Случайная мама. Чудо под Новый год (СИ)

Тьфу, ну и мысли в голову лезут! Поднимаю руку и растираю глаза, вдавливая подушечки пальцев в глазные яблоки. Бред полнейший. А всё от недосыпа и переработки.
Нет, надо в отпуск. Хоть небольшой, но срочный!
Точно. Завтра на работу смотаюсь, разгребу всё по-быстрому, и возьму отгулы на несколько дней. У меня их накопилось достаточно.
Соберем с дочкой сумку и рванем за город. Там дом совсем недавно приобретенный. Большой, теплый сруб. Свежий воздух, природа, простор, снег, банька. Загляденье!
  
– Папоська?! – отвлекает от продумывания замечательных планов голос Ники.
Дочка цепляет меня за штанину и настойчиво дергает.
Смаргиваю наваждение и, наконец, отвлекаюсь от разглядывания Антипенко и ее яркого румянца на щеках. Чего покраснела-то так?
От мороза? Или тоже, как я, ударную дозу адреналина словила?
Прочищаю горло и хрипло переспрашиваю.
– Что, Никусь?
– Ка-ё-са-я, да?! – повторяет она свой вопрос более требовательно и губки поджимает.
Ух, и деятельная особа растет! Чего в голову вобьет, фиг переубедишь. С виду – милаха милахой, но палец в рот не клади. Характер – не пуховая подушка, твердый.
Не хочу с ней спорить, едва приехав. Бросаю еще один короткий взгляд на Оксану, снова смотрю на дочь и согласно киваю:
– Конечно, моё солнце!
Никуся расплывается в довольной улыбке и победно припечатывает:
– Я её лю-лю!
Весело приплыли.
Пока осознаю последствия – «лю-лю» в исполнении Ники – довольно редкая вещь, и кому попало не говорится, – дочка юркой лисичкой ныряет между нами и обвивает одной рукой мою ногу, а другой стройную коленочку Антипенко.
Ох уж эти коленочки…
– А тоже тебя люблю, – журчит легким перезвоном ответ соседки.
Отступив от меня на шаг, она присаживается на корточки и обнимает Веронику. И так это правильно, тепло и искренне выглядит, когда они друг другу в глаза заглядывают, будто без слов общаются, что в горле ком возникает.
Родная мамаша Вероники, стерва бессердечная, никогда так на дочку не смотрела. Да и когда бы ей было этим заниматься, если она от нее еще в роддоме отказалась. Даже на выписке не присутствовала, мы с Петькой вдвоем кроху забирали.
Звонок телефона выбивает из неприятных мыслей. Рингтон чужой.
Смотрю на Оксану, но в карман за гаджетом тянется Пашка. А ведь я про брата даже забыл, так тихо и незаметно он рядом с нами все это время находился.
– Что?.. Когда?.. Понял… Скоро буду!
Несколько коротких фраз, произнесенных серьезным тоном, и он отбивает звонок.
Поворачивается к нам, скользит непонятным взглядом по лицам, потом дергает губы в легкой усмешке и, тряхнув головой, сообщает:
– Саш, Ксюх, у меня срочные дела нарисовались. Нужно прямо сейчас отъехать. Вы ж без меня теперь с Никой справитесь?
Сканирую его внимательным взглядом.
– Всё в порядке? Помощь нужна? – задаю прямой вопрос.
– Нет, сам разрулю.
Согласно киваю:
– Конечно.
Брат давно самостоятельный человек, я особо не лезу, но даже взрослым самостоятельным личностям иногда требуется подтверждение, что они не один на один с проблемами, что опора и крепкое плечо рядом и готово помочь.
Антипенко смотрит на нас во все глаза и немного заторможенно повторяет:
– Справимся, Паш. Езжай.
– Отлично. Сань, лови тогда ключи, – брат достает связку и перекидывает мне, после подмигивает Нике и треплет ее по помпону. – Не скучай, конфетка! И папку не обижай!
Дочка задирает голову и серьезно ему кивает:
– Ка-я-со. Не буду.
Поднимает руку и машет стандартное: «Пока!».
Пашка повторяет ее жест и, уже пятясь задом, поворачивается к Оксане. Наставляет на нее указательные пальцы обеих рук и словно уточняет:
– Окси, друзья! Да?
– Друзья, да, – кивает она, явно понимая, о чем речь, но все равно слегка удивленно.
Машину брат почти не прогревает, резво срывается с места и покидает двор. Провожаем ее взглядами, не сговариваясь поворачиваемся друг к другу.
– Ну, что, солнце, идем домой? – протягиваю Нике руку.
Без споров вкладывает свою ладошку и согласно кивает:
– Да.
Выдыхаю. Повезло легко добиться положительного ответа, а то любит Ника порой подольше погулять.
Но тут нежданчик прилетает, откуда не подозреваю.
– Папа, к Сане дём, – продолжает моя мелочь деловым тоном. – Там пи-аж-ки ябоками. Мне.
Перевариваю ответ. Смотрю на Антипенко. Она на меня. Усмехается, качает головой.
– Никусь, я много пирожков напекла. Там на всех хватит. И тебе, и папе, – произносит весело и уже тише, только для меня. – Накормлю, а заодно послушаю… про сестру. Ага.
Вот же язва!
Точнее ведьма! Просто шифруется идеально!
Но и я не лыком шит.
– А я расскажу, Сана… не волнуйся!
Ох, как шикарно у нее щеки снова краснеют.
  
Глава 21
 
ОКСАНА 
Поднимаемся на этаж, где наши с Пашкой квартиры расположены. Я с Никой за руку первая вываливаюсь из лифта. Звягинцев А.А. с чемоданом и сумкой на плече следом. На площадке иду прямиком к своей квартире. Кнопка, пританцовывая, семенит рядышком. Обсуждаем, как сейчас намоем руки, нагреем чайник и будет есть пирожки, и тут звук шагов мистера адвоката пропадает.
Куда потерялся?
Оборачиваюсь, предполагая, что он остановился у двери Пашки. Наверное, чтобы вещи к нему закинуть. Сама видела, как сосед брату ключи давал.
И тут меня поджидает опупительный сюрприз.
Аж челюсть с громким лязгом отпадает, а в голове неоновой вспышкой сияет надпись: «Ну ничего себе, вы, господа хорошие, шикарно устроились! Аплодирую стоя! А то сидя неудобно». 
Все потому, что папа Ники подходит не к двери моего соседа, а к третьей квартире на площадке. Вынимает из кармана пальто связку, быстро выбирает нужный ключ, вставляет в скважину и спокойно себе трижды проворачивает.
– Э-э-э… а ты что, тут живешь?
Пальцами некрасиво показывать, я помню, но… ёжики-конопатые, два брата на одной площадке — это даже не сюрприз, это охренеть себе сюрпризище!
– Ну да. А ты разве не знала? – отвечает Звягинцев вопросом на вопрос с ехидным видом. Мол, детка, не заливай, что нет, все равно не поверю.
Чешу зубами губу, стараясь оставаться паинькой. Нельзя при Нике ее любимого папочку пинать ни физически, ни словесно, но… р-р-р… очень уж хочется.
– Нет. Не знала, – выдаю в итоге. – На заборе, понимаешь ли, данную информацию как-то написать забыли, там все больше слова из трех букв рисуют, а газеты, прости, не покупаю.
– Ну ты и язва! – припечатывает. – Что у тебя за язык-то такой?! Ей слово, она в ответ десять.
Фыркаю.
– Нормальный у меня язык. Розовый, подвижный. Хочешь покажу?
– А мо-на мне тозе? – присоединяется к диалогу кнопка, блестя хитрыми глазищами. И взгляд с меня на отца и обратно переводит. Рот приоткрывает…
Секунда. Две…
– Нет, солнце, не надо! – серьезно отговаривает ее отец. – Это некрасиво!
– Да, Никусь, папа прав, не стоит так делать, – спешу поддакнуть.
Переглядываемся с соседом номер два – пусть первым будет Пашка – и спешим сменить тему.
– Так, красотка моя, – обращаюсь к крохе и киваю в сторону своей квартиры, – пойдем-ка скорее раздеваться. А то в подъезде жарко, употеем. А нам пирожки еще нужно подогреть. И папа твой голодный.
– Точно, девочки, идите. Я о-о-очень голодный…
– Как крокодил!
Нет ну и чего он на меня опять букой смотрит? У детишек образное восприятие лучше работает. Вот я и развиваю!
– Папа ко-дил? – хлопает Ника ресницами.
– Ну, на Я-ю он точно не похож. Уши короткие, – заговариваю ей зубы.
Малышка оценивает уши отца, поджимает губки и серьезно кивает.
  
– Дя.
Я выдыхаю и отпираю свою дверь:
– Никуся, идем, золотце!
Слава богу, идет. И про язык забывает. А через секунду я захлопываю за нами дверь.
Дома белкой ношусь по квартире. Раздеваю Веронику, переодеваюсь сама, шуршу на кухне, зажигая духовку, произвожу супербыструю уборку в комнате, распихивая сваленные на стул вещи, закалываю в хвост два дня немытые волосы.