Седьмой царевич 3 (СИ)

— … в секретариате ООН не подтвердили аккредитацию вашего посольства на исполнение функций… — пусть и казёнными фразами, но с большим азартом говорил представитель встречающей «делегации». Было видно, что этот формализм — его стихия, что ему нравится оперировать документами и формулировками, в обычной жизни никогда не применяющимися. А вот сейчас настало его время. Как ему казалось.
  
— Тут пусто. Уходим, — громко сказал я, заставив лица британцев вытянуться.
— Ваша дипломатическая неприкосновенность не распространяется на культурное и историческое наследие других стран. В частности, Ирака. Немедленно положите достояние иракцев на землю! — мгновенно сориентировавшись, возразил дипломат.
— Мы вернём их после окончания войны, я даже письменные обязательства направлю в посольство, — спокойно ответил я. — А теперь немедленно убрались с дороги, или ваше поведение будет воспринято как нападение на Российскую Империю.
— Мы действуем в соответствии с мандатом ООН и ЮНЕСКО на защиту исторических памятников, — возразил британец. — Оставьте всё, что нашли в руинах, и можете беспрепятственно покинуть территорию.
— Не вижу у вас соответствующих документов с печатями и удостоверениями. И, конечно, на слово мы вам тоже не верим, — тут же вмешался Сергей. — Как только вы получите соответствующие документы, сможете обратиться в посольство, и ценности вернут. Но не вам, а представителям Ирака. Под их ответственность.
— Если попробуют преградить нам путь — стреляйте. В первую очередь прикончите этих напыщенных индюков, — громко сказал я, и охрана беспрекословно исполнила приказ, мгновенно взяв и дипломатов на прицел. Многие из них тут же осунулись, побледнели. Другие пытались сохранить лицо, но в большинстве своём отступали за ряд солдат.
— Любое нападение на дипломатов Британской Империи будет воспринято как атака на саму империю! Как и атака на наш транспорт!
— Отлично! Значит, наконец превратим этот грёбаный островок в угольки!
— Вы сумасшедшие. Это же война! — вылупившись проговорил дипломат.
— Именно! Война до полного вашего уничтожения. Так, чтобы ни одного вашего бастарда не осталось на этой земле. Чтобы даже кости не желтели. Всех в ядерную труху! — расхохотался я, и от этой улыбки в стороны подались даже Антон с Климом. — ВОЙНА! Воины к бою! Предохранители снять!
— Хиз крези рашн! Имидиатли стоп! Райт нау! — заорал другой дипломат, но оружие уже было наведено.
Я же улыбался, как тысячи раз до этого. Чувствовал этот сладковатый запах горелого мяса. Покалывание в горле от ионизированного воздуха. Солоноватый вкус крови на губах. Это было в сотнях миров, столько раз, что я уже и сосчитать не мог. И я улыбался, ведь это была моя жизнь. Все мои жизни. И отдохнуть я хотел не от них, а от того, что неминуемо будет после победы в любой войне.
Просиживание кресла и миллиарды документов, рабочих групп, проверок, кропотливой работы по выстраиванию логистических, строительных, производственных процессов. Корнем слова «администрирование» для меня всегда было АД.
А настоящий ад, с чертями… пф. Дайте мне дробовик и отойдите. Впереди следующий уровень.
И судя по их лицам — поверили. Даже стрелять не пришлось. Через минуту мы уже сидели в джипах, убирающихся от руин в сторону Багдада.
— Неужели вырвались? — не веря проговорил Антон, поглядывая в зеркало заднего вида.
— Даже не надейся, — усмехнулся я, передав бесполезную статуэтку Климу и доставая винтовку. — Приготовьтесь и внимательно смотрите по сторонам. Готов поспорить, они попробуют перехватить нас до столицы.
— Это точно. Бодаться с Россией в открытую они не станут, не после появления ядерного оружия. А вот в крысу атаковать неизвестными силами, это легко, — кивнул Сергей. Он уже открыл люк, чтобы установить пулемёт на выдвигающееся крепление.
Все в салоне подобрались. Клим убрал подальше ценности, завернув их в тряпки и проложив подушками, отодранными от ручек и подголовников. Я натянул разгрузку и рассовал по ней магазины. Пять длинных и десяток коротких. Не слишком удобно, но есть надежда, что и стрелять долго мне не придётся. Гранаты нам сейчас без толку, но вот из-под сиденья появился тубус гранатомёта.
— Движение справа! — крикнул Сергей и, надев очки и маску, тут же высунулся в люк, встав на сиденье. — Контакт!
— Вспышка слева! — успел крикнуть я, создав Длань прямо перед авто. Ракета детонировала, напоровшись на преграду, и дорогу позади нас засыпало осколками. В тот же миг застрочил пулемёт, и в ответ ему ударило сразу несколько очередей. Окна покрылись сеточкой попаданий, становясь непрозрачными, но в джипе были предусмотрены бойницы.
Стреляя в движении, приходилось учитывать не только кривизну поверхности и ветер, но и скорость врага и нашу. Первым я поймал на прицел водителя вражеского хаммера. У меня были бронебойно-зажигательные пули, а у него калёное стекло. Не факт, что пробьёшь, если стрелять наугад.
Первая пуля оставила выбоину и сетку трещин. Вторая, в то же место, углубила брешь и расширила серую зону. Третья заставила его пригибаться к самому рулю, иначе ничего не было видно. Четвёртая влетела в пробоину и прошила последние слои бронестекла, засыпав врага осколками. Хамви вильнул, врезался в бархан и, подняв целый фонтан песка, зарылся носом.
— Отличный выстрел, князь! — с уважением крикнул Клим, но мне было не до похвалы. Первый джип сопровождения словно напоролся на бетонную стену, взрывом его подкинуло, и Антон едва успел вильнуть в сторону, пропуская обломки по правому борту. Пулемётный огонь сместился, и теперь по нам стреляли только из машин.
— Держитесь! Ёж впереди! — успел предупредить водитель, и нас подкинуло. К счастью, шины были безвоздушными, проколоть их было невозможно. Так что мы неслись дальше, почти не снижая скорости.
— Пустой, — рыкнул Сергей, рухнув на переднее сиденье и перезаряжая пулемётный короб.
— Дай-ка мне пенал, я им въе… — проговорил я, забирая гранатомёт у Клима. Высунулся из люка, мгновенно нацелившись на ближайший броневик, сделал поправку и вжал спуск. Всё это заняло не больше пары секунд, но враги всё равно попытались снять именно меня. К счастью, из скачущего по дюнам джипа попасть из пулемёта в голову и едва виднеющуюся руку довольно проблематично.
Ракета ударила в водительское окно, сдетонировала, и я увидел, как боеприпас объёмного взрыва первым создал крохотное облачко, которое взорвалось в ту же секунду. Огненный шар, выбивший ударной волной стёкла, ворвался внутрь автомобиля, разрывая и одновременно запекая плоть всех внутри. А потом обратная тяга вытащила из джипа ошмётки, и повторная более слабая ударная волна швырнула их вместе с покорёженным хамви на идущую следом машину.
Скинув пустой тубус, я поднял винтовку. Чем хороша СВУ — так это своей компактностью и избыточной на близких дистанциях мощью. Пусть приходилось задерживать дыхание и предугадывать ухабы, но я клал одну пулю за другой. Стоило кому-то из врагов высунуться из люка или открыть ставшее серым от попаданий окно, и он тут же падал с простреленной головой.
— Готов! — прокомментировал Сергей, но вместо того, чтобы уступать ему место, я забрал пулемёт и, устроив на вращающуюся подставку, направил на следующую мишень.
В тот же миг идущий позади нас джип прикрытия начал тормозить, чадить, и прежде чем скрыться за поворотом, я заметил, что у него почти полностью отсутствует задняя часть. Металл развороченного кузова скрёб по асфальту, выпуская сноп искр. Выживших не было. Похоже, попали ракетой.
  
Больше я себя не сдерживал. Длинная очередь из пуль с чёрным клювом врезалась в лобовое стекло врага. Три минуты, двести патронов, четыре искорёженных остова броневиков. Мне несколько раз приходилось останавливаться, чтобы создать Длань, иначе мы бы к ним присоединились, но основная часть британских сил была выведена в преддверии войны, а помогающие им американцы сейчас находились на передовой.
Лишившись большей части машин, они, наконец, отстали. Не знаю уж, удалось ли мне прикончить кого-то из делегации или просто потери стали слишком велики. Увы, мы тоже лишились обоих машин сопровождения. Десять жизней в обмен на полсотни. И всё равно это слишком много.