Газлайтер. Том 28 (СИ)
Привратник подтверждает готовность. Мол, координаты зафиксированы.
Берусь за руку Горгоны. Камень в руке пульсирует. Перенос — хлопок воздуха, лёгкий удар под дых — и мы уже стоим во дворе Рю но Сиро. Мощёная площадь под ногами, ровная плитка с гравировкой, прохладный океанский ветер тянет запах соли и зелёной хвои. Над башнями уже реет стяг с моим гербом — это, конечно же, Камила велела.
— Господин Филин Драконовладеющий, — вдруг из ниоткуда возникает Венглад, кланяется он низко. — Добро пожаловать.
— Ты меня прямо будто поджидал? — замечаю, вглядываясь в его мраморную физиономию.
Он делает удивлённое лицо. Настолько нарочитое, что стопроцентно — старикашка точно что-то скрывает.
— Как я мог знать, что вы появитесь именно здесь?
Смотрю на него подозрительно. Слишком уж точно стоял — ровно напротив нас со Змейкой, лицом прямо к месту появления портала. Но старик не телепат и, значит, не Провидец. Но вот точно он какой-то непростой.
Мы с Змейкой входим в замок. Минуя красочные гобелены в коридоре, на повороте меня перехватывает Камила. Жена выныривает из бокового хода в деловом костюме. Брови девушки взлетают:
— Даня⁈ Ты уже вернулся? — удивлённо хлопает длинными ресницами. — Ой, Змейка! Давно не виделись, милая!
— Я — Мать выводка, фака, — отвечает хищница лениво и без злобы, уже по привычке. Да и какая может быть злоба, особенно когда брюнетка её обнимает порывисто.
— Вернулся, — киваю. — Филиппинцы должны прийти. Ледзор разве не говорил?
Камила мнётся, хмурит лоб, вспоминая:
— Филиппинцы? А… да, говорил. Говорил. Просто не придала значения. Да и зачем? Всё-таки Ледзор с Кострицей же у нас — они разметают любых филиппинцев, как крошки со стола.
— Ну да. И правильно, нечего тебе заострять внимание на таком пустяке, — говорю. — Занимайся своими делами.
Она послушно кивает и вроде хочет ещё что-то сказать, но передумывает. Просто машет рукой и цокает каблуками в один из боковых проходов.
Змейку оставляю у одного аквариума с декоративными рыбками с наказом не есть, а сам двигаюсь в зал для совещаний. Именно оттуда ментальными щупами уловил знакомые импульсы Ледзора и Кострицы. Они обсуждают что-то громкое и с переходами на всё на свете: от филиппинцев до своих отношений. Когда вхожу, Ледзор сразу поднимает голову, радостно расплываясь в фирменной ухмылке:
— Хо-хо-холод, граф пожаловал!
— Ага, сложно было удержаться после твоей новости. Я, конечно, просил тебя слегка позлить филиппинцев, — говорю, приветственно кивая Кострице, которая как раз поклонилась мне, — но ты как-то чересчур быстро управился.
Кострица хмыкает или фыркает — в зависимости от того, с какого бока смотреть:
— Он съездил на ближайший филиппинский остров и устроил там драку, — сдала своего любимого с потрохами.
Ледзор бросает на неё укоризненный взгляд, потом на меня и грустно вздыхает:
— Вот так и доверяй после этого женщинам…
— Рассказывай, — говорю, подходя к столу, с интересом оглядывая накрытую под стеклом карту острова. Тут всё разрисовано — от больших на севере скал до единственной речки, что вьётся на юг. Рядом указаны соседние острова. — Что случилось-то?
Одиннадцатипалый разводит руками с видом «да вроде ничего»:
— Да так, одна неурядица. Но я не виноват, граф, что филиппинцы такие мелкие. Захожу я, значит, в местный бар на одном из их островов, приглядел скамью за столом — и сел. А оказалось, что я сел на филиппинца.
— Ты его раздавил, что ли? — приподнимаю бровь. Пока всё звучало как анекдот.
— Нет. Но он обиделся до глубины души. Позвал друзей. Мне пришлось пообщаться вежливо.
— Не убил никого?
— Ну я же говорю — вежливо, без жертв. Почти. Ну а потом, как водится, пришлось уходить, потому что больше мне в этом баре не наливали. В общем, теперь четыре больших катера собрались и идут к нам с того острова. Похоже, это местные пираты или кто-то вроде того — посудины ржавые, сами пассажиры в бронежилетах, с дрянными автоматами.
Ну, звучало пока приемлемо. К нам идут не регулярные части, а всего лишь бандитосы с острова.
— Ладно, — говорю, складывая руки на груди. — А гвардию ты успел призвать? Через портальный камень — не велика наука. Два десятка человек перекинуть запросто можно.
— А как же, — уверенно кивает Ледзор. — Я выбрал себе парней, граф.
И в этот момент Кострица почему-то делает такое лицо, будто вот-вот начнётся землетрясение. Грустное, с отстранённой обречённостью — как будто она знает, что сейчас я увижу и мне не понравится. Она даже отходит от Ледзора на пару шагов. От греха подальше.
Я прищуриваюсь:
— Что вы там опять натворили?
И тут со двора доносятся странные звуки — какие-то тяжёлые удары, хрюканье, вопли и… шуршание фольги?
Я поднимаю бровь:
— Кто на заднем дворе?
— Гвардия тренируется, — с гордостью отвечает Ледзор.
Подхожу к окну, заглядываю вниз. И офигеваю.
На заднем дворе по кругу бегают два десятка толстяков-гомункулов. Эти ребята из Южной Обители уже отъелись земной еды до отвала. Кто-то задыхается, кто-то падает, кто-то катится по гравию, как мясной шар. Один вообще жуёт на ходу шоколадный батончик. Но все телепаются еле-еле, с отчаянным хрюканьем. Бегом это сложно назвать.
Я медленно поворачиваюсь к Ледзору:
— Ледзор… — протягиваю. — Из всех гвардейцев ты выбрал себе в подручные гомункулов?
— Ага, хо-хо, — с гордостью говорит Одиннадцатипалый. — Я решил вырастить своих бойцов. Не брать готовых. Натуральный отбор и кастомная прокачка!
— Ты совсем охренел, — констатирую я.
— Почему, граф? Ты сам разрешил брать, кого хочу! Я из них сделаю машины для убийства! — морхал усмехается.
Кострица вздыхает, качает головой:
— Милорд, пожалейте этого отмороженного дурака. Его явно в детстве роняли не раз.
— Да нахрен ты взял гомункулов, Одиннадцатипалый… — поражаюсь я. — Эти колобки всегда едят даже на бегу! Это же антипехота!
— Ну я же говорю! — восклицает он. — Сделаю из них командос! Это будет моя Морозная гвардия!
Я снова смотрю в окно. Те же двадцать колобков бегают по кругу. Некоторые уже на четвереньках ползут. Один упал и делает вид, что отжимается, хотя просто брюхом по земле толкается, не поднимаясь. Но, с другой стороны, — все упорно стараются. Надо отдать должное. Их бы ещё на диету посадить, а иначе толку-то немного выйдет.
— А чем ты их так замотивировал? — спрашиваю с любопытством.
Ледзор самодовольно улыбается:
— Обещал сводить их к гейшам. Мы же в Японии, а местные бабы — сок…!
Кострица, не удержавшись, заехала Ледзору сапогом под колено — и свалила гиганта на пол.
Я хмыкаю, не обращая внимания на стонущего морхала, раскинувшегося, как поверженный идол. Вообще-то, в чём-то бородатый прав: лучшая мотивация для одиноких гомункулов — это женское внимание. Проверено.
— Как далеко филиппинцы? — уточняю.
— Через полчаса будут, — отвечает Ледзор с пола. — Катера у пиратов ржавые и долго тащатся.
Связываюсь по мысли-речи с Венгладом:
— Не занят, дружище?
— Всегда к вашим услугам, Господин Филин Драконовладеющий, — тут же отзывается старик.
— Какой транспорт есть на острове?
— Две яхты для снабжения и вертолёт — вместительный, на пятнадцать человек. Правда, почти не используем. Только для редких грузов на внешней подвеске. Последний раз применялся для доставки стройматериалов на ремонт.
— Пилот найдётся?
— Мой племянник имеет лицензию. Сейчас укладывает камни в саду, но готов приступить сейчас же.
— Давай, — говорю. — Готовьте вертолёт.
* * *Мы поднимаемся в воздух. Вертолёт гудит так, будто вот-вот развалится от перегруза. И неудивительно: со мной — Змейка, Кострица, Ледзор и десяток толстячков-гомункулов. А вообще вертушка, хоть и старенькая, но видно, что о старушке заботились. Впрочем, новую мы себе можем позволить, а потом надо обзавестись транспортом для рода Баганида — в награду за годы службы этому острову. И это не считая военных вертушек, которые тоже надо пригнать на остров.