Слезы Эйдена. Часть 2 (СИ)
— Ты пожалеешь, глэрд Райс! Пожалеешь! Ты умрешь страшно! — перебивая мысли неожиданно принялась выть тварь из Бездны. И «Уууу! Уууу!». Сука злобная. Заблокировал.
Папаша тоже порадовал, как заговорил: вместе мы сила, наделаем столько и всего, помогу в победе и беде. А до этого момента ничего не мог. Интересно. Осталось понять к каким реально шагам он меня пытался подтолкнуть? Возможно, хотел таким образом обнулить долги? Не понятно.
Здесь главное другое, если я сойду с ума, и приму предложение — шагнуть в небеса, то вполне вероятно, заняв место Ригмара, я стану ровно таким же, как и он. Приму все его обязанности, пример Оринуса перед глазами. Слезы Нирна не его задумка. Но как должны загореться глаза каждого смертного при словах: Вечная жизнь, Запредельная Сила, Ты высшее существо.
По факту, в данном случае — пшик.
Проклятый при воскрешении, по заверениям всех вокруг, всего лишь в сорок раз сильнее одного из белогривых аваторов Раоноса. А это… Это… Такая тля по сравнению с их производителем. И получу я в итоге всю эту невообразимую мощь, точнее ее часть. Не нужно сбрасывать со счетов алчность Смотрителей. Как бы все унести… Без алтарей, без почитателей, без предметов культа — что есть средоточие силы божеств, их суть.
Виктория. И в следующую секунду встреча с тем, кто готовился убивать ставшего сильнее Ригмара. Итоги? Кронос с Ситрусом, пусть и не так радостно, как им хотелось, но хлопают в ладоши.
Неужели Эйден подумал, что на такое куплюсь?
А с другой стороны, я ведь не выходил из образа честного древнего аристо нигде… Ладно, нечего голову ломать, старший бог, младший бог, один хрен — черти. Потому что они связаны таким количеством ограничений, шагу не могут ступить, не оглядываясь на Равновесие или на Вестника. Меня же ведет к цели воля. В этом моя сила. И я не собираюсь ее менять на нечто иное, неизведанное, пусть и красивое-прекрасивое.
Улетела команда Кощею — «готовность нулевая», ответ — «ждем». И мыслеобразы с рядами мертвецов, над которыми парили изрядно покрупневшие и заматеревшие драконы. Все это воинство бурлило от искажений, оно жаждало битвы.
Напоследок все свои «показатели» (интенсивность искажений) понизил, не до самого минимума, но около того. Не трогал только меч, который требовалось продемонстрировать оппонентам.
Пора.
…Мара ничего не сказала про изменившийся статус, впрочем, может даже и не посмотрела на него. Богов часто приходилось носом тыкать.
— Начинаем? — прозвучал от нее вопрос.
Кивнул, а у самого в венах огонь.
Полетели, родная, полетели!..
Глава восьмая
28.06.589 от основания Новой Империи, Таорост
Город-храм или храмовый город простирался до самого горизонта, в какую сторону не взгляни, и образовался вокруг монументальной пирамиды, похожей на земную ацтекскую Солнца. Ее тринадцать ярусов возносились ввысь приблизительно на пятьсот метров. Нижний уровень составлял треть от конструкции, остальное приходилось на двенадцать одинаковых по высоте, но не по ширине и длине.
Изначально в четырех углах этого гигантского сооружения имелись белоснежные квадратные каменные столбы, которые возвышались над ним минимум метров на сто. Сегодня только два остались более или менее целыми, еще один снесен практически у основания, другой будто кто-то укоротил наполовину острым клинком. И этот «кто-то» Кронос. При падении они разрушили не один десяток зданий, как культового назначения — уменьшенные копии «материнского» строения, так и явно жилые дома-дворцы жречества и лиц к ним приближенных.
Последний ярус пирамиды представлял собой площадку размерами с футбольное поле, в его центре находился белоснежный мраморный пьедестал, поднятый над поверхностью метров на десять, на нем огромный жертвенный стол, рассчитанный на одновременные пытки тридцати девяти человек (три раза по тринадцать) — Первоалтарь Ригмара. До боя между богами, его покрывали изысканные барельефы, рассказывающие пастве о свершениях и подвигах Проклятого, а также затейливые рунические надписи. Сейчас же он был расколот напополам, дополнительно, многочисленные трещины змеились по камню.
Пъедестал окружали двенадцать пыточных столов сплошь из красного золота и черного серебра, изукрашенные дополнительно драгоценными камнями. Если смотреть сверху, то общая конструкция один в один походила на циферблат обычных земных механических часов.
В изголовье каждого находилась пятиметровая стела, а с противоположной стороны на нее взирала статуя божества, раскинувшего на манер крыльев четыре верхних щупальца, заканчивающихся костяными клинками, а два нижних с присосками, словно были погружены в столешницу-ложе из красного камня.
До виктории Кроноса над изначальным алтарем висел в воздухе кровавого цвета ромбовидный кристалл. И в него вонзались зримые и незримые молнии из потоков энергии, постоянно срывающиеся с вершин абсолютно всех разнокалиберных столбов при пыточных сооружениях, общее количество которых на всех ярусах, приближалось к тысяче.
Еще сразу бросались в глаза сотни и сотни статуй Ригмара от гигантских до совсем крохотных, чаще выполненных полностью из драгоценных металлов — от черного серебра до банального золота. Такие же барельефы, торчащие тут и там из стен рожи Проклятого и его сподвижников, нередко среди них мелькал Раонос в эльфийской ипостаси. И все это блестело, слепило и переливалось в свете местного солнца.
Попасть наверх можно было, поднявшись по широким лестницам, расположенных по граням импровизированной пирамиды (предназначенных для обычной массовки из паломников) или по внутренним (их использовали служители культа и доставлялись жертвы). Дополнительно в лучшие времена работала система из не одного десятка лифтов и подъемников. Еще один вариант, наиболее энергозатратный, но часто используемый жреческой элитой — с помощью телепортов.
В глубокой древности главный конвейер смерти не останавливался ни на минуту на протяжении даже не десятилетий, а столетий. Со всей Ойкумены бесконечной рекой доставлялись разумные, большая часть которых пленники и рабы. Стариков можно было встретить очень редко, годились для ритуалов лишь самые сильные, достигшие каких-то высот в длинной жизни, львиная доля же — девушки, юноши, и, конечно, дети. Цвет любых рас разумных. Впрочем, на алтарях мог оказаться любой, даже полноправные граждане того государства, чье название растворилось в веках. А сама вера настолько промывала мозги пастве, что они с радостью отдавали на заклание не только самих себя, но и своих чад. Видовые исключения имелись — гномы, которые почитали Ригмара, как своего отца. Но скорее в силу того, что по сравнению с теми же хуманами они приносили крохи энергии.
Понятно, такое отношение к живому и далеко не бесконечному ресурсу приносило свои плоды. И этот мир и связанные с ним становились век от века безлюднее и безлюднее. Соответственно уменьшался поток жертв, а Кровавый слабел и слабел. Путь, пройденный так или иначе большинством Позабытых богов. Видимо, тогда Кронос и воспользовался ситуацией, нанеся удар. И совершенно непонятно, почему не сделал невозможным любое возрождение врага.
Сейчас вокруг все было мертво. Не знаю, погиб ли весь этот мир или нет, но на сколько хватало моих и глоковских глаз, я не заметил ни одной зеленой травины, ничего живого — даже насекомых.
Не знаю, может воображение разыгралось, но здесь все пропиталось злом и болью. Казалось, на грани слышимости кричали и стонали миллионы жертв. Атмосфера давила. Да, гораздо меньше, чем в сумеречную ночь на землях Хаоса или в средоточии сил Бездны, но нечто похожее ощущалось. Скорее всего, помимо трудностей с переходом сюда из других миров, именно в таких эманациях крылся ответ на вопрос: почему добрые мародеры не разграбили город и не оставили камня на камне от него? Почитатели же Ригмара, может, дискомфорта не испытывали, но они последние в списке, кто осмелился бы бесчинствовать в главном храме их божества.