Слезы Эйдена. Часть 2 (СИ)

Отдельных.
Двенадцати другим сыновьям, пяти дочерям, которые не сомневаются в нашей победе и делают все для нее, ветренный маг даже специально по приказу ничего не смог ни «заронить», ни уж тем более кого-то подбить на глупый заговор. А здесь оброненная вскользь фраза упала на удобренную почву. Впрочем, если бы не получилось сделать все аккуратно, предоставив событиям развиваться, как они в перспективе должны, тогда пришлось бы привлекать Тэрра и Антора. Посвящать детей в часть замыслов, а им играть… Не справились бы. Слишком хорошо твари чувствовали настоящее. Оступившиеся двое — любимчики, как и третий, чье имя не хочется называть. У них организовалось слишком много свободного времени, как и у мам. Младшенькие. Внуки же далеко.
  
Увидел все давно, и специально не вмешивался, не корректировал, наоборот. Выступили они как нужно и когда требовалось, подстегнутые возгласами мага, сводящимися, если подытожить, к: «Мы все сдохнем. Потому что глэрд задумал невероятное! Неосуществимое! Но зато мы сдохнем так, что остальной мир вряд ли переживет нашу гибель! До конца времен они будут помнить Истинный Великий Дом Сумеречных, и я как Великий Хранитель знаний все для этого сделаю! Но сначала мы убьем всех, до кого дотянемся! Захватим несметную добычу и трахнем всех их самых красивых баб!». Картины, рисуемые магом, в котором похоть, доблесть и кровожадность достигали апогея в процессе возлияний, не вдохновляли нормальных разумных на подвиги.
В целом, учтем. Исправим. И придется, потому что именно я автор практически всего происходящего. За исключением Грэга. Это провал. Мой в том числе. Конечно, можно во всем обвинить только любящих мамочек, которые покрывали со всеми талантами дрянные пристрастия чада, но не собирался. Другое дело, понесут наказание все участники. Главное, чтобы вынесли урок.
Молчание затянулось. Я сделал вновь неторопливо глоток прилла.
— Так что ты мне скажешь, глэрд Райс? — не выдержала демонесса.
— Знаешь, у каждого из нас есть разные мысли. Порой они черны и безумны, а бывают крамольны настолько, что никому о них знать не стоит. Нельзя за них судить никого, нельзя карать или награждать, — прогнал задумчивые интонации и принялся чеканить слова с металлом в голосе, — Ровно до того момента, пока они не переходят через тонкую-тонкую линию или не проламывают внутренние несокрушимые барьеры и бастионы, превращаясь в действие или оборачиваясь бездействием. Именно это меняет нашу судьбу. Определяет ее. И так происходит каждый миг. Дер Вирго находится на заслуженном временном отдыхе, развлекается, но нигде не вредит Дому, а сделал для его величия невероятно много. И только ему, как и некоторым иным Сумеречным, это можно делать. Что дозволено Юпитеру, не дозволено молодым бычкам. И Юпитер здесь маг. Не могу сказать, что ты пока сделала правильный выбор, но продемонстрировала выдержку, не характерную для тебя, — на самом деле, мне почти доподлинно известно, как прямо сейчас или в ближайшее время сложились бы обстоятельства, если бы не знание демонессы, что я принял предложение Кроноса. Скорее всего, пришлось отправить бы ее на воспитание к Маре. Годик бестелесности и без крыльев, даже без других страданий, мозги прочистил бы на раз. Но пришлось бы пройти по краю, краю обрушения всех замыслов, воплощаемых в жизнь не одно десятилетие. И не факт, что планы не полетели бы к чертям, — Запомни, — жена застыла неподвижно, в глазах заплескался страх, чуяла кошка, чье мясо съела, — Любое хорошее деяние должно вознаграждаться, поэтому я открою мои планы на судьбы Тенгара и Ронгвалда, и ты можешь ими поделиться. Первый будет переправлен в Грест, второй — в Тоориэнд. Если у них получится завоевать их полностью, воцариться там и привести под мою руку до того момента, когда эти миры меня заинтересуют, я посчитаю их достойными для правления. И оставлю на своих местах, при условии неукоснительного выполнения законов Хельминсгарда изначально. Приблизительно у них есть семьдесят лет.
— Сколько с собой они могут взять войск? — в глазах зажглась надежда.
— Никого. Лишь верного слугу, если не научились сами вытирать хитрые задницы и надевать эльфийские шмотки, и… И фрейлину, если кроме как покупая тела шлюх за деньги или за отблески моего величия и яркий свет нашего Дома, сами не могут завоевывать сердца настоящих женщин. Хотели править, вот пусть и продемонстрируют, что достойны. Возьмут те спокойные слабозаселенные миры по праву силы и крови, — на них начала засматриваться Бездна, о чем доложил Однорог, стали появляться ее эмиссары, пока слабые, поэтому следовало ее опередить. Оба же сына, избавившись от докучливых мамочек, имея перед собой четкую цель, перекуются в несколько месяцев, точнее, вернутся к базовым установкам, которые демонесса с айсой-рок им сбили дурной запоздалой любовью, точнее, ее отражением в кривых зеркалах, — Своей силы и своей крови. Докажут, что их амбиции имеют хоть какие-то основания под собой, что они дети Дома Сумеречных и не забыли наш девиз. И там не будет моей тени, которая пугает врагов до дрожи и одури здесь. И не возражай. Не буди во мне ярость. Делии тоже можешь передать мои слова. Им по двадцать три года. С ними с детства занимались лучшие наставники и учителя, они мастера… меча… — последнее произнес чуть поморщившись, продемонстрировав отношение к узконаправленным специалистам, — И лучшие же клинки у них родовые, способные на многое даже, если владельцы глупы и бездарны. Они прошли Ледяной путь и инициированы в Первородной купели, их кровь горит. Их способности развивали лучшие из лучших учителя в Академии под патронажем дер Ингертоса, их мощь сравнима с внеранговыми магами. Броня, артефакты и наполнение родового кольца, как и у остальных наших детей. Связь с алтарями я не буду обрывать. В тех мирах почитают Оринуса, влияние же Кроноса минимально, — а вскоре оно исчезнет совсем, проговорил про себя, — Ящер пусть и не знает лично этих моих детей, но он почувствует мою кровь. И не будет вредить, скорее помогать, в надежде, что я где-нибудь ему позволю немного отойти от законов. Если при таких условиях они вновь разочаруют меня, то… То назначу их пожизненно старостами деревень где-нибудь далеко от цивилизованных городов в Хельменсгарде. И с ними я лично еще побеседую. Но запомни и передай другим, абсолютно всем, если они свернут не на ту дорожку, то их ждет судьба Грэга, который будет завтра на закате утоплен живым в яме с лирнийскими слизнями. Приговор приведете в исполнение вы вместе с Делией. Собственноручно. Взрастили зло, вы его и покараете. Если она не явится и не выполнит эту мою волю, конечное наказание будет строже, для всех вас. Вы должны всегда помнить к чему приводит то или иное действие. Любить легко, воспитывать невероятно сложно, но именно воспитание показывает глубину твоей любви, — вздрогнула.
Да, я слышал идиотию, мол, кто выносит смертный приговор, тот его и исполняет, имея в виду высшее руководство государства. Гумми. Тысячелетние властелины. Тогда правителю, особенно ведущему войны, придется только и делать, что заниматься палаческим ремеслом. Потому что все приговоры, которые выносятся на подконтрольных территориях, по факту, выносятся монархом, потому что закон — это его воля. Можно все довести до абсурда, судья должен отсидеть в соседней камере или становиться надзирателем, пронося еду, выводя на прогулки и наблюдая за преступником.
Я же ответствен за все происходящее, потому что абсолютная власть — это абсолютная же ответственность. И делаю все так, как нужно. Нужно для меня.
  
Лаена зло сузила глаза и попыталась спросить:
— Но как Делия сможет, она же…
— Вы с ней на связи. Телепорты работают. Я ее привязок не лишал. Сделает должное и пусть убирается обратно. В стан врага. На том мое слово. И запомните. Связь с Бездной — самое преступное деяние, уж лучше лживые боги. К чему это привело даже в нашей семье? Только по счастливой случайности, едва не пролилась кровь всех наших же детей, повторю если непонятно — всех, от рук нашего же… сына. Трое. Трое последних меня разочаровали. И Грэга я уже забыл. И он будет стерт со страниц книги Домов, и никогда больше в истории Сумеречных не будет аристо с таким именем.