Великий и Ужасный – 2
– Я заснял, я заснял!
* * *На самом деле Проспект понес серьезные потери в уличных боях и при прочесывании кварталов. Не меньше трех десятков было убито и полсотни – ранено за последний час.
Воодушевленные первыми легкими победами, одержанными благодаря негаторам и внезапности, вооруженные люди и нелюди бросались в опрометчивые атаки, вступали в перестрелки и рукопашные схватки – и гибли от темного колдовства. Мы с ордынскими не могли прикрыть всех, точно так же, как и ограниченный радиус действия полицейских артефактов не мог обеспечить защитой каждого из отрядов Щербатого и Евгеньича. Я даже подумал, что несколько групп из наиболее опытных и экипированных бойцов действовали бы более эффективно, но после того, как один из двух негаторов Щербатого был продавлен совместными усилиями дюжины темных и лопнул, взорвавшись тысячью осколков и искалечив пару десятков снага, – бросил судить о войнах Тверди земными мерками.
После часа боев темных осталось около двадцати, они отступили на фабрику альтернативного протеина, недалеко от клиники Финардила и той самой «бабы с цыцками». Евгеньич, весь в пыли, грязи и – почему-то – в паутине, отплевываясь и выковыривая мусор из бороды, подошел ко мне и сказал:
– Умыли нас кровью, гады… Но мы тринадцать сукиных детей выкурили и прикончили. Я стрелков расставил по крышам, лупят по окнам фабрики, если хоть занавеска шевельнется. А у вас что?
– В первом бою десять прижучили, потом народ раздухарился, начали лезть на рожон… Погибших и раненых много, сейчас в клинике ими занимаются. Горазды они драться, эти темные, а? Но молодые все, неопытные! Кидались на нас чуть ли не поодиночке, вот и дохли… А если б сразу, одним кулаком…
– Я думаю, Бабай, ты сам не представляешь, насколько прав. Тут одна молодежь. Слабосилки, пустоцветы. Ни одного настоящего мага! Вот, смотри. – Евгеньич открыл ладонь и продемонстрировал два колечка из какого-то странного черного материала с невзрачными камешками. – Вот тебе и плети. У меня есть один парень – Шмель, тоже пустоцвет, но магию чует. Говорит – без этих цацек ни черта бы у них не вышло. Черный туман – это их максимум. А черный туман что? Пшик! Страху нагнать, с толку сбить… Еще и за ссыльных их выдали, смекаешь? Если бы Ермоловы хотели взяться за Маяк всерьез – они прислали бы парочку своих боевых магов, и тогда мы все тут жидко обосрались бы. Ладно, ладно, у тебя и девчонок твоих, может, что и вышло бы, но…
– И я бы тоже жидко обосрался, – кивнул я. – Что уж тут скрывать.
Роксана, например, в свое время скрутила меня в бараний рог и ляпнула о рубероид, ничего не спрашивая. Ну да, тогда я еще не делал антимагические татуировки, но лопнувший артефактный негатор показал, к чему может привести самонадеянность в противостоянии с чародеями. Да и Роксана не была боевым магом, она на медэвакуации специализировалась. И на разбивании мужских сердец – тоже. Интересно: как-то там поживает Петенька Розен? Взяла она его в оборот или еще нет?
Подошел Щербатый вместе с какой-то тетенькой в грязном розовом брючном костюме, претендовавшем когда-то на стиль и качество. Тетенька тоже когда-то претендовала на стиль и качество: на голове ее виднелись следы пышной прически, на лице – макияжа и пирсинга, на руках – ногтевых имплантов, модных в этом сезоне. Важная женщина, должно быть. Была. Каких-то два-три часа назад.
– Это-нах Вера Павловна-ять, владелица фабрики-врот, – сказал Щербатый. – Она хочет что-то попросить.
Мы выжидательно уставились на Веру Павловну. Тетенька помолчала какое-то время, а потом сказала:
– Можно я убью хотя бы одного из них?
Однако, заявочки! Не совсем то, что ожидаешь услышать от респектабельной бизнес-вумен.
– Идея в общем-то понятная, – сказал Евгеньич. – Но хотелось бы подробностей. Не в смысле способа умерщвления врагов, а в смысле причин такой просьбы.
– У меня девочки работали… – Вера Павловна покачалась с носков на отлетевшие каблуки и обратно. – Хорошие девочки, молоденькие. Я их в земском интернате под Псковом забрала, год назад, сразу после выпуска. Как дочки мне были. Общежитие я им сделала тут же, около фабрики. Ремонт, электричество, водопровод. Зарплата нормальная. Я ведь сама интернатская, хотела, чтоб… А темные с ними… Там главный у них, старый такой – очень страшный, вытворял ужасы…
Вдруг она зарыдала. Твою-то мать, ну что за дрянь-то такая? Определенно: Тьма – это не моя тема. И не урукская, скорее всего, хоть мы и зовемся черными. «Вытворять» – это не наш метод. Дать дубиной по голове и утащить – это может быть, но прямо чтоб «вытворять»… Евгеньич в это время приобнял Веру Павловну за плечи, женщина плакала взахлеб, не могла остановиться.
– Негатор у кого-то остался? – мрачно поинтересовался я.
Щербатый извлек из недр своих штанов нечто округлое и блестящее, похожее на снитч из Гарри Поттера. Евгеньич отстранился от плачущей фабрикантки и вынул из разгрузки еще один золотой шарик.
– Надо? – Ушлый тип, еще две штуки-то где-то заныкал!
– Давай. – Я поймал их, один за другим, и сунул в карманы кофты. – Эй, друг Хурджин! Нужна твоя помощь!
– Ты чего задумал? – поднял бровь бородатый сталкерюга.
– Урукский метод воспитания, – мрачно усмехнулся я. – Действует безотказно.
* * *Прижатые огнем из стрелкового оружия и ручной мортиры Щербатого, темные и носу не казали из фабрики. Мы с троллем перебежали небольшую забетонированную площадку перед воротами в погрузочный цех. Из-под пластинчатых рулонных ворот клубился черный дым. Синяя шкура Хурджина покрылась пупырышками, он ежился. Еще бы ему не ежиться – с какого-то хрена я затупил и забыл про то, что атомарная татау у тролля выцвела – точно так же, как и все остальные! Магия его могла плющить в полном объеме. Как это вообще работало, почему у того же Хуеморгена татау держалась, а у тролля или Лаврика – нет? От чего это зависело?
Версия у меня имелась, но какая-то довольно идиотская, так что я не торопился брать ее за аксиому. Тем более – времени думать не было.
– …Месть беспощадная всем супостатам!
Всем паразитам трудящихся масс!.. – рычал я сквозь зубы, настропаляя себя, пока Хурджин подобно домкрату поднимал ворота одной лишь силой своих мускулов.
Мышцы великана-тролля бугрились, вены вздулись, тяжелая металлическая конструкция сантиметр за сантиметром поднималась. Вокруг разверзся ад: наши, проспектовские, в пару сотен стволов принялись гасить по окнам и всем остальным отверстиям фабрики, отвлекая внимание. Едва расстояние между кромкой ворот и бетонным полом оказалось достаточным, я принял упор лежа и покатился колбаской внутрь, нежно прижимая к себе кард.
Темные не были идиотами, они засекли попытку проникновения и всемером ждали меня тут же, на металлическом настиле-возвышении в противоположном конце цеха. Их главный – похожий на птицу седовласый мужчина с горящим взором – тоже был тут.
– Убейте его! – закричал седой и ткнул в меня пальцем, как будто в этом была какая-то необходимость.
– У него негатор! – истерично выкрикнула какая-то деваха в черном плаще, вся истыканная пирсингом, как новогодняя елка – игрушками.
– Грузим! – Команда последовала незамедлительно, и я почувствовал, как один из драгоценных артефактов стал жечь мне карман, нагреваясь.
Эти суки и подумать не могли, что у меня их два! И уж точно не ожидали, что я в перекате умудрюсь выхватить почти добитый негатор из кармана и швырнуть – прямо в лоб седому падле! Швыряться ультраредкими артефактами ценой, наверное, во всю эту фабрику? А почему бы и нет, это ведь не мой негатор! Полиция спонсирует!
Глаза седого и всех его клевретов с максимальным недоумением следили за полетом диковинного снитча, но их напряженные лица говорили о том, что моментально прекратить «грузить» темные не могли. Седой успел отдернуть голову, и в рожу ему шарик не попал… Но легче от этого выродку не стало: артефакт лопнул за спиной главы налетчиков, и башка его тоже лопнула, получив самую большую порцию золотых осколков.