Ревизор: возвращение в СССР 42 (СИ)

– Хорошо, – кивнул Тарек. – Делайте все, что необходимо. Но по возможности, все подготовительные мероприятия все же лучше проводить в Больцано, как мы и договаривались. Приглашайте необходимых специалистов сюда, когда это возможно. Хочу побольше побыть с детьми, пока они не уехали.
– Само собой, сеньор Эль-Хажж, я помню нашу договоренность, – улыбнулась Мария в ответ.
***
  
Москва, типография 
С самого утра решил заехать к Марьяне по поводу трёхтомника Майн Рида.
Приехал в типографию без звонка. Решил посмотреть заодно, как там идёт работа, когда никто не ждёт куратора. Проходную прошёл с таким деловым видом, что мне никто и слова не сказал, словно я имею право сюда ходить, как только мне захочется. Это мне, кстати, не очень понравилось. Получается, что кто угодно может так зайти, и Марьяна даже не будет знать об этом. Сразу направился в её кабинет.
Марьяна была на месте и очень удивилась, когда я появился на пороге.
– Павел Тарасович, – растерянно сказала она, – какими судьбами? А что ж вы не позвонили, я бы булочек каких купила к чаю…
– Вы ничего не потеряли, – улыбнулся я. – Булочки я только что купил, самые что ни на есть свежие.
Я и правда сразу после посещения Комитета по миру зашёл в буфет, прикупил там сдоб, как раз, чтобы к ней ехать не с пустыми руками. Если уж являешься незваным гостем, то, по крайней мере, какое-то угощение у тебя должно быть при себе...
Поднял сразу вопрос с пропускной системой:
– Уточните потом, после моего отъезда, почему меня пропустили внизу без всякого пропуска? Одно дело, если ваш вахтёр меня в лицо запомнил, после того, как я с вами туда-сюда ходил, тогда ещё ладно. А другое дело, если он просто по моей деловой внешности решил, что я имею право здесь находиться. Если так, то это уже никуда не годится. Если какой ревизор сюда к вам заявится вынюхивать про наши дела или милиционер из ОБХСС, а ведь эти ребята тоже с решительным видом ходят, вы можете про такой визит слишком поздно узнать, когда всё уже далеко зайдёт в нехорошую для нас сторону…
Марьяна зло сжала губы, и лицо все пошло морщинами, так что я понял, что с вахтёром она явно не будет говорить аккуратно, как я её просил. Но, с другой стороны, она тут начальство. Пусть она сама решает, какие методы использовать.
После критики перешёл к конструктиву, похвалив её за то, что она стала гораздо быстрее, чем при прежнем начальнике, выпускать новые книги. Лицо Марьяны от похвалы разгладилось, морщины остались только на лбу.
А затем я достал свой новенький трёхтомник Майн Рида и положил перед ней:
– Вот, посмотрите, пожалуйста, какое чудо я раздобыл. С Павлом Сатчаном переговорил, он согласен, что нужно с этим трехтомником работать. Когда будете готовы запустить его в работу?
– Нескольких недель на подготовку мне будет достаточно, я думаю… – сказала Марьяна уверенно.
Выйдя от нее, посмотрел на часы. Или домой ехать, или в спецхран. В спецхран, заодно посмотрю новости по США самые последние, чтобы в курсе быть на завтрашнем выступлении. А то мало ли попытаются завалить на мелочах, чтобы потом сказать – ну вот, товарищ лектор, вы тут прогнозы на пять лет вперед делаете, а сами не знаете, что госсекретарь США позавчера сказал в адрес СССР… 
В библиотеке покушал в буфете и проводить лекцию по линии «Знания» в Московский зоопарк поехал. Приятное разнообразие, кстати, а то большинство лекций проходило все же на заводах… 
На проходной меня, как и договорились, когда я звонил, ждал профорг – пухленький такой невысокий мужчина лет 35, с большой залысиной и сияющей на губах улыбкой.
– Павел Тарасович! – радостно сказал он. – Пойдёмте, у нас как раз осталось лишних пятнадцать минут. Забежим вначале к директору. Он очень хотел с вами пообщаться. Регулярно читает «Труд», нравятся ему ваши статьи. Впрочем, как и мне.
– Но я бы сегодня всё же хотел читать лекцию по той теме, которая назначена от общества «Знания», а не превращать её в творческий вечер, – на всякий случай напомнил я ему согласованную уже с Ионовым мою позицию.
– Да-да, конечно, нам говорили в обществе «Знания», и я отношусь к этому с уважением… Тем более ваша сегодняшняя тема, демография, не совсем вроде бы чужая тема для нашего зоопарка, мы частично ей тоже занимаемся. Правда, не человеческой, а звериной. Жаль только, что не все звери желают у нас размножаться, некоторые только в дикой природе хотят этим заниматься. И что мы только не делаем, как только голову не ломаем. Еда, максимально приближённая к природной, и норки делаем, или гнёзда – всё как у них в природе, а детёнышей нет, и всё тут, хоть убейся.
Я в детстве, конечно, как и большинство советской молодёжи, с огромным интересом читал книги Джеральда Даррелла про самых разных животных, в том числе и в зоопарках, так что немножко в теме был. О, кстати, удачно вспомнил. Может быть, в нашей типографии после Майн Рида одну из книг Даррелла запустить? «Под пологом пьяного леса», к примеру. Дети, которым в руки она попадёт, будут в полном восторге. Да, неплохая идея…
Впрочем, профорг быстро переключился на другую тему:
– Директор у нас, кстати, просто замечательный – ветеран войны, добровольцем на фронт пошёл, гвардии капитаном вернулся! Две книги уже издал, прямо сейчас над третьей работает. Вполне может быть, что в следующем году уже и издавать её будет, если успеет, конечно, потому что работа у директора зоопарка очень хлопотная, а человек он очень ответственный…
Директор оказался вежливым, интеллигентным человеком с грубыми чертами лица, но доброй улыбкой на устах. И с такой шапкой волос, что мой сосед Иван мог бы обзавидоваться. Правда, в отличие от Ивана он стриг волосы достаточно коротко. Тут же начал мне с энтузиазмом рассказывать про самых редких зверей в Московском зоопарке.
Это было действительно интересно и познавательно, настолько, что у меня тут же появилась мысль: а не написать ли мне одну из следующих статей как раз про Московский зоопарк?
Правда, сразу же вспомнил о той книге, которую сам директор пишет. Если я использую в своей статье несколько его удивительных историй, то потом он, возможно, не сможет их в своей книге использовать. Хотя… В принципе, это можно сделать в статье в формате рассказа от его лица, тогда точно никаких сомнений не останется, что это его собственные истории. Другое дело, что такой формат всё же в газетах не очень популярен. Это всё же уже формат интервью, а не обычной газетной статьи. Так что, наверное, все же воздержусь.
Директор тем временем, вздохнув, с сожалением отметил, что так-то планы у него грандиозные по развитию зоопарка, но всё упирается в ограниченное финансирование.
Сказал, что он очень хочет побольше павильонов для животных перестроить так, чтобы они были на открытой местности, огороженной водяным рвом от зрителей.
– Понимаете, все эти решётки очень негативно влияют на восприятие животных нашими посетителями, словно это какие-то опасные твари. А ведь на самом деле животные – это часть нашего естественного окружения. И зачастую человек как раз намного опаснее даже диких хищников…
Я был с ним полностью согласен, и мне сразу же пришла идея из будущего, что могла бы ему пригодиться…
Конечно же, в будущем я посещал Московский зоопарк, в том числе и после той модернизации, которая была проведена, и помнил, насколько он после этого изменился к лучшему.
Вспомнил также один из способов, которым это было проделано: когда почти у каждой зверюшки появились свои спонсоры…
  
Сейчас, конечно, трудно ожидать, что какой-то один человек захочет объявить себя спонсором той или иной зверушки, но, с другой стороны, в Советском Союзе тысячи крепких и успешных предприятий, которым это вполне может быть интересно.
Тут же начал объяснять идею директору:
– Представьте, что вы обратитесь на ЗИЛ, к примеру, и предложите этому предприятию, что они помогут вам как материалами, так и рабочими в расширении вольера для носорогов, чтобы они уже были не за решёткой, а были огорожены водой. А вы им в ответ около этой носорожьей территории несколько табличек поставите, в которых опишите весь вклад ЗИЛа в расширение этого павильона и искреннюю благодарность этому московскому предприятию за вклад в развитие Московского зоопарка.