Оракул с Уолл-стрит 7 (СИ)

— Продаю American Steel! Пятьдесят тысяч акций по сорок шесть долларов!
Цена на доллар ниже текущей котировки, классический прием для быстрого сброса крупного пакета. Другие брокеры мгновенно отреагировали, предлагая свои цены. Началась лихорадочная торговля.
Через пять минут на доске появилась новая котировка American Steel, сорок четыре доллара за акцию. Падение на три доллара за такое короткое время означало начало паники.
  
У стойки транспортных компаний наш человек Уильям Тейлор начал сбрасывать акции Continental Shipping Trust. Объем продаж был настолько велик, что другие брокеры начали подозревать неладное. Я видел, как несколько человек собрались в кружок, обсуждая необычную активность.
— Мистер Грей, — сказал Стивенсон, прижимая к уху трубку телефона, — наши люди в Чикаго докладывают: там тоже началось массовое падение акций Continental Trust. Чикагская биржа товаров показывает снижение на пятнадцать процентов за первые полчаса.
Отлично. Атака шла по всем фронтам одновременно. Continental Trust не сможет локализовать ущерб в одном городе или на одной бирже.
В десять пятнадцать произошло то, чего я ожидал. В торговый зал вошла группа мужчин в дорогих костюмах, представители Continental Trust.
Я узнал одного из них: Реджинальд Клейтон, главный финансовый директор треста. Высокий мужчина с седыми висками и золотым пенсне выглядел встревоженным.
Клейтон направился к стойке, где торговались акции American Steel, и начал лихорадочно скупать падающие акции, пытаясь остановить обвал. Но его усилия напоминали попытку остановить лавину голыми руками. На каждую тысячу акций, которую он покупал, мы сбрасывали две тысячи.
— Босс, — сказал О’Мэлли, указывая на толпу у входа в торговый зал, — смотрите, кто пожаловал.
Я повернулся и увидел самого Джеральда Восворта. Глава Continental Trust лично прибыл на биржу, чтобы попытаться остановить катастрофу.
Мужчина лет шестидесяти, с тщательно подстриженной седой бородой и тростью с золотым набалдашником, выглядел напряженным, но сохранял внешнее спокойствие. Он быстро прошел к центральной стойке и начал отдавать распоряжения своим брокерам.
Я видел, как он жестикулирует, требуя немедленных покупок акций всех компаний треста. Но было уже поздно, паника набрала критическую массу.
К десяти тридцати картина стала катастрофической. American Steel упала с сорока семи до двадцати девяти долларов за акцию, падение на тридцать восемь процентов. Continental Shipping Trust потеряла сорок один процент стоимости, торгуясь по двадцать четыре доллара вместо утренних сорока одного. Metropolitan Railways рухнула до восемнадцати долларов с тридцати четырех, падение на сорок семь процентов.
Но самое главное происходило не в торговом зале, а на улице. Я видел через окна, как к зданию Continental Trust Bank на противоположной стороне Уолл-стрит подъезжают автомобили с крупными клиентами. Началось массовое изъятие депозитов, вторая фаза нашей атаки.
— Стивенсон, — сказал я, — какие последние цифры?
Брокер быстро подсчитал данные в своем блокноте:
— Общие потери Continental Trust на бирже за первый час торгов составляют восемь миллионов семьсот тысяч долларов. Плюс европейские изъятия депозитов на четыре миллиона триста тысяч. Итого двенадцать миллионов долларов за час.
Цифры превосходили мои самые оптимистичные прогнозы. Continental Trust истекал кровью, и кровотечение усиливалось с каждой минутой.
В одиннадцать ноль-ноль торговый зал буквально гудел от слухов и паники. Брокеры других компаний начали избавляться от всех акций, даже косвенно связанных с Continental Trust. Началась классическая биржевая паника, когда страх заставляет людей продавать все подряд.
Я видел, как Восворт лихорадочно говорит по телефону, видимо, связываясь с федеральными банковскими властями или пытаясь привлечь кредиты для стабилизации ситуации. Но время работало против него. Каждая минута промедления стоила его империи сотни тысяч долларов.
— Босс, — прошептал О’Мэлли, — пора переходить к следующей фазе. Газеты должны выйти с экстренными выпусками через час.
Я кивнул. Информационная война станет последним гвоздем в гроб Continental Trust.
Но пока что я просто стоял у окна галереи, наблюдая за агонией финансовой империи, которая убила Элизабет. Каждый доллар потерь Continental Trust приносил мне мрачное удовлетворение.
Это только начало. Самое интересное еще впереди.
  
Глава 5
 
Из всех стволов
 
В одиннадцать утра улица перед зданием Continental Trust Bank напоминала театральную площадку перед премьерой скандальной пьесы.
Автомобили подъезжали один за другим. Черные Packard с техасскими номерами, элегантные Pierce-Arrow нью-йоркской финансовой элиты, даже несколько роскошных Rolls-Royce с водителями в ливреях.
Из каждого автомобиля выходили мужчины в дорогих костюмах с кожаными портфелями в руках. Крупнейшие клиенты Continental Trust прибывали изымать свои депозиты.
Саймон Вестон, нефтяной магнат из Оклахомы, первым вошел в мраморный холл банка. Его массивная фигура в светло-сером костюме и ковбойской шляпе резко контрастировала с изысканной обстановкой. За ним следовали трое его помощников, каждый нес папку с документами.
— Я хочу видеть президента банка немедленно, — заявил Вестон служащему за мраморной стойкой. — Техасская нефтяная компания изымает все депозиты. Два миллиона восемьсот тысяч долларов.
Молодой клерк в белой рубашке с высоким воротничком побледнел. Такая сумма составляла значительную часть ликвидных активов банка. Он поспешно направился к внутренним кабинетам, оставив Вестона ждать в холле.
Тем временем через главный вход вошла делегация от Boston Maritime Trust, пятеро джентльменов в темных костюмах под руководством седовласого Честера Адамса. Их требование звучало не менее категорично: полтора миллиона долларов немедленно, все договоры с Continental Trust расторгаются.
У стойки для частных клиентов выстроилась очередь из представителей старых нью-йоркских семей. Каждый требовал закрытия счетов и изъятия средств. Суммы были меньше, от пятидесяти до трехсот тысяч долларов на каждого клиента, но в совокупности они составляли миллионы.
Уильям Стэнфорд, президент Continental Trust Bank, появился в холле в половине двенадцатого. Мужчина лет пятидесяти пяти, с тщательно подстриженной седой бородкой и золотыми запонками, пытался сохранять внешнее спокойствие, но его нервозность выдавали дрожащие руки.
— Джентльмены, — обратился он к собравшимся, — прошу вас пройти в конференц-зал. Мы обслужим все ваши запросы в порядке поступления.
Но Вестон не собирался ждать:
— Стэнфорд, у меня нет времени на церемонии. Мои люди подсчитали точную сумму к изъятию. Два миллиона восемьсот тысяч долларов плюс накопленные проценты. Сертифицированным чеком или золотом, без разницы.
В банк вошел элегантный джентльмен в дорогом британском костюме, представитель лондонского банка Ротшильдов. В руках у него был кожаный портфель с печатями и телеграмма на официальном бланке.
— Мистер Стэнфорд, — произнес он с британским акцентом, — я представляю N. M. Rothschild Sons. Мы требуем немедленного возврата депозитов на сумму один миллион двести тысяч фунтов стерлингов согласно нашему корреспондентскому соглашению.
Стэнфорд быстро подсчитал в уме. Больше двух миллионов долларов по текущему курсу.
Вместе с техасскими требованиями это означало изъятие почти пяти миллионов долларов за один день. Ликвидных средств в банке было не более семи миллионов.
  
Но самое тревожное происходило не в главном холле, а в подвальном хранилище. Главный кассир Реджинальд Хэмптон получил телеграмму от парижского Credit Lyonnais с требованием возврата полутора миллионов долларов в золоте. Швейцарский Банк Цюриха требовал восемьсот тысяч долларов. Амстердамский банк — четыреста тысяч.
Европейские банки действовали синхронно, словно по заранее согласованному плану. Хэмптон понимал, что это не случайность. Кто-то координировал атаку на ликвидность Continental Trust с математической точностью.