Седьмой царевич 3 (СИ)

Чёрт его знает, надо смотреть по обстоятельствам.
— О чём задумался? — возвращая меня в реальность, спросила Аня.
— Ерунда, поехали! — отмахнулся я, поцеловав девушку в макушку.
Уже смеркалось, а освещения на серпантинах не завезли, так что пришлось сосредоточиться только на дороге. Саню я высадил в центре, а подругу довёз до дома. И чем ближе мы были к пункту назначения, тем сильнее она нервничала: всё ли собрала, не забыла ли чего и так далее.
  
— Если что-то и забудешь, купим на месте, — успокоил я Аню, и она немного расслабилась, упав в мои объятья. Увы, продлилось это недолго. Окно над нами распахнулось, и оттуда выглянула Марина Геннадиевна.
— Ты чего там застряла? Собираться ещё! — окрикнул нас мама Ани, и засмущавшаяся девушка, клюнув меня в щеку на прощание, сбежала домой. Я же, помахав её маме, сел в машину и отправился в свой номер.
Судя по тёмному небу, на Сочи надвигался сезон тропических дождей. Принося с собой сырость и похолодание. Это не потоп — угроза красного уровня, когда внезапно поднявшиеся океанические волны смывают всё на своём пути. И только надёжные бетонные стены, тридцати метров в высоту и сорока в глубину, выдерживают эти массы. Настроение это не ухудшало, ведь даже дождь был безопасным, и единственное, чем он грозил, — банальной простудой. Ну и флегматичным поведением, больше подходящим для философских мыслей и долгого сна по утрам.
Правда, всё это мгновенно улетучилось, стоило мне подъехать к гостинице. На одной из колонн при входе грустно висела промокшая Сорока. Куртка на ней оказалась порвана и торчала клочьями, шерсть местами вырвана с кожей, а, поставив машину и подойдя ближе, я заметил, как с её лапы капает кровь.
— Тринадцатая? — окрикнул я, и с радостным воплем обезьяна спрыгнула со своего наблюдательного пункта и заковыляла ко мне. Пришлось самому подойти ближе и взять её на руки. — Это кто тебя так подрал? На собак напоролась?
— Уа… — ответила мартышка, грустно качая головой. Потом дважды ткнула в себя пальцем и сделала большой круг.
— Другие обезьяны? — понял я, и она несколько раз кивнула, изобразив улыбку, а потом прижалась ко мне. — Ладно, пошли в номер.
Пока проходил мимо консьержки, заметил её нервный взгляд. Безусловно, это могло быть связано с её работой или даже личной жизнью. Может, кто-то из клиентов нахамил, бывает. Но если можно потратить пару секунд и снять любые подозрения, надо этим пользоваться.
— Добрый вечер, — первым поздоровался я, на что девушка неуверенно и даже нервно улыбнулась. — Всё в порядке? Ничего плохого не произошло.
— Нет-нет, всё в полном… — ответила девушка, но под моим взглядом замолчала и сглотнула вставший поперёк горла ком. — Я… я не знаю.
— Вот как. Ну расскажи, милая, что произошло, пока меня не было.
— Там. У вас, несколько человек. Может, двадцать… — неуверенно проговорила она. — Я пыталась их остановить, но охрана просто отказывается.
— Спасибо, ты сделала уже достаточно, — с улыбкой поблагодарил я и положил на стол несколько зелёных сотенных купюр. — Можешь сходить сегодня в увольнительную, уверен, управляющий будет не против.
— Спасибо, — пискнула девушка и, схватив деньги, пулей вылетела из холла.
Я же спокойно вернулся в машину, достал новенькую сайгу, на которую абсолютно официально получил разрешение. Три больших бубна — барабанных магазина как на ППШ. Да, там было не пятьдесят патронов как на пистолет-пулемёте, а всего двадцать, но это уже приближалось к автоматному количеству, а учитывая калибр и универсальность, во многом такая комбинация даже выигрывала.
Две сухарки, сумки для сброса израсходованных магазинов если не будет времени совать их по подсумкам. Набитая доверху разгрузка. Многовато, пожалуй, но запас карман не тянет. Кобура с АПБ, и тройным запасом к нему. Гранаты. Теперь я был готов ко всему. Замер на мгновение, обдумывая план.
А потом, усмехнувшись, сбросил всё обратно в машину, оставив только автоматический пистолет и боезапас к нему.
Двадцать человек, а я собираюсь будто на войну с армией. После отдыха надо немного размяться, да и тонировки со знаками никто не отменял. Сыграем на двойной неожиданности. Они ждут, что застанут меня врасплох, так почему бы не дать им такую иллюзию? Пусть порадуются. В последний раз.
Первым делом я заглянул к управляющему. По всей видимости, он благоразумно покинул гостиницу, сразу, как узнал о приближающихся неприятностях. Ну ничего, потом поговорим с ним. Никуда он не денется, если вообще вернётся на своё рабочее место.
— Жди здесь, — приказал я, отпуская Тринадцатую. Тоже ведь подкинула проблем. Надо будет, а хотя… я тут же достал сотовый и выбрал из списка тех номеров, что не запоминал, охрану в питомнике. — Ало, это князь Пожарский.
— Д-добрый день, ваше сиятельство, — пробормотал охранник.
— В чём дело, что у вас там произошло? — говоря это, я вышел из лифта. Всем своим видом показывая крайнюю занятость звонком. Хотя я отмечал все детали, включая приоткрытые двери на пути к моему номеру. Три, пять. Я остановился посередине коридора. — Говорите, вам за это ничего не будет.
— Понимаете, у нас ЧП. Обезьяны будто взбесились. Ограждения поломали, все разом ринулись на границу с Абхазией, — мямлил мужчина, явно не понимая последствий для себя и заведения. — Часов пять уже как. Просто все разом бросились и убежали. Толпой.
— Погоди, хочешь сказать, что обезьян в питомнике не осталось? — задумчиво проговорил я.
Это и в самом деле могло стать проблемой. Не мирового масштаба, конечно, но, если они свалили в другую страну, с их повысившимся уровнем интеллекта… А с другой стороны, ну сколько их там? пара тысяч? Учитывая, что они даже оружие толком не освоили — просто крупная банда. Ничто в сравнении с враждебными государствами. А вот питомнику конец. Учёные разбежались, теперь и звери тоже.
Пока я разговаривал, одному из противников надоело ждать, и он приоткрыл дверь сильнее, беря меня на мушку. Я был готов в любую секунду дёрнуться в сторону, но враг ждал сигнала, и стоило мне услышать едва различимый шум рации, как я мгновенно упал, одновременно нажимая на телефоне кнопку отбоя.
Серп. Невидимая для других золотая полоса следует за движением моей кисти, с одинаковой легкостью вскрывая и деревянную дверь, и стоящего за ней киллера. И треск ломаемого дерева служит тем самым сигналом, которого все ждали. Двери распахиваются, и десяток стволов ловит меня на прицел.
Некоторые начинают палить заранее. Поливать всё вокруг свинцом, даже не удосужившись как следует прицелиться. Явно дилетанты, стрелявшие только в тире. Они умирают первыми. Магазин пустеет только наполовину, а вокруг уже валяется шесть трупов. Но остальные умнее, они стреляют, не выходя из-за укрытий.
Длань. Символ вспыхивает, на мгновение создав непреодолимую преграду, и пули отлетают назад, остановленные словно силовым щитом. Пусть это выигрывает мне всего секунду, но за это время я оставляю тыл неприкрытым и сосредотачиваюсь на второй половине противников.
Два выстрела в грудь, один в голову. Вот высунулась рука, и я не дожидаюсь, пока увижу глаза, достаточно знать рост. Лёгкие пистолетные пули не в состоянии пробить бетонные стены, но дверные косяки из дерева, и то, что кажется надёжным укрытием, — на самом деле пустота, заполненная строительной пеной и парой фанерок. Одиночный ровно между глаз.
— Ублюдок, мать твою! — раздался яростный крик, полный смеси отчаянья и гнева. Я выразил крайнюю благодарность врагу, обнаружившему себя ещё до появления, естественно, пулей в голову. Сменить магазин, я считаю патроны, не доводя до сухого щелчка и необходимости передёргивать затвор.
  
Длань в один конец коридора. Три выстрела по прущим врагам, серп по трусу, что скрывается за дверью, вжавшись в косяк. Три выстрела вслед за знаком. И мои пули, в отличие от врагов, пролетают ровно в тот момент, когда золотой символ рассеивается. Ведь я его вижу.
— Васян, жми его! — раздался приказ из номера рядом с моим, но никто ему не отвечает. — Кабан⁈