Парторг (СИ)
Инженеру такого уровня как Павел Петрович не надо много времени, чтобы понять и вникнуть в суть моих предложений. И он сразу же заявил, что со стороны его завода мой проект крупнопанельного домостроения получит ту помощь и поддержку, на которую они будут способны. Он попросил предоставить ему подробные расчёты по металлоконструкциям.
А его заявление по поводу производства протезов вообще меня шокировало.
— Георгий Васильевич, а у вас есть на руках техническая документация на ваш протез?
— Есть, — у меня с собой был комплект всех документов с теми изменениями, которые уже внесли Канц и Маркин.
— Я вам предлагаю такой вариант. Вы, как только сможете, передаете мне все документы на ваш протез. И мы тут же, практически сегодня, начинаем над ним работать. Мне не требуются для этого никакие и ни чьи разрешения. Экспериментальные небольшие плавки у нас уже сейчас идут регулярно. А для вас лично и для товарища Чуянова, я распоряжусь подготовить отдельные комплекты документов.
Я молча повернулся к Андрею, стоящему немного в стороне.
— Андрей, принеси из машины папки, которые я взял с собой в горкоме.
Гольдман, который во время нашего разговора с Матевосяном молча стоял рядом и просто слушал нас, затряс головой и засмеялся.
— Мужики, я теперь понял почему у вас все получается за что вы не возьмись.
— Илья Борисович, — Матевосян немного отстранился назад, наклонил голову на бок и демонстративно выкатил свои глаза, — поделись секретом, что ты во мне такого выдающегося разглядел, ну и в товарище Хабарове тоже.
— Вы, мои дорогие умники, — Гольдман демонстративно сложил на груди руки и сделал губы бантиком, — имеете обыкновения на ходу подметки рвать.
— Илья Борисович, — я постарался вложить в свою фразу по максимуму разочарование, — я-то думал, вы сейчас нам очередную Америку откроете. А вы всего лишь прописную истину повторили.
Андрей принес папки с документацией по протезам и я вручил её Матевосяну. Он быстро просмотрел их и протянул их невзрачному мужичку, который все время стоял неподалёку от него.
— Распорядитесь срочно, — Матевосян пристально посмотрел на своего помощника, что-то видимо решая, — срочно сделать четыре копии. Сегодня же. Вечером в двадцать два часа, они должны лежать у меня на столе.
— Всё Егор, — Гольдман так обратился ко мне впервые, невольно демонстрируя свое новое отношение ко мне, которое показывает новый уровень доверительности между нами сложившийся за несколько прошедших часов, — закругляемся. Нам надо уже возвращаться, товарищи секретари, я уверен, ждут нас с докладом. А на судоверфь или сегодня вечером доедешь. Башенные краны там точно есть, а день туда, день сюда — это не принципиально.
Идя к машине я тихо, так чтобы не слышал Андрей, спросил Гольдмана:
— А почему ты решил, что Виктор Семёнович уже доложил о моей идее Чуянову?
— Ты, Георгий Васильевич, наверное технический гений, но в тонкостях партийного руководства не разбираешься. А наши секретари в этом деле доки, особенно Виктор Семёнович, они любого могут научить как правильно вести партработу. А несли честно, то краем уха слышал, как они об этом говорили когда наш начальник отдела в машину садился.
Я спорить с Гольдманом не стал и мы направились в горком, а не на завод № 264, как сейчас называется Красноармейская судоверфь, которую Сергей Михайлович знал как Волгоградский судостроительный завод.
Выходя из машины, я сказал Гольдману:
— Как бы нам Андрея в нашей столовой накормить? Парень домой попадет в лучшем случае только вечером, не хорошо весь день ему голодному быть, тем более, что мы с тобой поедим.
— Элементарно, товарищ Хабаров, — в голосе Гольдмана я услышал интонации Шерлока Холмса из одного из любимых фильмов Сергея Михайловича. — Он идет с нами и мы его кормим. На раздаче я говорю, что товарищ, как кстати его фамилия? — быстро спросил Гольдман.
— Не знаю, — растерянно ответил я.
— Эх, ты партийный работник, инженер человеческих душ, — Гольдман укоризненно покачал головой. — И как ты ротой командовал?
— Молча, — я отвернулся, изображая обиду.
— Ну, так вот продолжаю. На раздаче я говорю, что товарищ Молча еще не оформлен, но завтра всё будет. И вуаля, Андрей у нас накормлен.
Я хотел возмутиться на «товарища Молча», но уже подоспел другой повод.
— А с чего ты взял, что он завтра будет сотрудником горкома?
— Потому что тебе, ты конечно не обижайся друг ты мой, необходим сопровождающий, а как командиру Красной Армии имеющему лейтенантский чин, положен ординарец. И наши отцы-командиры, то есть товарищи секретари, возражать не будут. А если что, я в следующий раз предложу им самим с тобой съездить на очередную экскурсию по городу. Мы тебя сегодня раз десять ловили когда ты падать собирался.
— И что, ты прямо так нашим секретарям и скажешь? — удивился я.
— Не сомневайся, скажу. Я, мой дорогой, имею на это право. Когда подрастешь, может быть узнаешь почему.
Всё произошло так как говорил Гольдман. Мы предъявили сотруднику органов на входе в партийный дом наши пропуска, Гольдман буркнул, что товарищ Белов с нами и протянул ему паспорт, который предварительно взял у нашего юноши. Таким образом я узнал фамилию Андрея.
Вопросов не возникло, и мы проследовали в столовую, где тоже все оказалось проще пареной репы. Ничего сверх естественного на обед не было. Всё, что подавали на раздаче в столовой было в избытке.
Мы с Гольдманом быстро закинули в себя обед и помчались к Виктору Семеновичу, оставив Андрея в столовой и распорядившись, чтобы он не спешил и тщательно пережёвывал пищу, а потом ждал нас в приемной.
То, что Марфа Петровна пригласила нас пройти сразу в Кабинет Первого меня не удивило, было бы странно если бы мы начали с Виктора Семёновича.
Зайдя в кабинет, я хотел, как положено доложить о прибытии, но Чуянов махнул рукой:
— Здравствуйте, товарищи. Давайте без этих церемоний, проходите, располагайтесь и докладывайте. Подскакивать за столом не надо.
Докладывал конечно я. Перед началом я протянул Чаянову свои записи и он, слушая, быстро пролистал их.
Я решил доложить тезисно, без подробностей и у меня получилось это сделать за пятнадцать минут.
Чуянов сразу же отметил это, я видел его реакцию и на мой взгляд ему моя манера докладывать понравилась.
Закончив, я немного растерялся, не зная, как закончить и решил сделать привычным образом.
— Доклад окончен, товарищ Первый секретарь.
Чуянов повернулся к Гольдману:
— Илья Борисович, у вас что добавить?
— К докладу у меня добавить нечего. Но мне хотелось бы высказать общее впечатление о работе проведенной товарищем Хабаровым.
— Пожалуйста, товарищ Гольдман.
— Я считаю, что проект товарища Хабарова уже находится в такой стадии готовности, что практическую работу по его воплощению можно начинать в любой момент. Конечно до полной готовности проекта еще очень далеко, может быть даже месяц или более того. Но надо перенимать передовой опыт наших заводов. Пока мы решим все вопросы подготовки и строительства непосредственно площадки завода, Георгий Васильевич доработает все детали. Его участие в строительстве нулевого цикла завода вообще не требуется. Единственные совершенно не проработанные моменты, это наличие исправных башенных кранов, которые можно будет задействовать уже на стадии строительства завода и конечно цементная пробема. Но на судоверфи необходимые краны есть, возможно конечно будут вопросы к их исправности, демонтаже и последующей установке на стройплощадке.
— Это самый заключительный этап осуществления проекта и думаю, что он самый решаемый. Объясните, как лично вы видите конкретно строительство завода. У Георгия Васильевича этот пункт еще отсутствует, а ты, Илья Борисович, смотрю уже что-то набросал, — Чуянов показал на раскрытый блокнот, лежащий перед Гольдманом, в котором тот делал какие-то пометки в течении моего доклада.
— Площадка, предложенная на тракторном на мой взгляд подходит нынешних условиях идеально. Ничего лучше, удобнее и разумнее нет. Она изначально была предназначена для строительства нового цеха на тракторном заводе, который в нынешних условиях возводиться не будет. До войны был полностью заложен нулевой цикл, площадка в настоящий полностью расчищена, и мы вполне можем за сутки оценить состояние фундаментов. Впереди теплое время года и на первом этапе нам будет в первую очередь возвести крышу и затем параллельно с возведением стен начать опытные работы по отливы плит.