевалку, гневно смотря на меня. В разные стороны летели скамейки, вешалки…
— Сто долларов! — произнес мой голос за кадром.
Тэнк продолжал громить мебель.
— Двести долларов! — сказал я.
Тэнк покачал головой, и ещё одна стационарная вешалка улетела в угол. Так мы и продолжали: я повышал ставки, а Тэнк занимался разрушением окружающей обстановки, изредка обрушивая на меня матерные ругательства. Вот он снова поднял над собой широченную лавку и уже замахнулся, чтобы запустить ей в меня, но тут я произнес:
— Тысяча баксов, Тэнк!
Тэнк вдруг замер и медленно опустил лавку на землю. Затем он протянул руку в приветствии и направился ко мне. Запись кончилась. Я застал Эббота не в лучшем расположении духа — он был дисквалифицирован прямо во время игры в американский футбол (чем и занимался до того, как начал участвовать в боях) за избиение соперника. Теперь ему грозило отчисление из колледжа, и поэтому парню, который еще не знал какая судьба его ждем впереди, срочно нужны были деньги. Я же предложил ему не просто так бить людей, а делать это за деньги.
Сема смотрел то на меня, то на камеру, пытаясь понять, что все это значит.
— Так что, этот громила согласился? — не выдержал он. — Ну, на тысячу долларов?
— Согласился, — кивнул я. — Но с условием, что даст окончательное согласие только тогда, когда увидит живые деньги.
— Лихо ты, — восхитился Семён. — А как ты так узнал, что к нему именно такой подход нужен?
«Был бы ты профессионалом, тоже бы умел к разным людям подход находить» — подумал я, а вслух коротко сказал:
— Интуиция!
— То-то я думаю, что это за грохот такой раздавался за дверью, — сказал Семён. — Думаю, неужели вы с ним сразу повздорили?
Я убрал камеру обратно в сумку, и мы направились к выходу.
— Куда мы теперь? — спросил Семён, когда мы вышли на улицу.
— В соседний университет, — ответил я, чеканя шаги, и на всякий случай уточнил: — В политехнический.
— А кто там у нас? — В этот момент Сёма все больше и больше напоминал случайно встреченного знакомого, увязавшегося на чужую прогулку от безделья.
— Там учится Чак Лиделл, — бесстрастно ответил я.
— Господи, это кто ещё? — Семён недовольно поморщился и проводил взглядом томную полураздетую красотку, не спеша прогуливавшуюся по противоположной стороне улицы.
— Сём, ты о чем думаешь? — спросил я, поймав его взгляд. Я не мог сдержать улыбки: мой «промоутер» был похож на школьника-отличника, которого впервые застукали за чем-то постыдным. Он покраснел и залепетал:
— Да нет, я ничего, я это… ни о чем! — вдруг выпалил он.
«Надо же, вот наконец-то и правду сказал», — саркастически подумал я.
— Чак Лиделл, — объяснил я, продолжая идти, — это капитан местной сборной по борьбе.
— Он здесь учится, что ли? — спросил Семён.
— Нет, блин, поваром подрабатывает, — чуть раздражённо сказал я. — Ну конечно, учится, что ты какие глупые вопросы задаешь!