Оракул с Уолл-стрит 7 (СИ)

— А если случится самое худшее? — тихо спросил О’Мэлли.
— «План Гамма», — ответил я. — Ты берешь эти коды, садишься на первый корабль в Европу и начинаешь новую жизнь с капиталом в два миллиона долларов.
О’Мэлли отвернулся к стене. Его плечи дрожали, не от боли в ранах, а от эмоций.
— Босс, — сказал он хриплым голосом, — за все годы работы я никогда не встречал человека, который так заботился бы о подчиненных.
  
— Мы не подчиненные и начальник, Патрик. Мы команда. И команда не бросает своих.
Телефон зазвонил. Я поднял трубку:
— Алло?
— Мистер Стерлинг, это Томми Маккарти. У меня срочные новости.
— Говори.
— Наши информаторы сообщают: Марранцано планирует крупное совещание на сегодня вечером. Склад на Вест-Сайде, все боссы пяти семей. Повестка дня «реорганизация структуры управления».
Я почувствовал, как мышцы напряглись. Это означало только одно. Марранцано готовился объявить себя «capo di tutti capi» и начать массовые чистки.
— Сколько времени у нас есть?
— Совещание в восемь вечера. Но босс, есть еще одна новость. Наш человек в ресторане «Неаполь» слышал разговор. Ваше имя первое в списке на ликвидацию.
— Понятно.
Когда я повесил трубку, О’Мэлли внимательно посмотрел на меня:
— Плохие новости?
— Марранцано ускоряет события.
— И что будем делать?
Я вернулся к телефону и попросил соединить меня с Лондоном. Пришло время активировать британские связи.
— Barclays Bank, сэр Томас Бенгбоу.
— Сэр Томас, это Уильям Стерлинг. Помните наш разговор о диверсификации рисков?
— Конечно, мистер Стерлинг. Что-то изменилось?
— Ситуация в Нью-Йорке становится нестабильной. Возможны серьезные потрясения в ближайшие дни. Рекомендую перевести британские активы в более безопасные юрисдикции.
— Насколько серьезные потрясения?
— Возможна смена руководства в крупных финансовых структурах. Силовыми методами.
Британский банкир понял намек.
— Понятно. Мистер Стерлинг, если вам понадобится убежище, двери Barclays Bank всегда открыты для надежных партнеров.
— Благодарю, сэр Томас. Надеюсь, до этого не дойдет.
Последний звонок в Детройт, к Оуни Мэддену. Мой старый знакомый был одним из немногих союзников, которых Марранцано пока не решался трогать.
— Оуни, это Уильям. Как дела?
— Неплохо, парень. Слышал, у тебя проблемы с сицилийцами.
— Больше чем проблемы. Марранцано объявил мне войну. Сегодня вечером он попытается исключить меня из Синдиката.
— Сукин сын, — прорычал Мэдден. — Думает, что может диктовать условия всем остальным. Что тебе нужно?
— Временно финансовую поддержку. Триста тысяч долларов на вооружение и людей.
— Считай, что деньги уже у тебя. Куда переводить?
— В Chase National Bank, счет номер 447–892. Завтра утром.
— Будет сделано. А если понадобится что-то еще?
— Я позвоню.
Когда я повесил трубку, О’Мэлли улыбнулся:
— Босс, теперь понятно, почему вы так быстро разбогатели. Вы думаете на три хода вперед.
— В этом мире, Патрик, кто не планирует заранее, тот не выживает. Особенно когда воюешь одновременно с мафией и федералами.
Я подошел к карте мира, висевшей на стене. Красные булавки отмечали банки, где теперь хранился мой капитал. Синие — подставные компании. Зеленые — надежные убежища в случае экстренной эвакуации.
— Видишь, Патрик? Мы создали финансовую империю, которая не зависит от одной страны или одной валюты. Даже если Марранцано захватит весь Нью-Йорк, у нас есть ресурсы для сопротивления.
О’Мэлли покрутил колесо инвалидного кресла, подъезжая к карте:
— А что, если федералы решат конфисковать наши американские активы?
— Они смогут заморозить только то, что находится в американских банках. А это всего двадцать процентов от общей суммы. Остальное неприкосновенно.
— Умно. Но босс, есть одна проблема. Мы создали финансовую крепость, но живем в обычном особняке. Если Марранцано нападет…
Он был прав. Деньги в швейцарских банках не остановят пулю Thompson submachine gun. Нужно укрепить физическую защиту.
— Завтра начинаем модернизацию особняка, — решил я. — Бронированные окна, усиленные двери, подземный туннель для эвакуации. Превратим этот дом в настоящую крепость.
— Сколько это будет стоить?
— Сто тысяч долларов. Но это необходимые инвестиции в безопасность.
Часы пробили полдень. Наверху, в гостиной, накрывали обед, но у меня не было аппетита. Слишком много планов, слишком много рисков.
Я поднялся наверх, чувствуя странную смесь тревоги и удовлетворения. За несколько часов мы создали финансовую сеть, которая могла противостоять любым потрясениям. Теперь предстояло проверить ее на прочность.
  
Глава 20
 
Изгнание и союзы
 
Склад номер сорок семь на Вест-Сайде встретил участников совещания запахом рыбы, машинного масла и сырости с реки Гудзон. Массивное кирпичное здание, построенное еще в 1890-х годах для хранения грузов с трансатлантических пароходов, теперь служило нейтральной территорией для встреч криминальных боссов.
Внутри просторного помещения с высокими потолками было расставлено несколько рядов деревянных ящиков, создававших импровизированный амфитеатр. В центре стоял массивный стол из дуба, окруженный кожаными креслами, место для самых влиятельных участников.
Сальваторе Марранцано вошел последним, когда все остальные уже заняли свои места. Высокий мужчина преклонного возраста, с аристократическими чертами лица и седыми усами, он двигался с достоинством римского патриция. Его безупречный черный костюм-тройка и золотая цепочка карманных часов подчеркивали принадлежность к старой сицилийской аристократии.
За ним следовали четверо телохранителей, молодые сицилийцы с каменными лицами и руками, лежащими под пиджаками на рукоятках пистолетов. Все они прибыли в Америку в последние два года специально для «наведения порядка» в американской мафии.
— Джентльмены, — произнес Марранцано на английском с сильным сицилийским акцентом, — сегодня исторический день для нашей организации. Коза Ностра находится в кризисе, — продолжал Марранцано, медленно обходя центральный стол. — Американизация разрушает наши священные традиции. Сотрудничество с ирландцами, евреями, неграми превращает почетное общество в обычную банду грабителей.
Фрэнк Костелло, элегантный босс с политическими связями, слегка поднял бровь. Его финансовые операции на семьдесят процентов зависели от сотрудничества с неитальянскими группировками.
— Дон Сальваторе, — осторожно сказал он, — времена изменились. Современный бизнес требует новых подходов.
Марранцано резко обернулся к нему:
— Бизнес? — голос его повысился. — Мы не торговцы! Мы хранители древних традиций, принесенных с родной земли!
Он подошел к импровизированной доске, где висела карта Нью-Йорка с отмеченными территориями.
— С этого дня Cosa Nostra в Америке возвращается к истинным принципам. Я объявляю себя Capo di tutti capi, главой всех глав. Все семьи подчиняются единому командованию.
Тишина повисла в воздухе, как туман с реки. Даже самые решительные боссы понимали, что открытое возражение равносильно смертному приговору.
— Территории Нью-Йорка разделяются между пятью семьями, — Марранцано указал на карту. — Дженовезе получает Манхэттен к югу от 14-й улицы. Коломбо — Бруклин. Профачи — Бенсонхерст и Бэй-Ридж. Бонанно — Бронкс. Гаглиано — Ист-Харлем.
Вито Дженовезе, худощавый мужчина с пронзительными темными глазами, внимательно изучал карту. Его территория напрямую проходила по владениям Лучиано.
— А что с теми, кто не итальянец? — спросил Коломбо.
  
Марранцано улыбнулся холодной улыбкой:
— Неитальянцы исключаются из всех операций. Никакого сотрудничества с ирландскими, еврейскими или другими группировками. Cosa Nostra только для детей Сицилии.
Дженовезе поднял руку:
— Дон Сальваторе, а как же финансовые операции? Многие наши доходы зависят от…