Непостоянные величины
– У 5 «А» та же история с классным руководителем. Три сменилось. Имеют привычку стоять на ушах. Какими вы их сделаете, такими они и будут. Поэтому так важно донести правила поведения и настроить на учебу с первых дней. 8 «А» – это слабый класс. Есть неугомонные товарищи, которые портят атмосферу. Когда их нет, остальные спокойно занимаются. В 8 «Б» учатся наши главные звездочки – Гараева и Мингазина. В целом класс шумный, но способный. Опять же, важно сразу направить их в нужное русло. Не потакайте слабостям.
После общих оценок Ирина Ивановна прошлась по некоторым персоналиям.
– Может быть, заметили: в 6 «А» есть Елисеева Эвелина, а в 8 «А» – Елисеев Марк. Это брат с сестрой. Они из большой семьи, баптисты. Все их братья и сестры учились у нас, это младшие. Дети очень вежливые и умные. В том же 6 «А» есть новичок – Исмаев. Мальчик из татарской деревни. Наверное, будут проблемы со знанием языка.
Также Ирина Ивановна дала для изучения методические брошюрки и скинула на флешку Романа госстандарты третьего поколения и материалы по типам уроков, видам контроля и орфографическому режиму. К 28 сентября требовалось составить 8 календарно-тематических планов: по русскому языку и литературе для каждого класса.
Чувствовалось, что завуч привыкла работать со школьниками помладше. Объясняла она докучливо и до чрезмерности обстоятельно. А завершила лаконичным советом:
– Завоюйте их доверие!
По дороге из школы Роман вспомнил, что с К. они не сошлись в том числе из-за краски и свежескошенной травы. Он полностью разделял мнение Андрюхи по поводу газонокосилки, а К. предпочитала краску. В голове не укладывалось, как этот мерзостный запах может доставлять удовольствие. Всякому разнообразию должен быть предел.
Команда
Андрюха извлек из закромов ноутбук и наказал беречь. На заряднике почти стерлась выведенная когда-то белой акварелью надпись «Русский язык». Привередливый тачпад чудил и таки вынудил раскошелиться на мышку. Заодно Роман купил две пачки мела, тряпки, чистящие средства и батарейку для электронных часов над доской.
Ирина Ивановна сообщила, что вай-фай в школе появится к сентябрю. Роман изнывал от скуки в своем кабинете и, засев за последнюю парту, под видом разработки календарно-тематических планов смотрел четвертый сезон «Американской истории ужасов». Для приличия учитель обложился учебниками и пособиями. Окрашенная в неестественно светлые и яркие тона история про шоууродов утомляла. Читать не хотелось, работать – тем более. Август тянулся медленно.
Выходили из отпуска другие учителя. По их примеру молодой специалист не закрывал дверь в класс. Пусть не думают, что изолируется от коллектива и бросает вызов партийной линии.
Математик Галина Леонидовна, поздоровавшись, окинула взглядом кабинет. Она пожелала удачи и прибавила:
– Не теряйтесь, если ученики будут говорить по поводу некоторых моментов, что у Алины Федоровны было не так. Сравнения – это нормально.
Техничка явилась аккурат к концу четвертой серии. Пока она мыла пол, у нее с Романом завязалась дружелюбная беседа. Узнав, что Роман устроился в школу впервые, уборщица посоветовала не бояться.
– Дети всякие бывают, добрые и не очень. Тех, кто не очень, больше. Это нестрашно. Главное – помнить, что вы тут главный.
Последняя фраза произвела эффект. В тот же день Роман на правах главного, набрав воды на первом этаже, отчистил от строительной дряни окна и подоконники. Жить стало веселей, хоть и не легче.
Приходила знакомиться историк Анастасия Олеговна, толстенькая дама из кабинета по соседству. Выяснив, что молодой коллега москвич, она обрадованно сказала, что приехала в Казань из Йошкар-Олы месяц назад и теперь живет с дочкой в общежитии рядом. Анастасия Олеговна похвасталась, что ее ученики занимали призовые места на всероссийской олимпиаде по обществознанию.
– Вам какой-нибудь класс дали?
Роман догадался, что речь о классном руководстве, и ответил:
– Нет, я еще маленький.
– А мне пятиклашек вписали в нагрузку. Теперь вот голову ломаю, куда букеты девать после первого сентября, – невесело пошутила историк.
На прощанье она позвала к себе на чай, не уточнив ни адреса, ни даты.
Директор нагрянул неожиданно, на сцене очередного жестокого убийства в «Американской истории ужасов». Вмиг оробевший Роман поспешно выдернул наушники и открыл заготовленную вкладку с таблицей для календарно-тематического плана. Со стороны могло показаться, будто учитель составляет программу под музыку, чтобы сосредоточиться.
– Процесс идет?
– Идет!
Роман сжался. Марат Тулпарович чинно прошествовал по кабинету и критически обозрел классиков на портретах, словно решая, позволить Пушкину и братии красоваться у всех на виду или заменить их на президента и его приближенных. Классики поникли, замялся даже неистовый Виссарион. Чистые окна и подоконник от директорского внимания ускользнули, зато пустующие стенды привлекли интерес.
– Заполните их, Роман Павлович, – сказал директор. – Вывесьте устав школы, правила поведения в кабинете, нормы сдачи ЕГЭ и ОГЭ, советы сдающим. На стендах у доски лучше поместить термины разные и текущие правила. Согласны?
Несмотря на то что его классам экзамены не грозили, Роман послушно обещал исполнить.
Забегал Андрюха со встопорщенными волосами.
– Я тебе ключ сделал. От философской комнаты.
– От чего?
– От туалета учительского, говорю. Он на втором этаже, в конце коридора. Видел, как ты на первый за водой гонял. Держи.
Странный визит нанес Артур Станиславович. В белой рубашке с короткими рукавами и высоко натянутых брюках он напоминал пионера из старого букваря, только красного галстука не хватало. Информатик пустился без вводной части в воспоминания о норовистом вузовским преподавателе по педагогике, заставлявшем покупать пособия его авторства. Пренебрегших его научными трудами старый шантажист срезал на экзамене. Чего ради Артур Станиславович рассказал эту историю, он и сам едва ли знал.
Загорелая учительница татарского в платье с цветочным узором попробовала заговорить на родном языке, чем смутила москвича. Заметив его изумленно распахнутые глаза, она на великом и могучем отрекомендовалась как классный руководитель 6 «А» и заверила, что окажет любую посильную помощь. Имя татарки моментально выпало из памяти.
Заявился с визитом англичанин. Не Вадим, другой. Крупноносый, с квадратным лицом, в безупречном костюме и бордовой рубашке. Вид портили старомодные очки с толстыми стеклами. Бесцеремонно широкими шагами незваный гость преодолел расстояние от двери до последней парты, где Роман в очередной раз нажал на «стоп» в проигрывателе и щелкнул по вкладке с таблицей. Вошедший принес крепкий запах самцового парфюма.
– Тук-тук.
– Здравствуйте. Я новый учитель по русскому и литературе. Роман.
Хмурость взгляда зашкаливала. Судя по всему, с любезностью гость не дружил.
– Без отчества?
– Романович. То есть Павлович.
– Бесконечно рад, Романович Павлович. Максим Максимыч я. Инглиш лэнгветч, – с этими словами англичанин протянул увесистую грубую длань.
– Вы серьезно? Насчет имени?
– Хоть бы один филолог не уточнял. Вспомнил какое-то произведение?
Сконфуженный Роман выдержал паузу. Глубоко вдохнул, чтобы не ляпнуть глупость, и сказал:
– «Кому на Руси жить хорошо». В финале Лермонтов напрямую вопрошает: «Кому у нас лучше всех живется?» И сразу дает ответ: «Максиму Максимычу».
В глазах англичанина мелькнула заинтересованность.
– Да ну? Я-то гадаю, что это у меня жизнь все лучше и слаще. Вот оно чего. Классик предрек.
Не оборачиваясь, Максим Максимыч неторопливо удалился. Он сознавал себя глыбиной, совершенно определенно.
Искусство чесать языком
В один из вечеров Роман захватил цифровик и отправился гулять в центр. Несоразмерность в облике Казани вызывала то недоумение, то горькую усмешку. Площадь Тукая, главную в городе, увечили неоднократно. На углу площади, на расчищенном холме одиноко торчал несуразный памятник Вахитову – местному революционеру, как пояснил поисковик. Через дорогу, на выходе из метро, громоздился смахивавший на «Охотный Ряд» торговый центр «Кольцо» в синих тонах. На подходах к нему раскинулась автостоянка.