Случайная мама. Чудо под Новый год (СИ)

А еще проскакивает предчувствие, что в будущем мы непременно с ней подружимся. Крепко. С чего вдруг? Кто ж его знает. Просто так ощущаю. И всё.
На время я даже забываю про странную запись в телефоне Звягинцева под ее контактом – «Маша всегда да». Но не насовсем, и в дальнем уголке памяти помечаю цель – непременно выяснить подробности.
О да, я любопытна. Без этого никуда.
  
– Мне тоже приятно, Оксан. Пашка про тебя много рассказывал, – признается Тополева и, не скрывая интереса в глазах, откровенно меня разглядывает.
Делаю то же самое.
Приподнимаю брови, перевожу взгляд с новой знакомой на соседа, потом с соседа обратно на девушку… которая тётя Ники, но не сестра Павла – черт ногу сломит в их родственных связях, ей богу! – и задаюсь лишь одним вопросом: когда только успел?
– Ой, Тополева, тебе ничего сказать нельзя, сразу всю контору палишь! – возмущенно закатывает глаза Звягинцев.
– А я не против, – парирую ему в ответ и присаживаюсь на корточки, чтобы отряхнуть варежки Ники. Притихшая кнопка только хлопает длинными ресницами и, приоткрыв ротик глядит на нас по очереди.
И тут оживает молчавшая няня.
– Так, господа мои хорошие. Свежий морозный воздух – это, конечно, хорошо, но для зимы мы с Вероникой и так долго прогуляли. Второй час на улице. К тому же у нас график. Девочке уже давно пора обедать и ложиться на дневной сон.
– Да-да, конечно. Мы идём, – моментально соглашается Павел, не пытаясь спорить.
– Так, родственники, я к вам поднимусь чайку попить, – ставит в известность о своих планах Маша.
– И мне тоже пора, – поддакиваю, находя глазами собственные пакеты с продуктами.
И тут Никуся перетасовывает все карты в колоде планов.
Малышка задирает голову и, пытливо глядя мне в глаза, просит:
– Сана, мона я тобой?
Где-то на заднем плане удивленно охает новая знакомая и хмыкает Пашка. Я же не могу отвести взгляда от детских глаз. Столько в них молчаливой надежды и веры. Аж крылья за спиной разрастаются.
Непроизвольно сглатываю и, сама от себя не ожидая, говорю:
– Если дядя отпустит. Но только из еды у меня куриный суп, пюре и котлеты. Ты их будешь?
– Буду! – кивает Ника с таким усердием, что помпон на макушке снова пускается в пляс по сумасшедшей траектории. – Я сё буду!
– А мне можно с вами? Я котлеты люблю! И пюре!
– И мне? Согласна на суп!
Ошалело поднимаю взгляд с крохи на других нежданных, но очень настойчивых гостей в лице Звягинцева и его не-сестры Тополевой, и только руки развожу. Точнее, одну руку. За вторую уже хватко цепляется Ника.
– У нас же свой суп дома есть, – пытается всех организовать и построить сбитая с толку Зоя Павловна.
Но куда там. Ее будто не слышат.
– Сана, я буду пать у тебя. С Я-я, – бескомпромиссно заявляет Ника о новых планах.
Хмыкаю. Но очаровательная улыбка девочки так прицельно бьет в сердце, что не позволяет сказать нет.
– А после сна я с племяшкой посижу. Мы с ней сто лет не виделись, – добавляет Маша.
– Зоя Павловна, я вас на вторую часть дня освобождаю, – подключает Павел, будто вопрос уже решен и закрыт. – По поводу оплаты не переживайте. Сумма будет как за целую смену.
– Ну раз так…
Няня без споров прощается и без стеснения показывает мне забег спринтера, исчезая со двора буквально за секунды.
Я за руку с Никой иду к подъезду и, не проходит пяти минут, как попадаю домой. Правда, не одна, как настраивалась, выезжая от родителей, а в компании трех гостей, которые в моей квартире чувствуют себя так свободно, будто она и их тоже.
– Я тебе помогу накрывать на стол, если ты не против, – потирает ладошки Тополева, стягивая и определяя на вешалку пуховик и вслед за моими ботинками устанавливая свои на сушилку.
– А я домой на пять минут заскочу, захвачу для Ники сухую одежду и к вам присоединюсь, – вклинивается Павел.
– Тока Я-ю не а-будь, – с серьезным видом наставляет его племяшка, усердно подцепляя пятку одного валеночка носком другого и одновременно дергая завязки на шапке. Потом смотрит на меня. – Я тозе тебе па-агу, Сана.
Усмехаюсь.
Деловая колбаса растет.
Но киваю.
– Договорились, Никусь. А пока иди, я помогу тебе.
  
Глава 17
 
ОКСАНА 
Вероника усердно пытается дослушать мою новую сказку про веселую зубную щетку по имени Чистюля до конца, но длительная активная прогулка на свежем воздухе безотказно делает свое дело – малышка, обняв меня и зайца, все чаще моргает и скоро засыпает.
Постепенно дыхание девочки становится размеренным и глубоким. Замолкаю и скашиваю глаза на часы – ровно пять минут с начала повествования.
Оперативно.
Еще немного лежу рядом и наслаждаюсь тишиной и умиротворением. Если б не гости на кухне, сама бы с удовольствием часик покемарила. А то и два. Зевки так и рвутся на волю.
Потом очень аккуратно приподнимаю детскую руку и выползаю на край кровати. Сажусь, расправляю плед, подтягивая его повыше на хрупкие плечики, и подкладываю с боков от Ники подушки. Кровать пусть и широкая, но лучше подстраховаться – вдруг во сне она ворочается.
Поднявшись на ноги, растираю ладони и буквально заставляю себя покинуть комнату. Хотя очень тянет остаться.
Кому сказать, вряд поверят, но эта невероятная кроха, случайно оказавшаяся моей стеснительной по началу соседкой, появилась в самый сложный момент моей жизни. Тогда, когда я, отравленная процессом развода и разборками с Михаилом, практически перестала заниматься своим любимым делом. Я бросила сочинять и писать детские истории.
Впустив внутрь себя черноту и обиду, вызванные предательством близкого человека, я вдруг решила, что больше не могу нести в мир свет, тепло, уют и настроение, которые призваны дарить деткам сказки, потому что сама их уже не испытываю.
Но Ника, сама того не замечая, маленькой искоркой влетела в мой дом и в мое сердце и привнесла в мою жизнь так много ярких красок, улыбок, задора и смеха, что я теперь абсолютно не боюсь выгорания. Ни капли. Потому что, глядя на кроху, ставшую моей бесценной Музой, буквально захлебываюсь идеями новых волшебных сюжетов.
И я их непременно создам!
Продолжая улыбаться, аккуратно прикрываю межкомнатную дверь и иду на кухню.
– Уснула? Так быстро? – интересуется Паша, отвлекаясь от нарезки лимона и заглядывая мне в глаза.
– Ага, почти мгновенно, – киваю и отодвигаю свободный стул, чтобы по привычке забраться на него с ногами. – А вы, смотрю, уже порядок навели?
Посуда помыта. Стол протерт. Лишнее убрано в холодильник и в шкаф. Красота.
– Да было б что тут делать, – отмахивается Маша, поддергивая рукава свитшота повыше к локтям. – Тебе что приготовить – кофе или чай будешь? Мы вот по последнему решили бахнуть. Кстати, ничего, что я тут хозяйничаю?
– Хозяйничай на здоровье, – даю добро. – Я тоже с вами черный чай с лимоном выпью.
– Отлично! Сейчас организую.
Пока ребята расставляют чашки на столе, сама не вмешиваюсь, лишь изредка подсказываю, откуда и что еще нужно достать.
Пару минут спустя стол накрыт, гости рассаживаются на диван, и я оживаю.
– А теперь, ребятушки, я вас внимательно слушаю, – произношу с улыбкой и, уперев локти в столешницу, кладу подбородок на сцепленные в замок пальцы.
Смотрю на одного, на вторую.
– Та-а-ак, – тянет слог Звягинцев и хлопает длинными, как у племяшки, ресницами. – И что нам тебе нужно говорить?
Улыбнувшись, качаю головой. Нет, дружочек, схитрить не прокатит. Правду я из тебя вытрясу. По-любому.
– О-о-о… ты так много мне всего задолжал, соседушка, – цокаю языком, – что боюсь, из гостей уйдешь только со стёртым до мозолей языком.
  
– Ого! – негромко хмыкает Маша. – Жестокая угроза. Вот тебе и милая девушка. Кажется, братишка, ты попал.
– Я тебе не братишка, – привычно беззлобно огрызается Пашка.
А я решаю, что для начала дружеских посиделок эта тема вполне себе уместная.