Боец 7: лихие 90-е (СИ)

  
Боец 7: лихие 90-е
   
Глава 1
 
Мои разговоры с Алиной всё-таки возымели свое действие. Ее нерешительность и сомнения уступили место согласию со мной и внутренней уверенности.
— Ты знаешь, пока ты спал, я очень много думала, — сообщила она мне как-то утром. — И поняла, что, наверное, ты прав.
— Это естественно, — игриво кивнул я. — А в чём именно?
— Серёж, не смейся сейчас, пожалуйста, — попросила Алина. — Тебе хаханьки, а для меня это, между прочим, очень сложное решение и далось оно мне непросто.
— Извини, — сказал я. — Не хотел тебя обидеть.
Было непривычно видеть Алину такой. Хотя за время нашего знакомства мне приходилось видеть ее разной. Иногда она была светской львицей, надменно-презрительно взирающей свысока на тех, кто пытался добиться расположения такой королевы. В других случаях — собранным и деловым офицером, как будто все время находящимся на особо ответственном задании. Ну, конечно, в постели она была страстной и неутомимой женщиной. А если ее чем-то расстроить — могла быть растерянной и обиженной девочкой. Но при этом Алина всегда оставалась взрослой, серьезной и в хорошем смысле рациональной. Даже если ее обуревали эмоции.
А вот чтобы она боялась совершить какой-то поступок настолько, что не решалась даже попытаться прикинуть последствия тех или иных шагов — такой я ее видел впервые. Впрочем, это тоже можно было понять и объяснить. Не каждый день меняешь страну обитания и заодно всю свою привычную жизнь.
— Я поняла, что мне действительно лучше уволиться, — продолжала Алина. — Я вспомнила все свои годы, проведенные на службе… Что я там видела? Враги, шпионы, преступники, засланные агенты, разоблачения, укрытия, легенды… И везде и всегда я должна играть перед всеми не ту, кто я есть на самом деле.
Я вспомнил ее фразу о том, что она даже в душе не может расслабиться до конца. Раньше я как-то не придавал этому такого серьезного значения, а теперь попытался представить такую жизнь в деталях и ужаснулся. Такая жизнь и вправду не сахар.
— А ведь я женщина, Сережа, — голос Алины задрожал. — Ещё молодая женщина и, надеюсь, привлекательная.
— Ну что ты, — начал было я.
— Погоди, — она остановила меня жестом. — Это я сейчас не к тому, чтобы ты меня комплиментами засыпал. Просто… знаешь, как хочется жить обычной жизнью? Заниматься тем, чем нравится, быть вместе с любимым и любящим человеком, ездить, куда захочется? В конце концов, прийти на какой-нибудь концерт или в ресторан, и чтобы не нужно было постоянно держать в голове свою легенду и задание…
Я обнял ее и поцеловал в затылок. «Зачем же ты тогда пошла на такую работу, девочка моя?» — крутилось у меня в голове. «Или тебя на чем-то поймали?». Но пока что я таких вопросов решил ей не задавать. Захочет — попозже расскажет сама, а давить на нее сейчас незачем.
— В общем, я увольняюсь, — подытожила Алина. — Сегодня же узнаю, что для этого нужно. Процедура эта действительно непростая, но… похоже, пришла пора принять это решение. Честно говоря, этот момент назревал уже давно, и я тебе очень благодарна, что ты помог мне решиться.
И мы начали готовиться к грядущему отъезду.
К моему удивлению, визу мне одобрили легко. Уж не знаю, поспособствовала ли этому протекция Степаныча или просто-напросто в эту лихую и безумную эпоху все формальности улаживались гораздо легче и быстрее. Но, так или иначе, загранпаспорт вместе с визой были у меня на руках.
А вот Алина такими темпами похвастаться не могла. Более того, она все время откладывала подачу документов. Объяснялось это ожидаемыми сложностями с увольнением.
— Сережа, ну я же тебе с самого начала говорила, что это — сложная и долгая процедура! — объясняла Алина, когда я пытался ее поторопить. — Это с обычной работы можно уволиться в один день. А здесь меня замучили уже разными проверками и беседами. Как, почему, зачем, с какими целями… И это у меня ещё не самый высокий уровень допуска к тайне. Те, кто на самом высоком уровне работает — вообще пожизненно невыездные никуда.
 
— Алин, ну неужели же невозможно этот процесс хоть как-то ускорить, — недоумевал я. — Ты вон сама пару месяцев назад упоминала, что какой-то ваш сотрудник уволился и на острова с семьёй улетел. Значит, как-то это возможно!
О том, что в любой момент (если я затяну с отъездом) у меня могут начаться проблемы с отдачей денег, я не говорил, но торопил Алину как мог.
— Тот сотрудник был мелкой сошкой, можно сказать, на побегушках, — парировала Алина. — Он ничего путного никому не мог бы рассказать, даже если бы захотел. Кроме того, у него, помимо семьи, была ещё любовница в самых-самых верхах. На каком-то мероприятии увидела его и приглянулся.
— Да ладно? — не поверил я. — Вот так все просто?
— Ха! А откуда, ты думаешь, у него такие деньги, чтобы купить жилье в другой стране и перевезти всю семью, причем, заметь, без потери комфорта, а не в какие-нибудь там трущобы? — усмехнулась Алина.
— Можно подумать, вы мало получаете! Накопил, да и все, — предположил я.
— У нас зарплаты, конечно, выше средних, — согласилась Алина. — Но это по сравнению со школьными учителями мы богачи. А чтобы недвижимость так легко покупать… Ты цены на этих островах знаешь? Тебе такие цифры в самых смелых снах не снились. Так что это его вторая любовь ему помогла. Прониклась ситуацией, так сказать. Без нее фиг бы он куда даже подумал уехать. Или ты хочешь, чтобы я себе тоже высокопоставленного любовника завела? — Алина кокетливо стрельнула глазками.
— Я тебе заведу! — притворно разозлившись, улыбнулся я и сгреб ее в охапку. Собственно, примерно так и заканчивались все наши споры и разговоры на тему предстоящих событий. Это, конечно, было приятно, но ни на йоту не приближало к поставленной цели.
В конце концов, когда дата отъезда становилась все ближе, а никаких подвижек с документами Алины так и не было, стало ясно, что наши планы надо корректировать. Переносить поездку было нереально. Во-первых, это был всё-таки не туристический круиз — существовали определенные договоренности с принимающей стороной. В том числе и по датам. И я был, мягко говоря, не мировой звездой, чтобы диктовать свой график и условия.
Во-вторых, внезапные переносы дат без уважительной причины вроде тяжёлой болезни или смерти кого-то из близких почти наверняка вызовут подозрения в соответствующих инстанциях, и тогда проверки и собеседования придется проходить уже мне. Создавать себе все эти проблемы, когда можно просто спокойно улететь, было откровенно глупо. Ну а в третьих… почему надо валить пока ходят пароходы — итак понятно.
— Знаешь, Сережа, ты лети пока без меня, — сказала мне Алина, когда мы лежали под одеялом, отдыхая после очередного «разговора о наших планах».
— А как же ты? — не понял я. — Ведь мы же договаривались, что поедем вместе и вместе будем заниматься всеми делами, обустраивать нашу новую жизнь!
— А мы и будем делать все вместе! — заверила Алина. — Просто мне понадобится ещё некоторое время, чтобы утрясти все рабочие формальности. Ну видишь, так сложилось, что я не продавщицей на рынке работаю, уж извини! — она засмеялась и положила голову мне на плечо.
Вдруг меня осенило.
— Слушай! — сказал я. — А что, если попросить Степаныча помочь? Он обещал нам всяческую поддержку, да и связи у него, наверное, хорошие…
— Хорошие-то хорошие, но он тоже не начальник федерального ведомства, — возразила Алина. — А потом, он и так для нас уже сделал и продолжает делать очень много. Если сейчас попробовать его напрячь ещё и по этому вопросу — это будет, во-первых, просто уже неприлично, а во-вторых, ему придется искать других людей, у которых связи выше, чем у него. И все это — ради того, чтобы ускорить обычную процедуру, которая и так идёт своим чередом?
— Ну да, — вынужден был согласиться я. — Нерационально.
— Ну вот, — сказала Алина и чмокнула меня в нос. — Так что не дергайся. Я здесь все улажу и прилечу к тебе попозже. А ты пока постарайся подготовить там почву, чтобы, когда я приеду, нам можно было сразу приступать к делу. Тебе в Америке в первое время и без меня будет чем заняться.