Всего лишь человек (СИ)

  Приходишь в себя от неприятного хлопка у уха и ощущения воды на лице. Когда взгляд фокусируется, а белые круги чуть сереют, позволяя видеть, перед лицом возникает чья-то рука со стаканом. В затылке странно отдает болью: ноги расставлены так, чтобы нити, их сковывающие, не натягивались, руки заломаны за спинкой стула, кисти ноют от плотной веревки. Достаточно необычное пробуждение, и первые мгновения думаешь, что попал в лапы врагов и они, наконец, вкусят сладкую плоть своей победы над таким неуловимым прежде НК. 
  
   
  
  Но, как только перед взором проступают все объекты и мир насыщается красками, приходит осознание того, что это — коллеги. Все куда хуже, чем казалось в начале... 
   
  
  — Говори, — шипит парень с пустым стаканом, пока за шиворот медленно затекает холодная струйка воды. 
   
  
  — Что? — только и успеваешь вымолвить, прежде чем он ударяет кулаком свободной руки по лицу, чуть ли не вывихнув челюсть. В горле неприятным комком встает жажда, но понимание, что никто не поможет, останавливает мольбу. 
   
  
  — Говори! — уже громче. 
   
  
  Следующий его вопль достигает такого масштаба, что парень не выдерживает и кидает стакан о стену так, что стеклянная крошка осыпается позади, падая возле ножек стула. 
   
  
  Он хватает за ворот одежды, оттягивая черную ткань. 
   
  
  — Дай угадаю... «Говори»? — выводишь его из себя. Окончательно.  
   
  
  Удар за ударом непрекращающимся градом вздымает плоть, как хлеб. Он будет нам сегодня на обед. 
   
  
  На лице губы невольно расползаются в улыбке, несмотря на боль, несмотря на ситуацию, в которую попал. Это выводит парня в белой рубашке из себя, но следующий, куда более сильный замах останавливает тот, что был позади него, ловя кисть в полете, прежде чем кулак касается кожи. 
   
  
  Неприятно осознавать, что кто-то спас. Явно для своих целей. 
   
  
  — Хочешь закурить? — интересуется тот, другой. Словно бы его волнуют желания обвиняемого напротив, будто бы есть шанс получить хоть что-то дельное из его больших рук. 
   
  
  — За здоровый образ жизни... 
   
  
  — Он меня достал. Мразь, — плюется тот, что чуть отошел в сторону и потирает побитые костяшки пальцев. 
   
  
  — Успокойся, — еле слышно говорит «добрый» полицейский. Но его отвлекает резкая трель из кармана, и он, извиняясь, выходит, исчезая во тьме. 
   
  
  Яркий свет бьет в глаза и гул в ушах мешает сосредоточиться. Тошнит, хочется пить, болезненно ноют кисти рук и ноги, привязанные к ножкам стула. 
   
  
  — Знаешь, что случилось и почему ты здесь?— шипит тот «плохой», наклоняясь. От него неприятно разит алкоголем. Парень дышит почти в губы, почти касаясь, почти... Это так невыносимо отвратительно! Пусть лучше бьет. 
   
  
  — Внутренние разборки? — всего лишь предположение и вскидываешь бровь. 
   
  
  Удар приходится по виску и гулко стучит в висках биение сердца, когда все вновь возвращается на круги своя, а перед глазами перестает мелькать яркий свет. Следующий через секунду проходит по щеке, и нечаянно прикусываешь кожу внутри. 
   
  
  Сплевываешь кровь на пол и ухмыляешься. 
   
  
  — Он умер! Понял? — страшным эхом звучат его слова в душе. И неожиданно не хочется жить. Больше нет ничего, лишь пустота обволакивает тело. 
   
  
  Умер. Они не успели... 
   
  
  Красной нитью мысль проходит по всему нутру, и если бы мог плакать — слезы давно лились бы из глаз. Но вместо этого ты зачем-то все еще жив, все еще существуешь, а мир не рухнул, не остановился и продолжил свой ход. 
   
  
  — Мразь... — слово в уста, и рвущийся наружу монстр вгрызается в его плоть, хватая за нижнюю губу. Зубы легко впиваются в мякоть, а в горло течет густая алая кровь. Парень рвется назад, пытается уйти от нападок, но делает только хуже, ведь хищник не согласен отпускать жертву и даже этот маленький кусок мяса с кожей он оставит при себе. 
   
  
  Во рту остается его нижняя губа, и через пару мгновений выплевываешь ее ему на обувь. Он прикрывает рот рукой, стонет, а по белой рубашке расходится ярко-красное пятно. Этот парень в ужасе от того монстра, что видит перед собой. 
   
  
  «Вампир», — сказал бы он, будь у него нижняя губа. 
   
  
  Ухмыляешься, а внутри пустота. Страшная, пугающая, но такая родная. Будто зовущая тебя прежде постоянно и только сейчас вступившая в права. Прекрасное чувство. 
   
  
  Парень отчаянно всхлипывает и выбегает, при выходе сталкиваясь с кем-то. 
   
  
  — Можешь не прикидываться, что руки до сих пор связаны, — замечает он, и его голос странным эхом проходится в душе. 
   
  
  — Отец, он мертв, — слова вылетают как-то разрозненно. — Все бессмысленно. Я убийца.  
   
  
  Впервые называешь его «отцом». Впервые с того самого дня из детства. 
   
  
  — Не ты убил. Другой... 
   
  
  — Кто? — сердце начинает биться. 
   
  
  — Твой второй напарник. Тот новичок, — тяжело вздыхает мужчина, осматривая с головы до ног, останавливаясь на губах, что в крови, как у вампиров в период их первого лакомства. — Он оказался чужим информатором и воспользовался ситуацией, чтобы повысить свое положение среди мафии.