Слезы Эйдена. Часть 2 (СИ)
— И как я мог забыть? — Сен’Орнг неожиданно совсем по-человечески хлопнул себя по лбу ладонью, — Значит тебе ведомо, что ты назначил цену в два с половиной раза больше, нежели, чем стоят твои труды. И тебе не стыдно выкручивать нам руки?
А что делать?
— Дорога ложка к обеду. Уверен, едва только ты восстановишь бег времени и это станет мизером. Потому что возникнет окно возможностей у вашего вечного противника. Но сейчас вопрос в другом, готовы ли вы жертвовать сами за мир Аргасса? И так ли он ценен, когда на кону стоит нечто ваше, а не жизни смертных разумных? И ты согласился изначально на все мои требования, но после возвращения к жизни Проклятого… И вот я думаю, браться ли мне вообще за это дело. Поэтому от него напахнуло тленом и гнилью, едва ты открыл рот и заговорил о чрезмерности. Уж не задумал ли ты недоброе, например, обман? Тем более, я так же вижу, что ты очень мало теряешь при нарушении своих обязательств.
Уверения и заверения в чистоте помыслов, затем проговаривание всех ограничений, как и хранение тайн. В общем, рутина. Сделка с Хранителем, если убрать из внимания все протоколы безопасности, сводилась к простому: я воскрешаю Ригмара при помощи жезла Антонио де Тисса за оговоренную плату. И еще, крылатый не поставил мне условия не убивать возрожденную гадину, как и не вредить ей. А искажения от визави нет-нет и задерживались на рукояти Хельминстэра, губы же едва заметно искривлялись в предвкушающей усмешке. Появились жесткие сроки — трое суток с момента нашей встречи. Изначально Сен’Орнг хотел, чтобы я сразу же взялся за выполнение, но в ходе жаркого спора мне удалось его переубедить.
Продуктивно прошли переговоры.
В целом, из полученного сегодня, многое рассматривалось всего лишь как возможные козыри в схватке с Проклятым, когда наблюдал за проделками Бездны в чертогах Оринуса. И, как говорил всегда дед, запас карман не тянет.
Боль от принятия новых умений перенес с огромным трудом, едва несколько раз не сдался, но справился со слабостью. И готов был после передышки еще и еще терпеть, при условии равнозначного результата.
Кстати, пока спорили о формулировках, думали об условиях, которые невозможно обойти ни одной из сторон, успел проверить прошлые сделки с богами. Результат неоднозначный — Оринус, Кронос и Ситрус крайне редко платили один в один, чаще их награды превышали в два, в три, а иногда и в пять раз. Раонос порой уходил за лимиты в десять, но с ним понятно, я его вынуждал. Эйден чуть больше, чем показывали Весы, немного, но все же, как он и говорил.
Интересная информация и пища к размышлению.
Почему Хранитель так легко пошел на сделку?
Кроме маячащей рядом Бездны, а также озвученных мною факторов, моя смерть для всех вокруг была предрешена. Даже ящер в меня не верил. Пусть расставаться с ценностями не хотелось, но что такое они, когда на кону спасение целого мира? Другое дело, какой ценой. Ведь не институтку-гуманистку предстояло возвратить к жизни…
Глава четвертая
25.06.589 от основания Новой Империи, Демморунг
Вестник, получив контроль над телом и наградив меня ненавидящим янтарным взглядом, воспарил и исчез в ослепительной белой вспышке. А затем сразу и одномоментно окружающее расцвело какофонией звуков — крики, короткие гортанные команды прибывших, хлопки новых телепортов, сиплое и хриплое дыхание, рычание и скуление редких выживших тварей Бездны.
Амелия быстро привела в норму наших гвардейцев, за исключением одного, который ушел в безвозвратные, первым приняв удар огромной дубины лаеновского монстра. Взаимодействие с условно-дружественными силами взял на себя Турин, объясняя обстановку двум сотникам. Эрлглэрд Уолтер, узнав, что я нахожусь посреди суеты внизу, не рисковал снижать драконью авиацию. Но она продолжала кружить, несмотря на заверения лэрга об отсутствии опасности. Десантироваться тоже никто не спешил. Бдели.
Дер Вирго взялся рассказывать в красках о произошедшем знакомым командирам двух боевых звезд, не прошедших мимо столкновения с Бездной. Они улыбались магу, хлопали его по плечам, удивлялись вероломности подлой стихии. А я предельно четко ощущал их ненависть ко мне, с трудом сдерживаемую ярость и готовность атаковать в любую секунду, горькое сожаление, от невозможности осуществления пока данной мечты. И Нессера тоже бы не пожалели, реальную затаенную боязнь вызывал у них лишь Турин. Сделал себе заметку, аккуратно расспросить Первую длань, как правильно внушить уважение данной публике.
Наместник Демморунга через лэрга попросил меня подождать его. Лаена замерла за моим правым плечом, не глядя явил и вручил ей штандарт, который она приняла с нескрываемой гордостью. Сам же направился к огромному каменному блоку от крепостной стены, разметавшему брусчатку посреди улицы. Вокруг валялось множество обломков, некоторые очутились в близлежащий домах, но все же большая часть форта сгинула в глубинах катакомб.
Девушка последовала за мной. Пока не сказал никому ни слова. Лишнее это, все вокруг взрослые и свои задачи знали.
Срезал мечом в четыре слитных движения лишнее с гранитного параллелепипеда высотой мне по грудь, а затем смел мусор на краткий миг активировав «Торнадо», мощь которого благодаря Орусту регулировалась по желанию и мгновенно, выводя артефакт (как и другие) на новый уровень, фактически, такое им владение приравнивалось к обретению магических способностей. Своими действиями в первую очередь проверял и оценивал реакцию магов Аринора. Она запаздывала. Почти две с половиной секунды после использования мною волшбы им потребовалось, чтобы энергия от защитных щитов забурлила вокруг каждого звездного комбатанта. А вот обычные, гарнизонные колдуны Демморунга, не видели угрозы для себя от любых моих действий, когда же я уселся на импровизированный трон, лишь перебросились фразами, навроде, «а что ты хотел, глэрд настоящий древний аристо. Он по стойке смирно даже перед великим герцогом стоять не будет, а тут глэрд Рихан».
Справа от себя воткнул в каменные плиты Хельминстэр, в левой руке материализовал пиалу, налил себе кипящий напиток от Эйдена. И неспешно перекидывая зерна четок принялся ждать руководство Демморунга, равнодушно глядя как впереди собиралась толпа из осмелевших жителей квартала, которые сейчас начали искать виновников. Орали, потрясали кулаками и желали наказать новых и одновременно бывших хозяев форта. Их оттесняла стража. Особо дерзкого гнома, сыпавшего нецензурщиной, кто-то угостил по широкой бородатой морде латным кулаком, а пытавшихся возмутиться беспределом в чувство привел шелест обнажаемых клинков.
Невидимый для всех Глок носился по окрестностям и с разрешения добил слабого монстра — нечто вроде здоровенного и довольно бодрого мрока. Иногда присказка деда про три вещи, которыми можно любоваться вечно, попадала в десятку. Вот и сейчас наблюдение за работающими завораживало.
Красота.
— Как же от нас теперь несет Бездной… Смердит! — поморщился дер Ингертос, который вместе с гвардейцем встал за левым плечом, второй наш воин — за демонессой. Амелия встретила знакомого лекаря и разговаривала с ним, остальные бойцы находились с Туриным, — Мерзкое ощущение от этих эманаций, будто стекло под кожей, сейчас почищу все, — вовремя сообщил маг.
— Меня ни в коем случае не трогай, остальное на твое усмотрение, — соратник походя едва не лишил одного из аргументов в будущих торгах.
Оценил собственный вид сверху. Нормально. Почетный караул имелся, штандарт и знамя Истинного Великого Дома Сумеречных чуть трепетали на легком ветру, моя непроницаемо-невозмутимая рожа, вокруг сцены локального апокалипсиса на фоне крови, отсеченных конечностей и убитых тварей.
Должен проникнуться не только наместник.
Тем временем зеркальные овалы разной величины продолжали появляться то тут, то там, а вместе с ними и новые действующие лица, все больше элитные гвардейцы непосредственно относящиеся к Аринору и Халдогорду. Вот телепорты выплюнули еще дополнительно три боевые звезды. И опять крайне недовольных некой политикой невмешательства по отношению к нашему Дому, продиктованной приказами. Больше всего они желали вместе с верными Рональду командирами воинов размазать нас здесь же по мостовой. Развитие событий вокруг, в свете столичных, предполагалось, но не понравилось тем, что ожидал подобного гораздо позднее. И что я не учел?